Метка: Протоиерей Вениамин Жуков

ОБЗОР СОВРЕМЕННОЙ ИСТОРИИ.

глава 13. ОТ СЕРГИАНСКОЙ ЦЕРКВИ ДО МОСКОВСКОЙ ПАТРИАРХИИ

Протоиерей Вениамин Жуков

После декларации 1927 г. «церковная» жизнь при Советах стала проходить под руководством властей.
Митрополит Сергий, при жизни законного Местоблюстителя Митрополита Петра, присвоил себе звание Местоблюстителя Патриаршего Престола и совершил тем самым грех самозванства в Церкви.
В 1943 г., в условиях военного кризиса, пытаясь приподнять дух народа и продемонстрировать гуманность перед союзниками, бывший семинарист Иосиф Джугашвили решил разыграть «религиозную карту». Стали открывать церкви, в них призывали жертвовать на спасение отечества. Благодаря этим пожертвованиям церковь вскоре помогла вооружить одну дивизию.
5 сентября 1943 г., на приеме у Сталина, Митрополиты Сергий (Страгородский), Алексий (Симанский) и Николай (Ярушевич) получили задание подготовить всё для восстановления патриаршества. Для этого были собраны из концлагерей оставшиеся в живых и лояльные советской власти епископы, а также срочно произведены хиротонии бывших, но «покаявшихся» обновленцев. Таким способом набрали девятнадцать человек и объявили их Православным Собором, «выбравшим» Митрополита Сергия «Патриархом Московским и всея Руси». Так была совершена имитация Православного Собора, а фактически – надругательство над Патриаршеством и «всея Русью».
После смерти Патриарха Сергия в феврале 1945 года был организован «Поместный Собор РПЦ». Военные самолеты доставили в Москву представителей Восточных Православных Церквей. Иностранных гостей задобрили щедрыми подарками. «Патриархом Московским и всея Руси» на «соборе» 1945 года «избрали» Митрополита Алексия (Симанского), ближайшего сподвижника Митрополита Сергия, дискредитировавшего себя раболепным служением коммунистической власти в 1920-30-х годах.
Преображённая Сталиным сергианская церковь стала усердно участвовать в жизни антихристианского государства. В 1947 году, по случаю празднования 800-летия Москвы, Патриарх Алексий I заявил, что возглавляемая им религиозная организация возносит «усердную всецерковную, всероссийскую молитву о державе, победе, мире, здравии и спасении… всех доблестных руководителей нашей страны во главе с нашим Великим мудрым Вождем, твердо ведущим нашу Родину по издревле священному пути мощи, величия и славы» (10).
(10/ Отец Глеб Якунин. Подлинный лик Московской Патриархии. Москва. Второе изд.1996.)
Кремль активно использовал церковные структуры в своих интересах. Для укрепления влияния в странах Ближнего Востока, задействовались «церковные каналы» – связи патриархии с Восточными Церквами. Цели этих акций ясно излагались в докладной записке уполномоченного по делам религии Карпова Сталину: «В целях парализации попытки создания блока православных церквей Ближнего Востока и ограничения сферы действий Греческой церкви, целесообразно периодическое оказание денежной помощи православным церквам: Антиохийской, Александрийской и Иерусалимской со стороны Р
усской церкви
» (11).(11/ Там же.)На Западе представители Московской патриархии получили задание завоевать доверие представителей инославных Церквей и также привлечь на свою сторону
русскую эмиграцию. В двенадцатой главе «Борьба советской власти с эмиграцией. Евлогианский раскол» уже приводилась дословная запись беседы настоятеля храма МП в Париже о. Александра Туринцева от 8 ноября 1964 г., дающая ясное представление о том, как происходила обработка умов русских эмигрантов с помощью духовенства Мос
ковской патриархии. Политическое сотрудничество советской иерархии с разведывательными органами приобрело особое значение после вступления патриархии во Всемирный Совет Церквей (ВСЦ), Христианскую мирную конференцию (ХМК) и другие международные экумени
ческие организации. Об услугах, оказываемых сергианской церковью советской власти, можно судить по следующему факту. В октябре 1969 года делегация Московской патриархии на заседании Христианской мирной конференции получила особое задание: «скомпрометировать на посту Генерального секретаря ХМК Ондру (гражданина ЧССР, во время событий 1968 года в этой стране выступившего с антисоветскими заявлениями) и добиться ухода его с этого поста» (12). Задание был
о успешно вып
олнено.(12/ Там же.)Другой факт: в июле 1983 года «в Ванкувер (Канада) на VI Генеральную ассамблею в составе религиозной делегации СССР (включавшей 120 человек), направлено 47 агентов органов КГБ из числа религиозных авторитетов, священнослужителей и техническо
го персонала»
(13). (13/ Там же.)Агент КГБ по кличке «Арамис», работавший в Отделе внешних церковных сношений Московской патриархии переводчиком и впоследствии покаявшийся, рассказал на страницах еженедельника «Аргументы и факты», что почти все сотрудники отдела «работали либо на Московское УКГБ, либо на
союзный КГБ» (14). (14/ Аргументы
и факты. 1992, № 8.)Для контроля над церковью органы КГБ не только внедряли на епископские должности своих прямых агентов или тех, у кого удавалось заглушить совесть, но и людей, известных своим аморальным поведением. От таких потом легче было добиться безоговорочного послушания. Так, на ряд руководящих церковных постов были поставлены гомосексуалисты, в свою очередь назначавшие в качестве подчиненных себе подобных. Разумеется, эти архипастыри не только не могли служить нравственным образцом для верующих, но, напротив, отвращали л
юдей от Церкви (15).(15/ Отец Глеб Якунин. Подлинный лик Московской Патриархии. Москв
а. Второе изд.1996.)Удушение Церкви производилось руками самих же иерархов, таких, как Патриарх Алексий и Митрополит Николай (Ярушевич). В 1959 году они докладывали уполномоченному по делам религии Карпову: «Мы надеемся, что разработанный Вами план постепенного сокращения намеченного ряда монастырей будет одобрен и принят Правительством нашим, неоднократно являвшим благожелательное отношение к Православной Церкви, и что таким образом безболезненно пройдет предположенное сокращение наших обителей в указанных областях
нашего Союза»
(16).(16/ Там же.) Заместитель председателя Совета по делам религии ЦК КПСС В. Фуров в своём отчете за 1978 г. указал, что есть угодные «партии и Правительству… архиереи, которые… реально сознают, что наше государство не заинтересовано в возвышении роли религии и церкви в обществе и, понимая это, не проявляют особенной активности в расширении влияния православия среди населения. К ним можно отнести: патриарха Пимена, митрополитов — Таллиннского Алексия (Алексия II, нынешнего здравствующего Патриарха с 1990 г.), Тульского Ювеналия, Орловского Палладия, Одесского Сергия, Алма-атинского Иосифа; архиепископов Харьковского Никодима, Волоколамско
