Св. патриарх Тихон за свою краткую деятельность Первосвятителя Российской Православной Церкви (1918-1925 гг.) вёл корабль церковный по бурному морю страшных событий необычайно мудро.
Для облегчения невероятных страданий духовенства и мирян, гонимых безбожной властью, он шел на целый ряд уступок и компромиссов. Советская власть не удовлетворялась этими уступками и требовала духовного порабощения Церкви государству. Тогда св. патриарх прекратил всякие уступки, за что и был арестован, а затем скоропостижно скончался, по-видимому отравленный, в 1925 г.
После смерти св. патриарха остались в силе три его замечательных распоряжения, которые легли в основу истинного пути Русской Православной Церкви.
Первое — касалось сущности советской власти, которую св. патриарх Тихон квалифицировал как власть антихристову, а поэтому подлежащую анафематствованию. Советская власть была проклята св. патриархом.
Второе распоряжение — это предсмертный призыв ко всем православным русским людям в России: «Зову вас, возлюбленные чада Православной Церкви, зову вас с собой на страдания!».
Третье распоряжение — касалось всех русских православных людей «в рассеянии по всему миру сущих». В специальном Указе от 7/20 ноября 1920 г. за № 362 предлагалось всем православным людям за границами СССР объединиться и создать Высший Церковный Административный Центр. Под управлением этого Центра всем в рассеянии сущим православным русским людям предлагалось жить обособленно от Российской Матери-Церкви до тех пор, пока не установится в Ней свобода и порядок.
Согласно этому Указу и создалась Зарубежная Русская Православная Церковь под высшим руководством русского заграничного Собора и Синода, представителем которого, после смерти высокопреосвященнейшего митрополита Антония, вплоть до настоящего времени является высокопреосвященнейший митрополит Анастасий. Эта Церковь — единственная мистически, и канонически, и исторически истинная Православная Русская Церковь за границами СССР.
Враг рода человеческого, великий клеветник, лжец и человекоубийца — дьявол, после смерти св. патриарха Тихона обрушился всеми силами на Православную Русскую Церковь, желая её уничтожить или поработить.
За пределами СССР начались нестроения, разделения, расколы, но верная заветам и повелениям св. патриарха Тихона Русская Зарубежная Церковь, под руководством Русского Архиерейского Синода за границей, — осталась непорочной Христовой Невестой, а потому, согласно неложному обещанию Самого Спасителя, — и неодолимой самим адом!
Если жизнь заграницей Русской Церкви была обильна тяжелыми драматическими событиями, то жизнь Российской Православной Церкви в СССР оказалась воистину трагедией!
После смерти св. патриарха Тихона местоблюстителем патриаршего престола стал митрополит Пётр Крутицкий. Он оказался непоколебимым «камнем» и бесстрашным мучеником за чистоту веры Христовой. Никакие соблазны, никакие угрозы, никакие пытки и истязания не смогли поколебать великомученика — Первосвятителя Российской Православной Церкви. Имя его навсегда войдёт в историю Русской Церкви наряду с именами митрополита Филиппа и патриарха Гермогена.
Арестованный, сосланный, запытанный невероятными пытками и замученный до смерти, митрополит Пётр остался непоколебимым и не подписал Декларации, которую требовала от него советская власть.
Его последним повелением было указание, чтобы его имя как символ единства Русской Церкви продолжало возноситься за литургией во всём православном мире, несмотря даже на слухи о его смерти, до тех пор, пока смерть его не будет вполне точно установлена (см. об этом свидетельство епископа Дамаскина, викария Черниговского).
После ареста местоблюстителя, заместителем местоблюстителя патриаршего престола стал митрополит Сергий Нижегородский в 1926 году.
В 1927 году митрополит Сергий изменил заветам св. патриарха Тихона и митрополита Петра и выпустил свою знаменитую Декларацию, в которой призывал православных людей «радоваться» радостям богоборческой власти и вынести этой проклятой антихристовой власти всенародную благодарность «за внимание к нуждам православного населения».
Памятуя невероятные гонения на Православную Церковь, мученическую смерть митрополита Вениамина и «иже с ним», арест и смерть св. патриарха Тихона, ссылку и страдания митрополита Петра, разрушение храмов, уничтожение монастырей, кощунство над мощами, запрещение колокольного звона, устройство «комсомольской пасхи», заточение многих сотен епископов (в 1927 году томилось в концлагерях свыше 200 епископов), десятков тысяч священнослужителей и монашествующих, миллионы верующих христиан, осуждённых по церковным делам, — истинно православные люди не смогли принять Декларации митрополита Сергия: произошел церковный раскол 1927 года.
Во главе истинно православных людей, оставшихся верными св. патриарху Тихону, проклявшему советскую власть и звавшему верных чад Православной Церкви на мучения, и митрополиту Петру, сосланному на страдания за то, что он не согласился подписать той Декларации, которую подписал митрополит Сергий, — стал Петроградский митрополит Иосиф.
Приверженцев митрополита Сергия стали называть «сергианами», а последователей митрополита Иосифа, — «иосифлянами».
Одобрение позиции митрополита Иосифа было получено из ссылки от митрополита Петра Крутицкого и от митрополита Кирилла Казанского.
Центром истинного Православия 1928-1929 гг. становится в Петрограде «Храм Воскресения на крови» (на месте убиения императора Александра II). Настоятелем этого храма был митрофорный протоиерей о. Василий Верюжский. Кроме этого храма, в руках «иосифлян» было еще несколько церквей в Петрограде и его окрестностях: Петроградский храм во имя св. Николая-чудотворца, при убежище престарелых артистов на Петровском острове (настоятелем этого храма был протоиерей о. Виктор Добронравов); храм во имя Тихвинской Божией Матери в Лесном (где настоятелем был протоиерей о. Александр Советов), храм в «Стрельне» (настоятель — о. Измаил) и некоторые другие. В храме Воскресения на крови, кроме о. Василия Верюжского, выступали замечательные проповедники: протоиерей о. Феодор Константинович Андреев (друг о. Павла Флоренского), бывший профессор Московской духовной академии, и протоиерей о. Сергий Тихомиров. Отец Феодор был духовником многих академиков Академии Наук и профессоров Петроградского университета.