го Питирима..
.» (17)(17/ Там же.)18 марта 1996 года крупнейшая эстонская газета «Роstimees» опубликовала статью «Тень КГБ ложится на Патриарха Алексия» с выдержками из отчетов КГБ ЭССР, хранящихся в Государственном архиве Эс
тонской республики: «Агент “Дроздов”, 1929 года рождения, священник православной церкви, с высшим образованием, кандидат богословия, в совершенстве владеет русским, эстонским и слабо немецким языками. Завербован 28 февраля 1958 года на патриотических чувствах для выявления и разработки антисоветского элемента из числа православного духовенства, среди которых он имеет связи, представляющие для органов КГБ оперативный интерес. При вербовке учитывалось в будущем (после закрепления на практической работе) выдвижение его через имеющиеся возможности на пост епископа Таллиннского и Эстонского. За период сотрудничества с органами КГБ «Дроздов» зарекомендовал себя с положительной стороны, в явках аккуратен, энергичный и общительный. Хорошо разбирается в теоретических вопросах богословия и международной обстановке. К выполнению наших заданий относится с желанием и уже представил ряд
заслуживающих внимания материало
в» (18).(18/ Postimees. 1996, 18 марта.)Впечатляют одни только названия прочитанных в духовных семинариях по почину Алексия Ридигера (нынешнего Патриарха Алексия II) лекций: «В.И. Ленин и культурная революция», «Коммунистическая мораль об отношении к труду и социалистической собственности», «Воспитание нового человека — важнейшая
задача коммунистического строительства».В 1960-1970-е годы наступила пора идеологического обоснования антихристианства. Архиереи стали испытывать необходимость в условиях нового общества оправдать свое лояльное к нему отношение и желание играть в нем полноценную роль, и для этого им стало необходимо примирить христианство с коммунизмом, т. е. «приспособить» христианство к атеистической доктрине. Руководству сергианской церкви предстояло выработать учение, базирующееся на примере жизни раннехристианских общин и на идеях христианского социализма, и приспособить его к реалиям «развитого социализма». Митрополит Никодим (Ротов) взялся за создание этой концепции, в основу которой был положен противоестественный союз Церкви и атеистического государства, полностью противоречащий христианской симфонии, руководствующей
ся единственным идеалом – евангельским. Изложение своего учения Митрополит Никодим начал с православного тезиса о единстве всего человеческого рода в Адаме: «Господь наш Иисус Христос примирил, объединил и сроднил все человечество с Богом, а всех людей – между собой» (19). «Церковь как Царство Божие, уподобляясь закваске, проникает во все части человеческого целого, во весь мир и действует с той мерой силы, которая соответствует нравственной высоте носителей Христовой истины. И хотя далеко не все люди активно и сознательно пребывают в Церкви, но Церковь – пребывает во всех любовью Христовой, ибо эта любовь не ограничивается какой-либо частью человечества, а распространяется на всех людей» (20). «Поэтому все люди, все Тело человечества (Адама), невидимо соединено с Богом и является некой “невидимой Церковью”». Церковная организация понимается Никодимом как «видимая Церковь», в которой «крещение определяет видимую принадлежность ко Христу» (21). Митрополит Никодим, сознательно исповедуя «крещение» протестантов истинным, обращается к ним, как к своим «братьям во Христе»: «Через таинство св. Крещения мы привиты к спасительной Божественной Лозе…» Видимая же Церковь «призвана к реализации плодов воплощения и Искупления в жизни своих непосредственных членов»(22). «Необходимо, – заявляет Митрополит Никодим, – внедрить в сознание наших верующих экуменическое сознание все глубже и шире, добиваться экуменической
просвещенности в массах христиан» (23). (19/ Митр. Никодим. Собрание сочинений. Изд. Ленинградско
й духовной академии
, 1974. Т.
3, с. 143.2
0/ Там же, с. 141.21
/ Там же.22/ Там же.23/ Там же, с. 366.)Цель экуменического движения состоит в создании мировой религии под управлением единой мировой власти. Для этого был создан Всемирный совет церквей, куда входят в настоящее время около ста пятидесяти самых разнообразных протестантских деноминаций и большинство православных церквей. Во главу угла этого движения ставится протестантское учение о «ветвях», согласно которому во всякой церкви содержится одна доля истины. Согласно этой теории, стоит соединить их всех между собой, чтобы получить единую церковь в полноте истины. Вопреки откровенному Слову Божьему, экуменизм отрицает Единую, Святую, Кафолическую и Апостольскую Церковь. В этом смысле его главный враг – Православие, и он старается подвести человечество под единый идеологический знаменатель,
чтобы сразиться именно с Православием. Риторика в пользу создания единой мировой религии у Митрополита Никодима неудивительна. В ней вся суть экуменизма: мировую религию надо сделать привлекательной и доступной для всех. Исповедническая сущность религии, ее истинность становятся не важными, они отодвигаются на задний план. Создаются условия, при которых возможным становится всеобщее единение в поклонении анти
христу, как предсказано в Апокалипсисе. Состояние мира во время прихода антихриста ярко описал Святитель Иоа
нн Шанхайский в Беседе о Страшном Суде: «Антихрист будет очень умен и одарен умением обращаться с людьми. Он будет обворожителен и ласков… При антихристе будет массовое отпадение от веры. Изменят вере многие епископы и в оправдание будут указывать на блестящее положение Церкви. Искание компромисса будет характерным настроением людей. Прямота исповедания исчезнет. Люди будут изощренно оправдывать свое падение, и ласковое зло будет поддерживать такое общее настроение. В людях будет навык отступления от прав
ды и сладость компромисса и греха» (24).(24/ Пасха среди лета. Вильмуассо
н: Изд. Зап.-Европ. Епархии РПЦЗ, 1996.)В условиях полного извращения церковных ценностей и умаления христианского идеала сергианская церковь, сохраняя оболочку Православной Церкви, без зазрения совести поддавалась ускоренным темпом на уступки мировым антихристианским силам.

В октябре 2000 г. состоялся Архиерейский Собор РПЦЗ, ставший отправной точкой беспрецедентного раскола, потрясшего Русскую Православную Церковь Заграницей в октябре 2001 года.

Русская Православная Церковь Заграницей разделилась на две части: РПЦЗ(В) под омофором Митрополита Виталия, с центром в Мансонвилле, и РПЦЗ(Л) под омофором Архиепископа Лавра, занявшего пост Митрополита, с центром в Нью-Йорке.

Претендующая на законность РПЦЗ(Л) стала ничем иным, как институтом, образовавшимся в результате «дворцового переворота» в высшей церковной власти РПЦЗ.

Этот переворот стал возможен по ряду причин, таких как внутреннее расстройство Зарубежной Церкви вследствие смены поколений, исчезновение образованного епископата и подвижнического монашества, растворение «русскости» и исповедничества в среде материального довольствия и т.д., но более всего – из-за активных действий Московской патриархии.

С падением богоборческого режима в России благонамеренным людям показалось, что, наконец, появятся условия для подлинной церковной жизни, позволяющей созыв свободного Всероссийского Собора и избрание законного Патриарха и Высшего Церковного Управления. Им очень хотелось верить, что для этого можно и нужно разговаривать с Московской Патриархией.

Увы, сформированное Сталиным церковное управление, превратившееся в солидное учреждение наподобие министерства, с отделами внутренних дел и внешних сношений, сумело сохранить свою крепкую структуру даже после распада многих других сталинских институтов. Более того, в новых условиях оно превратилось в немаловажную политическую силу, с которой власти вошли в негласное соглашение.

И Московский патриархат, и правительство Российской Федерации имели свои интересы в отношении Русской Православной Церкви Заграницей: присвоение сохранявшейся в РПЦЗ церковной легитимности было необходимо для превращения сталинского церковного учреждения в «законную» Русскую Православную Церковь; овладение Её недвижимым имуществом обеспечивало усиление сети политического влияния в западном мире.

Еще в 1985 году, при Патриархе Пимене, было принято решение всеми силами ликвидировать «карловацкий раскол». В начале 90-х годов Патриарх Алексий заявил, что, пока жив Митрополит Виталий, никакого сближения РПЦЗ с Московской патриархией не может произойти. Скорее всего, именно в тот момент и были предприняты меры для дестабилизации духовенства РПЦЗ и особенно епископата, составляющего непосредственное окружение Митрополита Виталия. Результаты не заставили себя долго ждать: в 1993 г. один из ведущих иерархов, Архиепископ Марк Берлинский и Германский, с попущения некоторых членов Церковного Управления стал готовить почву для проведения собеседований с Московской патриархией и добиваться их одобрения Архиерейскими Соборами.

Впоследствии Архиепископ Марк провел на территории Германии цикл из девяти собеседований с тамошним представителем Московской патриархии, Архиепископом Феофаном (бывшим заместителем председателя Отдела внешних церковных сношений МП Митрополита Кирилла). Их плодом стало опубликованное в 1997 г. общее заявление под провокационным заголовком «Русская Православная Церковь» с указанием в скобках её составных (якобы) частей: РПЦЗ и МП.

Это заявление вызвало множество возмущенных реакций. Его опротестовали Первоиерарх Русской Православной Церкви Заграницей Митрополит Виталий, Епископ Кирилл и многие священники и миряне. В поддержку Митрополита Виталия со всего зарубежья были собраны сотни подписей священнослужителей и прихожан.

Общая обеспокоенность о происшедших в Германии встречах, к которым добавилась встреча Архиепископа Марка с самим Патриархом Алексием в Москве[1], была выражена в Великопостном обращении Митрополита Виталия от 15 / 28 марта 1998 г., озаглавленном «Русская Православная Зарубежная Церковь (Её современное значение)»:

«Как архипастырь Русской Православной Зарубежной Церкви, я считаю своим священным долгом обратиться с этим посланием ко всем чадам нашей Церкви. Меня к этому даже принуждает замеченное нами некое духовное безразличие к Истине и уже глубокое непонимание исключительного, уникального значения нашей Церкви в мире Вселенского Православия и всего инославного Западного Христианства.

Наша Церковь – это Дева, бегущая в пустыню от красного Дракона. Пустыня – это дехристианизированный Запад, в котором еще теплится свобода, которую наша Церковь ищет, ибо только по-настоящему в ней, в свободе, только и нуждается. Через нашу Святую Русскую Православную Зарубежную Церковь звучит голос Святой Руси, суть и природа которой – внутренняя, сокровенная, духовная, всегда ненасытная жажда русской души жить жизнью Святых, жить по Св. Евангелию сколько есть сил и всегдатолько с помощью Божией. Голос Её всегда звучал через тысячи лет исторического бытия православной России.