В 1929 году умер замученный пытками допросов в тюрьмах и выпущенный «умирать дома» о. Феодор, профессор Андреев. Похороны этого замечательного проповедника приняли грандиозно-демонстративный характер. «Со времён похорон Достоевского Петербург не видел такого скопления народа», — писал профессор А.И. Бриллиантов своему другу.
К 1930 году были закрыты все «иосифлянские» церкви, за исключением одной (Тихвинской Божией Матери в Лесном). В 1930 году были расстреляны все наиболее видные «иосифляне»: епископ Максим, протоиерей Николай Прозоров, протоиерей Сергий Тихомиров, протоиерей Александр Кремышанский, иерей Сергий Алексеев и др. Архиепископ Димитрий (Гдовский) был заточен на 10 лет в Ярославский политизолятор, где и погиб.
Митрополит Иосиф, епископ Сергий Нарвский, со множеством духовенства и мирян были сосланы в концлагеря. Многие миряне были арестованы и высланы только за то, что они посещали единственную «иосифлянскую» церковь в Лесном. В 1936 году эта церковь была тоже закрыта.
Еще с 1928 года начались в Петрограде отдельные тайные богослужения по домам. После 1930 года количество тайных богослужений значительно увеличилось. А с 1937 года можно считать Катакомбную Православную Церковь вполне оформленной. В остальной России, особенно в Сибири, катакомбные церкви создались несколько раньше. В Москве катакомбных богослужений было недостаточно, и многие москвичи окормлялись в Петрограде. Никакого административного центра и управления катакомбными церквами не было. Духовными руководителями считались митрополит Кирилл и митрополит Иосиф. Главой Церкви признавался законный местоблюститель патриаршего престола митрополит Пётр Крутицкий, а после его смерти — митрополит Иосиф. В 1929-1930 годах в Соловецком концлагере, где оказались вместе несколько «иосифлянских» епископов (Максим Серпуховский, Виктор, викарий Вятский, Илларион, викарий Смоленский, и Нектарий Трезвинский), — были тайные хиротонии. Появились тайные епископы и огромное количество тайных священников. Мне лично известна лишь Петроградская область и происходившие в ней тайные катакомбные богослужения за период с 1937 по 1941 гг. включительно. Затем мне пришлось встретиться с участниками катакомбных богослужений в 1942-1945 гг. (из разных мест России): после 1945 года у меня сведений нет.
В Петрограде и Петроградской области с 1937 по 1941 год было чрезвычайно много катакомбных богослужений. Где только эти богослужения не происходили? На квартирах некоторых академиков, профессоров Военно-Медицинской Академии и Петроградского университета, в помещении морского техникума, школе подводного плавания, в школе взрослых водного транспорта, в помещениях больниц, в некоторых учреждениях, куда вход был только по пропускам. Очень интенсивно шли тайные богослужения в пригородах Петрограда и более отдалённых от него местечках: в Шувалово, Озерках, деревне Юкки под Левашево, на станции Поповка, в Колпино, Саблино, Чудово, Малая Вишера, Окуловка, на станции Оксочи (в детской колонии им. Ушинского), в Гатчине (на квартире почитателей знаменитой подвижницы матушки Марии), в Елизаветино, Волосово, Ораниенбауме, Мартышкино, Стрельне (где подвизался замечательный священник о. Измаил) и многих других местах.
Гонения на катакомбную Церковь, которую митрополит Сергий, признав «контрреволюцией», а молящихся в ней, — «политическими преступниками», — предал на растерзание безбожной власти, — были необычайно жестокие.
Особенно много было арестовано и запытано до смерти за время 1937-1938 гг. в так называемое «ежовское время».
Поэтому с 1939 года катакомбные церкви стали чрезвычайно оберегаться, и попасть в них было чрезвычайно трудно. Но искренно ищущие находили. И, если количество тайных катакомбных богослужений в 1939 году значительно сократилось, то качество их необычайно духовно выросло. Воистину это были новые первохристианские времена: легенда о дивном невидимом граде Китеже превращалась в явь! Как мне пришлось слышать позднее, за время войны, особенно после избрания митрополита Сергия советским патриархом, катакомбные богослужения, несмотря на жесточайшие гонения, вновь усилились, ибо истинно православные люди не могли примириться с полным духовным порабощением Православной Церкви проклятому антихристову режиму. При патриархе Алексии (Симанском) гонения еще более усилились, ибо теперь уже нет никаких оправданий тем, кто не посещает открытых храмов и совершает тайные богослужения на дому! «Участники катакомбных церквей причислены были к самым тяжким политическим преступникам!». Но «к злодеям причтён» был даже и Сам Спаситель!
Отсюда ясно, как приходится хранить и скрывать имена участников катакомбных церквей, особенно имена епископов и священников. Так много хотелось бы рассказать о деятельности о. Алексия, о. Георгия, о. Александра, о. Петра, о. Владимира и других многих, хорошо известных истинным православным в Петроградской области. Но не пришло еще время! Ведь, может быть, они живы и служат тайно до сего дня! А малейшая деталь, могущая выдать их, — грозит смертными муками им и их родным. Да они и не ждут славы человеческой. Они, эти многочисленные мученики и мученицы (ибо среди активных деятелей катакомбных церквей много монахинь), кладут души свои за други своя, исполняя заповедь Христову о высшей любви.
Здесь, за рубежом, иногда встречаются люди, которые, признавая заслуги Катакомбной Церкви, признают в то же время и правду «сергианской церкви». Таким следует знать, что в СССР их позиция была бы резко отвергнута с обеих сторон. Ибо, если патриарх Сергий и патриарх Алексий запретили в служении и заклеймили «политическими преступниками» деятелей «иосифлянской» Церкви, то последние, в свою очередь, запретили ходить верующим в советские открытые храмы.