Считаю своим долгом ответить на это грубое заблуждение, граничащее с ересью. Если Церковь – Сам Христос, то как можно себе представить Христа Господа нашего и рядом изменника Митрополита Сергия, Христа и рядом – Дроздова (Алексия II)… Четыре последних патриарха Московской патриархии избраны коммунистическим государством, объявившим себя вдруг демократами. Это высшее правление Московской патриархии есть просто безблагодатное, государственное учреждение, а её члены – просто государственные чиновники в рясах.

У нас есть такие «умники», которые скажут Вам, что все это мое послание – только личное мнение самого Митрополита. На это я отвечу, что меня заставили писать это послание бесконечные протесты со всего великого нашего русского Рассеяния. Значит, это мое послание есть глас нашей заграничной Святой Руси, а я только его выразил во всеуслышание».

В то же время происходили посягательства на имущество Зарубежной Церкви со стороны Московской патриархии, вызвавшие горячие протесты во всем мире. В Палестине, с помощью властей Палестинской автономии Московский Патриархат, совместно с российским правительством, захватил монастыри и храмы в Хевроне (1997 г.) и в Иерихоне (1999 г.); в Италии он стал хозяином в Бари (1998 г.), а в нескольких странах возбудил судебные действия с целью присвоения недвижимости РПЦЗ.[2]

Все это привело к тому, что Архиерейский Собор РПЦЗ 1998 г. принял решения, идущие вразрез с процессом сближения с Московской патриархией. Собор осудил ереси нашего времени – сергианство и экуменизм.

Два года спустя, на заседании 2 марта 2000 года под председательством Митрополита Виталия, Архиерейский Синод сделал следующее заявление:

«Руководство Московской патриархии теперь официально заявило, что рассматривает собственность Русской Зарубежной Церкви как свою, ибо только она и никто другой является «единственной законной наследницей имущества дореволюционной Церкви», которое, следовательно, «удерживается зарубежными раскольниками незаконно», — и что такое решение «с радостью и глубокой благодарностью принято православным верующим народом России».

Последние годы отмечены новой волной насильственных захватов Московской патриархией храмов и монастырей уже у самой Русской Зарубежной Церкви в разных странах или попытками захвата — с помощью мирских властей (иностранных и российских), где только можно — в Италии, Израиле, Германии, Дании, Канаде… Теперь окончательно подтверждается даже устами первоиерарха МП, Алексия II, и представителей Отдела внешних церковных сношений МП, что они не хотят объединения с нами на предложенной позиции Истины. Они предпочитают решить отмеченные разногласия и вопрос об истории Русской Церкви просто устранением Зарубежной Церкви, сокрушением ее. Другими словами, нынешнее руководство МП предпочитает продолжить политику митрополита Сергия — только в новой форме, на новом этапе».

Между тем «работа» с епископатом РПЦЗ продолжалась: Епископ Михаил (Донсков), заявлявший до того на все стороны о безблагодатности Московской патриархии, стал совсем «покорным» в отношении патриархии с сентября 2000 г.; Епископ Кирилл, резко критиковавший совместное заявление Архиепископов Марка и Феофана (МП) в 1997 г., объявил запросто, что он переменил мнение; а Епископ Евтихий, которого ожидало снятие сана (со слов того же Епископа Михаила), поехал в Джорданвилль и приступил к составлению доклада, радикально изменившего курс церковной жизни за рубежом после зачтения его на Соборе 2000 года.

Эта мастерская подготовка позволила достичь искомых результатов. Октябрьский Собор 2000 года принял решения, повернувшие историю Зарубежной Церкви вспять и противоречащие тому, что Ею утверждалось в течение десятилетий: сталинская организация — Московская патриархия — признавалась подлинной Русской Православной Церковью; для подготовки соединения «двух частей» Русской Церкви – РПЦЗ и МП – учреждалась специальная комиссия.

Обращение Синода от 18 февраля / 2 марта 2000 г., предостерегающее от единения с МП, было забыто всего лишь полгода спустя. Влиятельные архиереи РПЦЗ стали послушными исполнителями желаний Московской патриархии, полностью и окончательно потерявшими свою внутреннюю духовную свободу и способность к исповедничеству. Эта трагическая участь постигла около десяти епископов, более или менее приближенных к церковному управлению.

Последующие события глубоко потрясли паству и поколебали надежду, многими возлагаемую на Зарубежную Церковь.

9/22 июня 2001 г. Митрополит Виталий обратился к Архипастырям и пастве РПЦЗ в своем Окружном послании:

«Желая сохранить мир и единство среди нас, вновь обращаюсь к Вам как Перхоиерарх Русской Православной Церкви Заграницей, ибо считаю своим долгом высказать суждение о положении, сложившемся после Архиерейского Собора, состоявшегося в октябре 2000 г.

Признавая высшим органом управления Собор Архиереев, которому и я, Первоиерарх, также подчинен, все же хочу напомнить, что нет такой земной церковной инстанции, которая могла бы быть непогрешимой в Истине. История сохранила многочисленные примеры, когда целые поместные Церкви очень продолжительное время были заражены ересями и другими духовными недугами, и это отражалось в соборных решениях. В таких случаях последующие Соборы вынуждены были отменять неправильные решения предыдущих.

Мы должны с большим сожалением признать, что некоторые наши собратия сочли возможным восприять и потщиться проводить иной курс нашей Церкви, чем тот, что был заповедан нашими предшественниками.

Создание некой Комиссии «по единству» с Московской патриархией следует однозначно признать ошибкой Архиерейского Собора. Никакой подобной Комиссии не может быть создано, ибо предмета для ее работы нет.

Я, как четвертый Первоиерарх Русской Православной Церкви Заграницей продолжаю непреклонно идти по стопам Блаженнейших Митрополитов Антония, Анастасия и моего блаженнейшего предшественника Митрополита Филарета, мощи которого были обретены нетленными в 1998 году, что является явным знаком свыше истинности пути, по которому он всю свою жизнь шел. Посему призываю всех вас к терпению и прошу не делать скоропалительных выводов и поступков. Мы живем в непростое время. И враг нашего спасения всегда готов уловить нас в свои сети».