Вообще русское православное население СССР можно разделить на следующие группы:
Первая группа строго и истинно православных церковных людей, живущих по преимуществу духовной жизнью и интересами Церкви как Тела Христова. Эта группа — ни под каким видом никогда не признавала и не признаёт советскую патриархию. Эта группа вся ушла в катакомбы.
Вторую группу составляют мало верующие, малоцерковные люди, которые по традиционной инерции продолжают тепло-хладно верить в Бога или же эстетически привлекаются православным богослужением. Такие не разбираются в тонкостях церковного духа. Они замечают лишь «одежду» Церкви, которая не изменилась. Они охотно ходят в храмы, открытые советской безбожной властью, разрешающей небольшие дозы «опиума для народа».
Третью группу составляют «дипломаты», рационалисты, живущие интересами Церкви как организации (а не как органа Святого Духа). Они оправдывают церковную политику и Сергия, и Алексия, которая, по их мнению, спасает Церковь. Эти охотно посещают советские церкви, не замечая, что при сохранившейся её организации утеряно самое главное — дух Христов.
Четвёртую группу составляют те, которые мучительно тяжко принимают и Декларацию митр. Сергия 1927 г., и все последующие слова и дела советских патриархов, но считают, что благодать в Православной Церкви всё же сохранилась ради тех миллионов несчастных русских людей, которые получают в Церкви великое утешение. С крайне тяжелым чувством слушая панегирики советской церкви советской безбожной власти, они продолжают ходить в открытые храмы и молятся со слезами пред чудотворными иконами. Это люди душевные, которые еще не доросли до духовного понимания религии. Душевные утешения они принимают за благодатные духовные таинства.
Пятую группу составляют те, кто лично не беседовал с патриархами и митрополитами советской церкви, и потому являются неосведомлёнными о сущности этой церкви. Большинство из этих людей, зная ряд фактов опубликования в СССР различных деклараций без ведома, якобы, подписавшихся под ними, наивно полагают, что всё сообщенное от имени патр. Сергия и патр. Алексия, или напечатанное в официальной церковной прессе — просто ложь, сочинённая советской властью. Поэтому, не обвиняя лично патриархов и митрополитов советской церкви, но и не принимая сердцем того, что якобы только от их имени говорит антихристова власть, — эта группа хотя и уходит в катакомбы, но продолжает поминать на тайных литургиях имена первосвятителей церкви. Но те, кто имел возможность лично побеседовать с представителями высшей иерархии советской церкви, знают, что последние добровольно и сознательно солидаризируются с советской властью и искренно защищают противоестественную дружбу Христовой Церкви с антихристовым государством.
Совершенно невозможно даже приблизительно определить процент верующих, ушедших в катакомбы. Одно можно сказать: ушли лучшие и их миллионы! Не имея возможности всех их выявить и уничтожить, советская власть стала отрицать наличие Катакомбной Церкви и называть её мифом.
Если существует «миф о Христе», написанный пастором проф. Артуром Древсом, то возможен и «миф о Катакомбной Церкви в СССР». Я лично посещал Катакомбную Церковь с 1937 по 1941 гг. включительно. Позже я встречался с людьми, которые посещали её с 1942 по 1945 год. Духовное настроение всё время оставалось в этой Церкви высоким и чистым.
1937 год, декабрь месяц. После концлагеря я не имею права проживать в столице и живу в 200 километрах от Петрограда (Ленинградом мы называем город св. Петра только в официальных случаях).
Там, где я живу, — в окружности более 100 километров нет ни одной церкви. В Петрограде существуют только 2 церкви: Морской Никольский собор (вблизи Мариинского театра) и церковь св. Князя Владимира (у Тучкова моста). Обе церкви — сергианские. В сергианские храмы я и мои многочисленные друзья не ходим с конца 1927 года, т.е. уже 10 лет. Тайком я приезжаю в Петроград и иду к одной своей знакомой. К ней приходит одна тайная монашенка. Эта последняя везёт меня на тайное богослужение Катакомбной Церкви. Я ничего не спрашиваю и не интересуюсь, куда мы едем. Я нарочно не хочу знать, чтобы потом, если, сохрани Боже, буду арестован, даже под пытками не сказать, где я был.
Поздний вечер. Темно. На одном из вокзалов садимся в поезд. Едем больше часа. Вылезаем на маленьком полустанке и идём в темноту 2-3 километра. Приходим к какой-то деревушке. На краю первый домик. Почти ночь. Темно. Тихо. Тихий стук в дверь. Дверь отворяется, и мы входим в избу. Проходим в чистую комнату. Окна глубоко занавешены. В углу несколько старинных образов. Перед ними теплятся лампадочки. Народу — человек 15, больше женщины в платочках: трое мужчин средних лет, несколько детей 12-14 лет. Батюшка — мой знакомый. Когда-то он был преподавателем в гимназии, где я учился. Он помнит меня еще мальчиком. Батюшка приветливо меня встречает, благословляет, целует. «Сейчас начнём!» — Говорит он, облачаясь. — «А вы пока напишите несколько рецептов на медицинское вазелиновое масло», — обращается он ко мне, зная, что я врач, — «это масло еще можно достать в аптеках по рецепту. Другого нет. Господь простит. А для лампадочек это хорошо…»
Я пишу рецепты почти всем присутствующим, предупреждая, чтобы они не покупали масла в один день и в одной аптеке.
Начинается вечерня. И говорят, и поют шёпотом. У многих на глазах слёзы умиления. Молиться легко!.. Ничто не мешает, не отвлекает. Никогда и нигде я не переживал так ясно и глубоко правоту требования св. Иоанна Лествичника: «заключай ум в слова молитвы!»
Кроме батюшки, кругом все чужие. Но они все родные, — больше, чем родные!.. У всех глаза такие чистые, такие ясные, такие тепло-приветливые, лица одухотворённые!..
Словами передать невозможно, что пережил я на этой всенощной. По окончании службы выпил чашку чая с хлебом. Прощаясь, облобызался трижды со всеми… Ночь на исходе. Идём тихонько вдвоём с монашенкой назад. На душе спокойно и сосредоточенно. Садимся в поезд. Едем в Петроград. Перехожу на другой вокзал и еду домой на службу…
1938 год, второй кошмарный год «ежовщины»… Незадолго до Пасхи меня арестовывают. Стою 4 дня в «собачнике». Так называется камера, где стоят, ибо сесть невозможно, слишком тесно. Изредка вызывают на допросы. Одни возвращаются скоро, другие задерживаются. Чем дольше задерживаются, тем тревожнее за них. Ведь всё равно они подпишут всё, что уже написано заранее. Только будут избиты и измучены. Наконец, вызывают меня. Иду и молюсь: «Господи, вразуми, спаси и сохрани!» Никогда я так не молился, ибо знал, что никакой человеческой надежды нет! Молился, закрыв глаза, всей душой, всем умом, всем сердцем: » Господи, освободи!». Чувствовал ясно, что Бог тут, рядом справа, всё слышит, всё знает, всё понимает, всё может!.. «Господи, освободи!.. Молитвами мучеников Твоих во всей России! Молитвами вот сейчас по всей Российской земле, тайно, в катакомбах молящихся Тебе шепотом, со слезами!.. Господи, освободи! Освободи, чтобы потом, где-нибудь на свободе рассказать другим о том, что творится теперь в России!..»
Молитву услышал Господь. Случилось чудо! Как всё это обернулось — трудно рассказать, трудно самому поверить, что случилось!..
Провинциальное районное отделение НКВД. Сижу на табурете в большой комнате. Стены фанерные. Слышу всё, что говорят за стеной.
«Ах, дурак какой!» — Кричит начальник на следователя (следователи большей частью мальчишки 16-18 лет, «практиканты», т.к. из-за огромного количества арестованных настоящих следователей не хватает). — «Ты по какой статье его обвинил?» — «По 59-й». — «Эта статья за что полагается?» — «За бандитизм!» — «Ну, а кого ты допрашивал?..» — «Да он признался и протокол подписал!..» — «Ах, дурак, дурак, я тебя не о том спрашиваю… Теперь и мёртвый подпишет!.. Не в подписи дело… А ты отвечай, кто он, этот старик, сектант?» — «Да, толстовец!» — «Ну, вот видишь! А знаешь ли ты, что они даже сапог не носят, а в галошах ходят, эти толстовцы-то, спят без подушек… Почему? Чтобы, значит, кожей животных не пользоваться и куриными перьями… они муху убить за грех считают… А ты — бандитизм ему пришпилил! Пойди, исправь на 58-ю» (ст. 58, пункт 10 уголовного кодекса СССР — полагается за агитацию против советской власти)… — «В Москве-то не дураки сидят», — продолжал ворчать начальник, — «протокол-то в Москву пойдёт! Иди, исправь!..» — «Товарищ начальник!» — Cлышится другой робкий голос, — «я вот тут тоже не совсем понимаю. Допрашивал я старовера. Объясните мне, что такое «начетчик», чин что ли такой?… Или вот — «безпоповцы», что это значит?» — «Черт их знает, что это значит», — обрывает начальник… — «Товарищ начальник», — слышится третий тихий голос, — «тут на допрос привезли какого-то врача — сектанта, он наверно знает всё это и может объяснить!..» — «Ну, зови его!»
И меня позвали…
— «К какой вы секте принадлежите?» — «Ни к какой!» — «А почему в церковь не ходите?» — «Молюсь дома!» — «Ну, а в сектах понимаете что-нибудь?» — «Понимаю».
И вот я оказываюсь экспертом и консультантом по ряду вопросов о расколе. В результате вдруг, внезапно, оказываюсь освобождённым — почему? Отчего? Правда, у меня не было абсолютно никакой вины, кроме той, что я, будучи верующим православным христианином, почему-то не ходил в советские церкви.
Я недавно освободился из концлагеря и хорошо запомнил дружеский совет одного начальника: «Ну, доктор, теперь на свободе работайте всё время на пять с плюсом, тогда мы (то есть органы НКВД) поставим вам тройку с двумя минусами. Всякая ошибка ваша — будет преступлением».
Я так и работал, постоянно на пять с плюсом, вечным «ударником», «отличником»…
У меня не было никакой вины, и меня выпустили на свободу! Ведь это невероятное чудо, в условиях СССР.
На страстной неделе я оказался на свободе. В страстную субботу удалось тайком поехать в Петроград с маленькой пятилетней дочкой. Заутреня была на одной из квартир большого официального казённого учреждения, куда вход разрешался только по особым пропускам. Мне и моей маленькой дочурке достали такой пропуск.
Пришли мы в чистенькую и уютную квартиру. Народу было до тридцати человек. Несколько человек оказалось знакомых. Служил старенький священник о. Георгий. Эту заутреню невозможно никогда забыть.
«Христос Воскресе» пели тихо и радостно. Казалось, что пели не люди, — а ангелы!.. Дочурка моя стояла со свечкой в руках, и сама сияла как свечечка. Более радостных, более счастливых глаз, чем были у неё, я никогда в жизни не видал.
Было ли это? Не был ли это золотой сон? Словами я не могу, не смею рассказывать о том, что было… Небеса опустились на землю и люди становились как ангелы! Море любви!
Друг друга обымем,
Друг другу простим;
Христово имя
В себя вместим!