Это послание, получившее широкое распространение во всем мире, было изъято из архива синодального храма в Нью-Йорке по распоряжению Архиепископа Лавра и при прямом содействии Епископа Гавриила, секретаря Синода.

(«Русская Православная Церковь на родине и за рубежом», прот. В. Жуков, 2005, Гл. 15).
(см. Часть II – «Письма» 17 июня 2009 г)

[1] О своей поездке в Россию Архиепископ Марк доложил Митрополиту Виталию 20 ноября / 3 декабря 1996 г.:

«На прошлой неделе я совершенно неожиданным для себя образом оказался в России, где пробыл всего четыре дня. Около месяца назад мне стали звонить из университета и из областного управления Твери, приглашая меня на международную научную конференцию по поводу 725-летия св. Вел. Князя Михаила Ярославича Тверского…

После двух дней в Твери, я провел третий день своего пребывания в России в Москве. Там я встретился с Патриархом, углубляя очень поверхностную и краткую беседу, которая состоялась у нас с ним в прошлом году в Мюнхене, прежде всего о собеседованиях с клириками МП, в которых мы в последнее время обсуждали самое трудное время деятельности митрополита Сергия…

В разговоре с Патриархом я также чувствовал искреннее желание честно обсуждать все проблемы, которые нас разделяют».

Митрополит Виталий ответил:

«Получил я Ваше письмо-доклад о Вашей поездке в Россию, о чем Вы меня не осведомили заранее, как это у нас принято. С большим вниманием прочитал я Ваш рапорт и имею Вам сказать следующее: ничего в Вашей поездке и случившегося с Вами в России нет случайного. Все было подготовлено, продуманно и планировано Московской Патриархией. Я считаю, что Вас духовно прельстили, очаровали и до известной степени пленили. В таком духовно не трезвом состоянии, Вы утратили дар Св. Духа, различие духов и на все стали смотреть превратно, через розовые очки. Для Вас, вдруг экуменизм куда-то провалился и это все с Вами произошло тогда, когда МП объявила во всеуслышание, urbe et orbe, что все наши священномученики пострадали вне ограды Церкви и по этой причине этих страстотерпцев МП не прославляет. А для самой МП эта Церковь узурпатора церковной власти митрополита Сергия и, конечно последовательно его приемников вплоть до патриарха Алексея II. А для нас это Церковь лукавнующих, Церковь Антихриста. Этим своим кощунственным объявлением Московская Патриархия завершила и запечатлела свое безвозвратное отпадение от тела Церкви Христовой…

Ваша поездка в Россию, якобы научного характера, а потом и в Москву к патриарху Алексею, превратилась в незаконное общение с Московской Патриархией, на что Вы не имели никакого благословения. Теперь, также стало известно, что Вы в свое время уже встречались с патриархом тайно от нас, а сейчас Вы поехали в Москву вторично встретить патриарха, к чему «научная комиссия» в Твери Вас не приглашала. Как это типично для Московской Патриархии собрать отовсюду славистов, историков, литературоведов, языковедов и социологов шевелить запыленные архивы древней письменности пуская пыль в глаза массы недогадливых и недосмыслящих мещан, pour еpater le bourgeois, и одновременно кощунственно надругаться над кровью священномучеников и исповедников российских»…

[2] Из показаний Архимандрита Варфоломея, начальника Русской Духовной Миссии в Иерусалиме. «Время» ( газета изд. в Иерусалиме), № 1380, 9 июля 1997 г.:

«5 июля с.г. примерно в 10ч30 утра на территорию нашего монастыря в Хевроне въехали палестинские полицейские в джипах и стали требовать, чтобы обитатели монастыря покинули его в течение 24 часов. Надо заметить, что такие посещения различных групп сил безопасности палестинской автономии имели место почти ежедневно с 7 июня вплоть до 5 июля, когда вооруженные палестинские полицейские наконец «штурмом» взяли монастырь…

При всех этих событиях присутствовали представители Московской Патриархии: начальник их Миссии архимандрит Феодосий, иеромонах Гурий и несколько монахинь из Горненского монастыря. Наблюдал за событиями и представитель русского консульства.

Методы палестинской полиции были весьма несложны и достаточно жестоки. Сначала они взломали двери в жилой корпус, монахам приказали собрать вещи и убираться. Затем все более и более накалялась обстановка; прибыли женщины-полицейские, чтобы выдворить монахинь…

С прибытием одного из главных полицейских чинов, который кричал на наших монахинь и употреблял бранные выражения, события начали приобретать жестокий характер: нас всех стали вытаскивать на улицу за руки, за ноги, а когда мы пытались сопротивляться, держась за что-либо, — начали бить.

Игуменью Иулианию волокли по полу женщины-полицейские, полные ненависти. Ее несколько раз ударили головой о каменные ступени. Сейчас она находится в больнице, тело в синяках от ушибов, она жалуется на головную боль.

Инокиню Наталию женщины-полицейские били в живот, им помогали мужчины-полицейские, ударяя ее головой об стену. Иноку Анемподисту и послушнику Владиславу надели наручники, заломив руки за спину. Причем Владислава бросили на землю и били ногами, а потом бросили в полицейскую машину. Остальных, пытавшихся вырваться из рук полицейских, чтобы помочь избиваемым, выкручивали руки и заталкивали в машину…»

В июле 2001 г., во время собрания Архиерейского Синода, последовал настоящий «дворцовый переворот».

Произошло, по свидетельству прямого очевидца о. Никиты Орлова, сопровождавшего Митрополита в качестве секретаря, следующее:

«Утром 10 июля началось заседание Синода, на которое мы и отправились все вместе. Члены Синода сразу же запретили мне и о. Сергию присутствовать на заседании. Владыка Митрополит попытался убедить архиереев в необходимости иметь ему личных секретарей. Архиереи Синода почти хором ответили, что они протестуют. Владыка Лавр добавил при этом: “Мы не можем иметь посторонних людей на заседании Синода”.

Тогда я обратился к Митрополиту и попросил его ответить — уходить мне или оставаться. Вместо него ответил Владыка Лавр, который еще раз напомнил, “что будут обсуждать дела, по которым архиереи в присутствии чужих не смогут говорить откровенно”. Я вновь обратился к Владыке Митрополиту, как мне поступить. И тогда Владыка Митрополит сказал:

– Ничего. Я справлюсь. Иди.

Я вышел, закрыл дверь и остался ждать Митрополита, сидя на ступеньках. Уже с первых минут общения с архиереями я почувствовал недоброе и решил дождаться окончания заседания и быть свидетелем всего происходящего.

На заседании говорили так громко, что было слышно почти каждое слово. После чтения протоколов началось обсуждение мансонвилльских событий[1]. Архиереи громко, почти перебивая друг друга, в недопустимой форме требовали ответа от Владыки Митрополита: «Как Вы смели подписать Послание в Мансонвилле?” Такое грубое разбирательство с Владыкой Митрополитом продолжалось около сорока пяти минут. Потом объявили перерыв. Владыка на перерыв не вышел. Вновь собравшиеся архиереи приступили с новыми обвинениями о снятии запрещений с Владыки Варнавы и священнослужителей во Франции и Бельгии. Владыка Митрополит прекрасно и осознанно защищал свою позицию. Он сказал, что не может безучастно смотреть на то, как более половины епархии находится под запрещением, а храмы и прихожане оставлены на произвол судьбы. Не только он, но ни один архиерей не может такого допустить. Его грубо перебивали, обвиняли, и более всех – Владыки Амвросий и Гавриил. Выступали и другие епископы, и во всех выступлениях также звучали обвинения в адрес Митрополита. Так продолжалось еще сорок пять минут. И вдруг открылась дверь, вышел Владыка Митрополит. Я сразу подошел к нему. Но он вернулся и громко сказал (это я слышал): “Так как все члены Синода против меня, то я должен остановить Синод и продолжить собрание уже на следующем Соборе”. После этих слов Митрополит вышел и закрыл за собой дверь. Я никогда не видел Митрополита в столь тяжелом состоянии: он был так взволнован и расстроен тем, что произошло на заседании, что не мог говорить. Я проводил Владыку в его квартиру. Он все переживал случившееся и в ответ на мой вопрос, просили ли его хотя бы что-то подписывать, ответил отрицательно.

Я предложил Владыке отдохнуть, а сам остался возле двери, на случай, если понадоблюсь ему».

Вопреки всем правилам РПЦЗ, собрание продолжалось без участия в нем Митрополита и без его благословения, что лишало законности все принятые на нем решения, в том числе и решение об избрании Архиепископа Лавра заместителем Первоиерарха. Это был первый акт переворота.

После ухода с заседания утром 10 июля 2001 г. Митрополит пребывал в своих покоях, охраняемый верным о. Никитой Орловым. Так прошел весь этот и следующий день. 12-го июля состоялись торжества по случаю 50-летия архиерейского служения Митрополита Виталия. Владыку величали при большом стечении народа. В ночь с 12-го на 13-е июля о. Никита, думая, что собрание взбунтовавшихся епископов закончилось, и всякая опасность миновала, попрощался с Митрополитом и уехал к себе в Калифорнию.

Тогда совершился второй акт «дворцового переворота».

В пятницу утром 13 июля к Митрополиту явились Архиепископ Лавр и Епископ Михаил. Два часа спустя они вышли из его покоев и сообщили, что имеют в руках подписанный Владыкой документ об уходе на покой. Знающие напористость Епископа Михаила могут только представить себе, какое психологическое воздействие оказывалось на престарелого Митрополита за эти два часа. Знающие же Митрополита так же хорошо понимают, что он не из тех, кто ушел бы со своего поста по собственному почину. К тому же подписался Митрополит по-английски «Metropolitan Vitaly Oustino»[2], что без всяких сомнений свидетельствует о том, что подписавший был в эмоциональном шоке, так как он никогда не подписывал русские тексты иначе как по-русски, а английские тексты – по-английски и не употреблял своей фамилии «Устинов» в официальных церковных документах.

Таким образом, с 10 по 13 июля 2001 г. епископы-заговорщики совершили следующее:

• провели незаконное заседание Архиерейского Синода в отсутствие законного Председателя, Митрополита Виталия;
• незаконно избрали Архиепископа Лавра заместителем Митрополита Виталия;
• добились ухода Первоиерарха на покой при помощи очевидного психологического давления.

Желая скрыть все эти незаконные действия за ширмой достоверности и правомочности, они пошли еще дальше: прибегли к фальсификации даты на официальном документе, подписанном Митрополитом. На опубликованном ими документе о решениях «Архиерейского Синода» стоит подпись Митрополита и дата 10 июля (первого дня незаконного заседания). Однако подпись Митрополита была получена лишь 13 июля! Фальшивкой хотели «засвидетельствовать», что с 10 июля, т.е. с самого начала, заседания Архиерейского Синода были законными.

После июльских событий Митрополит Виталий не посчитал себя, однако, в стороне от ответственности за судьбу Русской Зарубежной Церкви. 5 / 18 октября 2001 г., за пять дней до намеченного открытия Архиерейского Собора, он заявил:

«Сознавая глубину греховного падения некоторых членов Архиерейского Собора нашей Церкви в их интенсивном, но еще не высказанном полностью желании соединения с Московской патриархией, я, с полной ответственностью перед Богом, русским православным народом и перед своей совестью, считаю своим долгом заявить, что предстоящий Архиерейский Собор, имеющий открыться 23 октября 2001 года, нельзя назвать иначе, как собранием безответственных.