Радость, полученная от этой светлой заутрени Катакомбной Церкви, — до сих пор даёт силы жить, потеряв всё: семью, Родину, счастье, научную карьеру, друзей, здоровье!…
Во-первых, так называемая Московская патриархия есть изобретенное большевиками и богоотступными епископами новообразование, которое по духовной сущности и организационному устройству к Исторической Русской Церкви не относилось изначально и теперь не относится. В 1927 г. митрополит Сергий (Страгородский) вступил в сговор с ГПУ (государственным политическим управлением) большевиков и при поддержки репрессивных органов богоборческого режима узурпировал власть в управлении делами Русской Православной Церкви в пределах Отечества. Поэтому детище митрополита Сергия не является канонической наследницей, и не является исторической правопреемницей Русской Православной Церкви потому, что берет свое начало от преступного меньшенства епископов, власть которых изначально не признана ни Соборностью Русской Церкви, ни Новомучениками и Исповедниками Российскими. Правило 30 Святых Апостолов гласит: «Аще который епископ, мирских начальников употребив, чрез них получит епископскую в церкви власть: да будет извержен и отлучен, и все сообщающиеся с ним».
Во-вторых, сергианская Московская патриархия не канонична даже, если не брать во внимание того факта, что митрополит Сергий пришел к власти в созданной им лжепартиахии с помощью мирских правителей. Церковные каноны не позволяли ему становиться главой Русской Церкви и по другим причинам. Он являлся только заместителем местоблюстителя Патриаршего Престола. Местоблюстителем являлся митрополит Крутицкий Петр (Полянский). В случае кончины Митрополита Петра по распоряжению Св. Патриарха Тихона Местоблюстителями должны были становиться последовательно митрополиты Ярославский Агафангел и Казанский Кирилл. Если бы они не смогли по каким-то причинам возглавить Церковь, то по церковным канонам Главою Церкви должен был стать митрополит Антоний (Храповицкий), как старший по хиротонии и по положению. Митрополит Сергий в этой цепочке даже и не значился. Когда законный Местоблюститель Патриаршего престола митрополит Петр, выпущенный из ссылки, приехал в Патриаршию резиденцию, чтобы принять церковные дела, то митрополит Сергий дел ему не передал, но написал на него донос в ГПУ, убеждая чекистов, что митрополита Петра необходимо убрать, иначе «рухнет здание» того сговора с ними, которое с «таким трудом создавалось». Полный текст доноса в начале девяностых годов прошлого столетия передавали по центральному телевидению. Митрополита Петра «убрали» снова в заключение и потом расстреляли. Расстрелян был также митрополит Кирилл. Вместе с митрополитами разделили участь целый сонм епископов и рядового духовенства. Таким образом, единственным, оставшимся в живых законным Главой Русской Православной Церкви оказался митрополит Антоний (Храповицкий), который положил начало Первоиераршества Русской Православной Церкви в рассеянии по всему миру (и в России, после падения коммунистического режима), руководствуясь распоряжением Св. Патриарха Тихона №362 от 20 ноября 1920 года.
В-третьих, даже если бы митрополит Сергий стал главой своего церковного образования без сговора с ГПУ, даже если бы он являлся законным местоблюстителем Патриаршего Престола, то созданная им религиозная организация стала бы не канонична сразу после принятию ею печально-знаменитой декларации от 29 июля 1927 года. Выдержки из «Декларации» гласят: «Нам нужно не на словах, а на деле показать, что верными гражданами Советского Союза могут быть не только равнодушные к православию люди, не только изменники ему, но и самые верные приверженцы его, для которых оно дорого, как истина и жизнь, со всеми его догматами и преданиями, со всем его каноническим и богослужебным укладом. Мы хотим быть православными и в то же время признавать Советский Союз нашей гражданской родиной, радости и успехи которой – наши радости и успехи, а неудачи – наши неудачи. Всякий удар, направленный на Союз, будь то война, бойкот, какое-либо общественное бедствие или просто убийство из-за угла, подобное Варшавскому, сознается нами, как удар, направленный в нас…». Служение богоборческой власти, отдавая «кесарю Богово» есть ересь сергианства (по имени ересеиерарха). Человеку, искренне стремящемуся к Истине, не нужно объяснять, почему три четверти епископата даже из тех, кто признавал главенство митрополита Сергия в церкви, сразу отложились от него после декларации. Кроме того выдающиеся церковные деятели, богословы, узники концлагерей и просто верующие указывали митрополиту Сергию на его предательство. А главное то, что целый сонм Святых Новомучеников и Исповедников Российских не признал ни власти митрополита Сергия в Русской Церкви, ни образованной им церкви, ссылаясь на многочисленные Правила Святых Апостолов, Правила Вселенских и Поместных Соборов. Например, епископ Дамаскин пишет в сентябре 1927 года: «Одно из двух, или Церковь есть непорочная и чистая Невеста Христова, Царство Истины, и тогда Истина – это воздух, без которого мы не можем дышать, или же она, как весь лежащий во зле мир, живет по лжи и ложью, тогда все ложь – каждое слово, каждая молитва, каждое таинство. Мы утверждаем, что ложь рождает только ложь, и что не может она быть фундаментом Церкви. У нас перед глазами позорный путь «церкви лукавнующей».
В настоящее время архиереи МП преподносят русскому народу «церковь лукавнующую» как «матерь церковь» и не стыдятся канонизировать даже тех новомученников и исповедников российских, которые были казнены за то, что не признали сергианскую патриархию законной Церковью. Как можно почитать святых, и не внимать их голосу? Вот что по такому случаю говорит Сам Христос: «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что строите гробницы пророкам и украшаете памятники праведников, и говорите: если бы мы были во дни отцов наших, то не были бы сообщниками их в пролитии крови пророков, таким образом вы сами против себя свидетельствуете, что вы сыновья тех, которые избили пророков; дополняйте же меру отцов ваших. Змии, порождения ехиднины! Как убежите вы от осуждения в геенну? »( Мф. 23: 29 – 33).
Самое большое лукавство основателей и продолжателей «церкви лукавнующей» состоит в том, что свое предательство они оправдывают необходимостью спасения Церкви от гибели путем компромисса с богоборцами. По их разумению получается, что не Бог спасает Церковь ради стоящих в Истине людей, а люди спасают Церковь тем, что отступает от Истины. Вот бы святая мученица София сказала своим детям — святым мученицам Вере, Надежде, Любви: «Чада мои, чтобы спасти Церковь и сберечь для Церкви свои жизни, принародно отрекитесь от Христа и принесите жертвы идолам, а в душе можете верить, как верили (!? )». Разве такой путь предательства Истины и компромисса с беззаконием спасает Церковь? Нет! Такой путь направлен против Истины. По этому пути на соединение с сергианской Московской патриархией пошла, отделившись от Зарубежной Церкви, раскольническая группировка епископов во главе с арх. Лавром. В отличие от раскольников Архиерейский Собор РПЦЗ(В), оставаясь верным своему законному Первоиерарху Митрополиту Виталию и святоотеческому наследию Гонимой Церкви Российской, подтвердил в 2004 году анафему на ересь сергианства следующим текстом: «Утверждающим антихристианскую ересь сергианскую; учащим, что якобы союзом с врагами Христа спасается Церковь Христова, и подвиг мученичества и исповедничества отвергающим, и на иудином основании лжецерковь устрояющим, и ради этого дозволяющим нарушать и искажать учение, каноны и нравственные законы христианские; заповедующим христианам поклоняться богоборческой власти, буд-то бы Богом данной, и служить ей не за страх, а за совесть, благословляя все ее беззакония; оправдывающим гонения на Истинную Церковь Христову от богоборцев, думая тем самым служит Богу, — как и совершали на деле продолжатели ереси обновленческой митрополит Сергий Страгородский и все его последователи – Анафема! »
В-четвертых, даже если исключить три предыдущие причины, по которым МП не может являться канонической правопреемницей Православной Российской Церкви, то она в соответствии с многочисленными Церковными Правилами, в том числе, в соответствии с 45 Правилом Святых Апостолов, лишилась бы такового статуса в наше время по причине ереси экуменизма. Главной целью экуменизма является попытка закулисных правителей мира сего привести все сколь либо значимые в мире религии, религиозные организации и течения под единый орган управления, на подобие уже существующего Всемирного Совета Церквей, членом которого МП является много лет, принимая участие в совместных экуменических молениях не только с инославными и иноверными, но даже с язычниками. Об этом иерархи МП тщательно скрывают от своей паствы. По существу, экуменизм, а значит и патриархия, участвует в строительстве церкви антихриста, который, как известно, захочет приобрести не только мирскую, но и духовную власть над всем человечеством. Ереси экуменизма очень емкое определение дал наш почивший в Бозе Блаженнейший Митрополит Виталий, который до последних дней жизни оставался единственным законным Первоиерархом РПЦЗ: « Экуменизм есть ересь ересей, потому что до сего времени каждая отдельная ересь в истории Церкви стремилась сама стать на место истинной Церкви, а экуменическое движение, объединив все ереси, приглашает их всех вместе почитать себя единой истинной Церковью. Тут древнее арианство, монофизитство, монофелитство, иконоборчество,… и просто всевозможные изуверства под совершенно другими названиями современных сект объединились и идут приступом на Церковь. Это явление, безусловно, апокалиптического характера. Диавол… боролся с истиной Христовой почти по порядку изложения в никейском Символе Веры и приступил к последнему и самому жизненно главному члену Символа: » Верую во Единую Святую Соборную и Апостольскую Церковь»… Экуменизм, стремясь разрушить границы Церкви Христовой, сам не имеет никаких границ …».
В-пятых, Московская патриархия, декларируя в своих соборных решениях отказ от исповедания власти Православного Царя, как единственной Богоугодной для православного народа власти, попадает под проклятия и анафематства Великого Собора (Поместного и Земского) от 21 февраля 1613года: » Заповедано, чтобы избранник Божий, Царь Михаил Федорович Романов, был родоначальником Правителей на Руси из рода в род, с ответственностью в Своих делах перед Единым Небесным Царем.
И кто же пойдет против сего Соборного постановления — Царь ли, Патриарх ли, и всяк человек, да проклянется таковой в сем веке и в будущем, отлучен бо будет он от Святой Троицы. И иного Государя, помимо Государя, Царя и Великого Князя Михаила Федоровича, всея России Самодержца, и Их Царских Детей, которых Им, Государям, впредь Бог даст, искати и хотети иного Государя, из каких людей не буди, или какое лихо похочет учинити, то нам, боярам и окольничьим, и дворянам, и приказным людям, и гостем, и детям боярским и всяким людям, на того изменника стояти всею землею за один… А кто убо не похощет послушати сего Соборного Уложения… и начнет глаголати ино, и молву в людех чинити, то таковой, аще от священных чину, и от бояр, царских синклит и воинских, или ин кто от простых людей, и в каком чину не буди; по священным правилам Св. Апостол и Вселенских седми Соборов — Св. Отец, и Поместных, и по Соборному Уложению всего извержен будет, и от Церкви Божией отлучен, и Святых Христовых Таин приобщения, яко раскольник Церкви Божией и всего православного христианства, мятежник и разоритель Закону Божию, а по Царским Законам месть восприимет, и нашего смирения и всего освященного Собора, не буди на нем благословения от ныне и до века. Да будет твердо и неразрушимо в будущая лета, в роды, и не прейдет ни едина черта от написанных в ней».
Говоря об обязанностях Церкви Русской в отношении власти Первоиерарх РПЦЗ Антоний (Храповицкий) в своем обращении от 31 августа 1929 года заявляет: » Она (Церковь) обязана указывать православному народу законного Царя и призвать народ к послушанию. Так творили и древние пророки… так творили и наши святые отцы и учители Церкви — митрополиты Петр, Алексий. Так обязуюсь теперь творить и я, грешный, оставшийся старшим иерархом во Всероссийской Церкви после кончины Св. Патриарха Тихона согласно постановлению Всероссийского Церковного Собора 1918 года. Итак, отцы и братие, умоляю вас…, предайтесь во имя Отца и Сына и Святаго Духа законному Царю…».