Несомненно, этот Собор намеревается обсуждать вопросы о возможном соединении со лжецерковью Московского патриархата.

Не видя иного выхода из создавшегося положения и не желая нести ответственности за окончательную гибель вверенной моему попечению Русской Православной Церкви Заграницей, я заявляю:

Я считаю себя законным наследником всех предыдущих митрополитов нашей Святой Зарубежной Церкви: первого, Митрополита Антония, потом Митрополита Анастасия и, наконец, Митрополита Филарета. Я являюсь четвертым Митрополитом нашей Русской Православной Зарубежной Церкви и до последнего времени, с Божией помощью, я продолжал вести сей святой корабль прямым путем по грозным волнам житейского моря, избегая подводных скал, внезапных мелей и глубоких ям, всасывающих корабли на дно морское.

К сожалению, настало судьбоносное время, когда я понял и оценил тот печальный факт, что между мною и другими архиереями нашего Синода больше нет единомыслия и единодушия. Это я им сказал на прошлом Синоде, когда после начала первого заседания я, огорченный, полностью оценив свое одиночество среди других архиереев, ушел с собрания. На основании этого и только этого, я согласился уйти на покой и буду считаться Митрополитом Русской Православной Зарубежной Церкви на покое. В этой Церкви я родился, был крещен и умру, когда придет время.

Я хочу еще дополнительно заявить во всеуслышание, что, как Первоиерарх Русской Православной Зарубежной Церкви, я полностью отвергаю и осуждаю какое бы то ни было сближение и дальнейшее соединение со лжецерковью – Московской патриархией.

Я призываю всех православных Архипастырей, пастырей, монашествующих и верных чад Русской Православной Зарубежной Церкви сплотиться во едину рать против всех беззаконных деяний и нынешнего Собора, и Московской патриархии».

В день открытия Собора, 23 октября 2001 г., по свидетельству Людмилы Дмитриевны Роснянской, личного секретаря Митрополита, произошло следующее.

Утром 23 октября 2001 г. Митрополит вошел в зал заседания Собора и каждому епископу вручил конверт с его Посланием от 5 / 18 октября 2001 г. Епископы уже его имели. После этого Митрополит покинул зал.

Тогда к Митрополиту пришли три архиерея (епископы Иларион, Гавриил и Кирилл); на выставленное им обвинение в предательстве, они спросили его, какие епископы, по его мнению, являются предателями. Митрополит написал на листе бумаги имена Марка, главного двигателя на сближение с МП, а также Лавра и Алипия, за то, что они ездили в Соловки в момент, когда там ожидали Патриарха Алексия.

Мятежные епископы попросили Митрополита указать на кандидата в Митрополиты, и он ответил, что, знавши предыдущих митрополитов, он не видит ни одного достойного кандидата на этот пост.

Потом епископы еще раз приходили к Митрополиту вместе с адвокатом с целью добиться от Митрополита завещания своего имущества в Канаде в пользу Синода. Они сильно настаивали, и адвокат задавал ряд вопросов, желая проверить дееспособность Митрополита. Секретарь Людмила Дмитриевна обратила внимание Митрополита на характер допроса, чтобы его насторожить.

Это определило дальнейшую судьбу Людмилы Дмитриевны: восставшие против своего Митрополита епископы решили от неё избавиться. На следующий день, 24 октября 2001 г. вечером, её схватили перед дверью Митрополита, затолкнули в лифт и выдворили из Синода, даже не позволив взять личные вещи. Ей вручили письмо за подписью Епископа Гавриила о разжаловании, вырвали из рук дамскую сумочку, изъяли личные документы Митрополита (паспорт, страховку социальную и медицинскую, бумаги от машины), ключи от машины и значительную сумму денег.

Людмила Дмитриевна обратилась за помощью к друзьям. Они посоветовали ей подать жалобу в полицию и сопроводили в полицейский участок. В своем заявлении Людмила Дмитриевна рассказала о случившемся и попросила разведать о здоровье Митрополита, за которым она одна до сих пор ухаживала.

На следующий день, 25 октября, полицейские прибыли в Синод. У входа они были встречены частным милиционером и двумя адвокатами мятежных епископов. Войдя в здание Синода, полицейские повидались с Митрополитом, который сначала им ответил, что ни в чем не нуждается, а потом вышел с ними на крыльцо в сопровождении трех епископов. Друзья объяснили ему положение, а секретарь заверила, что покинула его отнюдь не добровольно, а была принуждена к этому грубой силой, без возможности с ним объясниться и попрощаться. Тогда на вопрос полицейских о том, хочет ли он оставаться в Синоде или уйти, Митрополит ответил, что в Синоде ему больше делать нечего, и полицейские позволили ему последовать за поджидавшими его друзьями. В ночь с 25 на 26 октября Митрополит в своей машине прибыл в Мансонвилль (Канада). Быстрота действий сохранила ему свободу. Уже вечером 25 октября мятежники возбудили против Митрополита Виталия судебную акцию, по которой он должен был быть задержан в США якобы для обеспечения за ним необходимого присмотра. Ходатайство это было отвергнуто в Нью-Йоркском суде в марте 2003 г. Судья постановила, что целью истцов была не забота о здоровье Митрополита, а исключительно стремление присвоить себе его имущество.

27 октября 2001 г. Митрополит распространил из Мансонвилля чрезвычайное заявление, в котором осудил деяния епископов:

• «разбойничий собор» октября 2000 г., принявший новый курс церковной жизни, направленный на соединение с лжецерковью, Московской патриархией;
• захват власти со стороны епископов, потерявших православное сознание;
• заключение его в собственной квартире с приставлением к нему надзирателя;
• грубое выдворение из Синода его личного секретаря;
• постыдные попытки принудить его подписать документы о передаче Синоду всего имущества.