Из всего вышесказанного следует, что современная Московская патриархия, по каждой из пяти перечисленных причин в отдельности и тем более при совокупности всех этих причин (что наблюдается в настоящее время) не может являться Канонической Русской Православной Церковью и преемницей исторической Московской Патриархии. Очевидно, сбываются пророчества духоносных отцов прошлого века, которые предсказывали, что в России после гонений на Церковь будут открываться храмы, но ходить в них нельзя будет. Однако ими предсказывалось еще и то, что Православие не погибнет, но будет представлена малым стадом. Это в полной мере можно отнести сейчас к РПЦЗ(В), чада которой веруют и исповедуют, что Христос взошел на Голгофу и принес Себя в Жертву ради верной Ему Церкви, поэтому никогда « Вратра ада не одолеют ее» (Мф. 16: 17).
Кратко вспомним об истории Церкви в России, которая существовала в виде очень разных форм и под разными названиями, носителями ее были самые разные правовые субъекты. Первоначально, от князя Владимира в течение полутысячелетия это была Киевская митрополия в составе Константинопольского патриархата. Затем это была автокефальная Церковь Московского Царства – Московский патриархат, имеющий статус самостоятельного правового субъекта. В конце XVII века Церковь разделилась на две (без взаимного признания) ветви: старообрядческую и новообрядческую. Государство встало на сторону второй, маргинализовав тем самым старообрядчество, однако вскоре, в начале XVIII века, фактически лишило новообрядческую Церковь правовой субъектности, преобразовав ее в государственное ведомство православного исповедания (министерство), управляемое СВЯТЕЙШИМ ПРАВИТЕЛЬСТВУЮЩИМ СИНОДОМ под руководством государственного чиновника – обер-прокурора; фактическим земным главой Церкви был Император. В собственно церковных (религиозных) документах эта Церковь именовалась по-разному – «Православная кафолическая греко-российская церковь», «Российская Церковь», «Русская Церковь», «Российская Православная Церковь», «Российская Православная кафолическая Церковь», «Греко-Российская Церковь», «Православная Греко-российская Церковь», «Российская Восточно-православная Церковь», а в XVIII веке «Российская Церковь греческого закона» и т.д. Официального церковного названия у нее, можно сказать, и не было, поскольку она была частью государства. Но после революции, на Соборе 1917-18 гг., название «ПРАВОСЛАВНАЯ РОССИЙСКАЯ ЦЕРКОВЬ» (ПРЦ) было усвоено как официальное. В условиях отделения Церкви от государства и большевицкой антирелигиозной политики государственную регистрацию получали не централизованные (говоря языком современного закона) религиозные организации, а только конкретные общины-приходы. ПРАВОСЛАВНАЯ РОССИЙСКАЯ ЦЕРКОВЬ (ПРЦ) стала распадаться на различные церковные группы, каждая из которых считала себя «истинной». В середине 20-х на территории современной России сосуществовало уже несколько Православных Церквей, границы которых динамично менялись, – «тихоновцы», «даниловцы», «липковцы», несколько толков «обновленцев», возникали сиюминутные образования и союзы, вроде Петроградской автокефалии и Союза общин Антонина (Грановского). В конце 20-х разделения умножились: тихоновцы разделились на григориан, сергиан (сторонников новой церковной политики митр. Сергия Страгородского) и антисергиан — «староцерковников». Последние представляли собой множество групп, не объединенных административно, но признававших друг друга церковно – «иосифлян», «викторовцев», «буевцев», «андреевцев» и т.д. – по именам своих лидеров-епископов. Советская власть одни из существовавших в то время церковных групп поддерживала («сергиан», «григориан», «обновленцев»), другие – «старотихоновские» — преследовала. «Старотихоновцев»-антисергиан объединяло общее исповедание веры и решительное неприятие не только «обновленцев», но и митрополита Сергия, которого они считали отступником от Веры, узурпатором власти, раскольником, еретиком и безбожником. Чтобы отличать себя от других именуемых «православными» Церквей, «антисергиане» стали называться ИПЦ – Истинно-Православной Церковью. К ИПЦ относили себя наиболее авторитетные епископы, многие из которых были впоследствии прославлены как святые Новомученики. Название «ИПЦ» легло и в основу инициированного НКВД против истинно-православных крупнейшего антицерковного дела конца 20-х-начала 30-х – «дела всесоюзной контрреволюционной организации Истинно-Православная Церковь». Это дело выкосило большинство лидеров «антисергиан» – епископов и не только, – а остававшиеся на свободе вынуждены были переходить на нелегальное, «катакомбное» положение. Отсюда еще одно название ИПЦ – «Катакомбная Церковь». Её последователи сохранились и сегодня. Наконец, в результате первой волны эмиграции две крупные русские православные группы образовались за рубежом – «карловчане» и «евлогиане». Первые юридически оформились в Русскую Православную Церковь Заграницей (РПЦЗ), вторые – в Русский Западно-Европейский экзархат (или Русскую архиепископию) в составе Константинопольского патриархата. Если считать, что все перечисленные группы имеют формальное преемство от ПРЦ, то возникает логичный вопрос: почему тогда только одна из них, оказавшись в современной России в более чем привилегированном положении, обладает правом конвертировать это преемство в объекты некогда церковной недвижимости и прочие дары государственных «волхвов»? В настоящее время как церковными, так и светскими специалистами в области истории, государственного и церковного права обходится стороной очень важный, фундаментальный вопрос: является ли современная Русская православная церковь (РПЦ) в полной мере легитимной наследницей