Далее Митрополит заявил:

«…видя нежелание со стороны большинства архиереев умирить и успокоить небывалое смущение среди наших священнослужителей и паствы, а также учитывая просьбы некоторых преосвященных и многочисленных чад Зарубежной Церкви, я со всей ответственностью заявляю, что снимаю, в согласии с Пар. 3-м Положения о РПЦЗ, свою подпись о своем добровольном уходе на покой и передаче моих полномочий Архиепископу Лавру. Имя мое должно по-прежнему возноситься на богослужениях во всех храмах Русской Православной Зарубежной Церкви.

Еще и еще раз призываю к покаянию оступившихся в вере архиереев, а всех верных Архипастырей, пастырей и Боголюбивых чад истинной Церкви Христовой – к непоколебимому стоянию в Истине и единомысленному и единодушному объединению против закосневающих «сынов противления», непрестанно вознося горячие молитвы ко Господу нашему Иисусу Христу, испрашивая у Него милости и помощи».

21 октября / 3 ноября 2001 г. Митрополит Виталий с помощью Епископа Варнавы хиротонисал во епископы архимандрита Сергия (Киндьякова), этим положив начало верному епископату Русской Православной Церкви Заграницей под своим предстоятельством.

В настоящее время РПЦЗ(В) с центром в Мансонвилле имеет 8 архиереев:Митрополита Виталия, Епископов Сергия и Варфоломея в Канаде, Епископов Владимира и Антония (Орлова) в США, Епископа Антония (Рудея) в Молдове и Епископов Анастасия и Виктора в России. В Архиерейский Синод входят, помимо председателя Митрополита Виталия, Епископы Сергий, Владимир, Варфоломей и Антоний (Орлов). Секретарем Архиерейского Синода является митрофорный протоиерей Вениамин Жуков.

Сохранившейся вокруг Митрополита Виталия Церкви было предложено с юридической точки зрения отличиться наименованием от церковной организации, возглавляемой Архиепископом Лавром, и поэтому она была зарегистрирована во Франции как «Русская Православная Церковь в Изгнании» (так называлась РПЦЗ при регистрации приходов в Англии). В регистрационной записи в Париже от 29 января 2002 г. в пар. 1 значится: «… Русская Православная Церковь в Изгнании, также называемая «Русская Православная Церковь Заграницей», состоит из епархий, приходов и церковных общин, верных Митрополиту Виталию, Первоиерарху Русской Православной Церкви Заграницей, а также тех приходов и церковных общин, которые к ней в последствии присоединятся». Так что церковный организм, возглавляемый Митрополитом Виталием, никогда не переставал именоваться Русской Православной Церковью Заграницей, и в богослужениях никогда не прекращали поминать Митрополита Виталия как Первоиерарха Русской Зарубежной Церкви.

Мятежные же епископы, не сумев удержать Митрополита в плену, стали искать любые возможные способы, чтобы «обезвредить» его, в том числе прибегая к грубейшим насильственным методам, свойственным разве что большевикам.

Производились действия, поражающие своей бесчеловечностью:

• 23 октября 2001 г. Митрополита вызвали в американский трибунал. Основанием послужили ложные показания врача.
• Вечером 1-го ноября 2001 г. группа лиц, руководимая Епископом Михаилом (в том числе адвокат, добивавшийся от Митрополита передачи имущества) в сопровождении полицейских (среди них женщина) вторглись в алтарь Мансонвилльского храма во время вечернего богослужения. Богослужение было прервано, Митрополита насильственно отправили в психиатрическую больницу для освидетельствования, в ожидании которого он провел в палате всю ночь. Врач, выдавая заключение о полном здравии Митрополита, пожелал, чтобы все в его возрасте обладали таким же физическим и психическим здоровьем.
• 22 ноября 2001 г., во время трапезы, в Мансонвилльский скит вторгся Епископ Михаил в сопровождении частной милиции, адвокатов и священника Ивашевича (которому Епископ Гавриил выдал бумагу как якобы опекуну Митрополита). Их целью было похищение Митрополита. При непосредственном участии четырежды анафематствованного Первоиерархом Епископа Михаила и священника Ивашевича, прибегая к физическому насилию, Митрополита заставляли одеваться. Чтобы не сопротивлялся, его повалили на пол, придавив подушкой. Митрополит задыхался. Его вытащили в коридор и поволокли к лимузину. Он упал, его подняли и стали заталкивать в машину, опять прижимая голову. Похищение сорвалось благодаря прибытию полиции, вызванной свидетелями и появившейся в последнюю минуту.
• Имущество Митрополита в США было захвачено. Его счета в Канаде и в США арестованы (впоследствии – освобождены судебным решением от марта 2003 г.).
• Было захвачено также имущество и счета Общества Св. Иова Почаевского в ведении которого находится подворье в Монреале.

В настоящее время, в 2005 году, Синод мятежных епископов продолжает судиться против Митрополита с целью отнять у него все остающиеся в его распоряжении средства: созданные им и верной ему паствой скит в Мансонвилле и подворье в Монреале.

С помощью опытных советчиков из Московской патриархии, располагая большими средствами, епископы Нью-йоркского Синода прилагают все усилия, чтобы заглушить свободный голос Русской Православной Церкви Заграницей под омофором Блаженнейшего Митрополита Виталия.

Несмотря ни на что она по-прежнему остается надеждой и опорой всех верных чад Её за границей и в России.

(«Русская Православная Церковь на родине и за рубежом», прот. В. Жуков, 2005, Гл. 15).

[1] В двадцатых числах июня 2001 г. состоялась в Мансонвилле встреча Митрополита Виталия с Еп. Варнавой и несколькими священнослужителями. Она была вызвана запрещением в священнослужении ряда священнослужителей Западно-Европейской епархии, не согласившихся с назначением как правящего архиерея Еп. Амвросия, сторонника соединения с Московской Патриархией. На этой встречи состоялось снятие Митрополитом Виталием запрещений и было разработано Окружное Послание от 8/22 июня 2001 г. (см. выше).

[2] «Oustino » вместо «Oustinov» можно объяснить крайним утомлением Митрополита.