ПРАВОСЛАВНОЙ РОССИЙСКОЙ ЦЕРКВИ (ПРЦ)? По умолчанию считается, что РПЦ и ПРЦ как в историческом, так и правовом плане – суть одно, что они тождественны. Однако это совсем не очевидно хотя бы потому, что главный юридический документ РПЦ – «Устав Русской Православной Церкви» даёт на этот вопрос противоположный ответ. До 1917 г. Россия, как ранее Византия, составляла с Православной Церковью единое церковно-политическое тело, единый организм. Одним из показателей этого единства являлась невозможность проведения чёткой границы между светским (в привычном ныне понимании) и церковным законодательством. При этом российскому законодательству не было известно такое юридическое лицо, как Православная Российская Церковь. Тем не менее, структурные установления ПРЦ (храмы, монастыри, духовные учебные заведения, СВЯТЕЙШИЙ ПРАВИТЕЛЬСТВУЮЩИЙ СИНОД и др.) являлись определёнными юридическими единицами со своими правами. Причём у всех структурных установлений ПРЦ юридические права были весьма ограничены: например, на каждую куплю-продажу объектов недвижимости им необходимо было через Святейший синод испрашивать разрешение Императора. Процесс «отдаления» Церкви от государства начался лишь после свержения монархии в марте 1917 г., при Временном правительстве. Большевики, захватив власть, 21 января 1918 г. издали декрет «О свободе совести, церковных и религиозных обществах», более известный под названием «Об отделении церкви от государства и школы от церкви». Он начинался словами: «Церковь отделяется от государства». Отделив ПРЦ от государства, большевики приравняли её к частным обществам и союзам. При этом они не только не предоставили ей прав юридического лица (которых она до того, повторимся, и не имела), но и все её структурные установления тем же декретом лишили прав юридического лица. После чего в условиях известных советских гонений на духовенство, ПРЦ, не имея вообще никакой государственной регистрации, как централизованная организация юридически переставала существовать. Фактически она разложилась на отдельные де-юре «неизвестные» государству единицы – епархии, монастыри, храмы. И хотя с 16 (29) июля 1927 г., после публикации известной «Декларации» заместителя патриаршего местоблюстителя митрополита Нижегородского и Арзамасского Сергия (Страгородского) часть иерархов пошла вслед за её автором на сотрудничество с Объединённым государственным политическим управлением (ОГПУ) и соглашательство с советской властью, но этот факт не позволяет однозначно утверждать, что Сергий возглавил ПРЦ. Ведь единой ПРЦ уже как таковой не было: ни де-юре, ни, по большому счёту, де-факто. Сергий Страгородский был поставлен советской властью лишь во главе одного из «осколков», оставшихся от исторической ПРЦ. Причём «осколка» едва ли самого крупного: ведь необходимо учитывать, что все многочисленные «непоминающие» митрополита Сергия не относились к его юрисдикции. В начале сентября 1943 г. на базе «сергианского осколка» ПРЦ Сталиным была создана большая и мощная структура с новым названием «Русская православная церковь» (РПЦ). В частности, БЫЛА ИЗМЕНЕНА ТИТУЛАТУРА ПАТРИАРХА МОСКОВСКОГО: вместо «…и всея России» стала «…и всея Руси». С того же времени епископат РПЦ фактически вошёл в состав советской «знати». И его представители вплоть до позднесоветских времён тесно сотрудничали с властями страны, участвуя, например, в пропаганде социализма (и в СССР, и за его границами), а также в организации гонений на другие «осколки» ПРЦ. В настоящее время они продолжают заниматься тем же самым. Касательно преемства РПЦ от ПРЦ «учредительные документы» РПЦ дают весьма однозначные ответы, что такого преемства нет. В ДЕЙСТВУЮЩЕМ С 2000 Г. УСТАВЕ РПЦ О КАКОЙ-ЛИБО ЮРИДИЧЕСКОЙ И ИСТОРИЧЕСКОЙ ПРЕЕМСТВЕННОСТИ РПЦ ОТ ПРЦ НИЧЕГО НЕ ГОВОРИТСЯ. В Уставе констатируется (гл. I, п. 4): «Русская Православная Церковь, при уважении и соблюдении существующих в каждом государстве законов, осуществляет свою деятельность на основе: а) Священного Писания и Священного Предания; б) канонов и правил святых апостолов, святых Вселенских и Поместных Соборов и святых отцов; в) постановлений своих Поместных и Архиерейских Соборов, Священного Синода (обратим на это внимание, — прим. ред.) и Указов Патриарха Московского и всея Руси; г) настоящего Устава». Нетрудно заметить, что в процитированном пункте (как и в других местах Устава) отсутствуют какие-либо упоминания о церковно-государственных актах периода Российской Империи: в первую очередь – об указах и определениях СВЯТЕЙШЕГО ПРАВИТЕЛЬСТВУЮЩЕГО СИНОДА ПРЦ. Упоминаемый же в Уставе РПЦ Священный синод – совершенно иной (!) орган высшего церковного управления, чем Святейший синод. Первый из них был учреждён царём Петром I 25 января 1721 г. и существовал до 1 (14) февраля 1918 г., а второй – создан Поместным собором 7 декабря 1917 г. Иначе говоря, в Уставе РПЦ называются лишь те комплексы актов церковного законодательства, которые были созданы или ещё в древней Церкви, или уже в советский и постсоветский периоды. Весь же комплекс законодательных актов о духовенстве, выпущенный с XVIII века (если не раньше, например, от Крещения Руси) до 1917 г. в основном документе РПЦ никак не упомянут. При этом церковной властью тот правовой комплекс отменён, по большому счёту (если не вдаваться частности), не был. Тем самым церковно-государственные акты синодального периода в РПЦ фактически «вменены аки не бывшие». Налицо – определённый «провал» в источниках права РПЦ. Чем обусловлено появление этого «провала»? Юридической неграмотностью писавших и принимавших основной юридический документ РПЦ? Или тем, что РПЦ – СОВЕРШЕННО ИНАЯ СТРУКТУРА, ЧЕМ ПРЦ? На наш взгляд, от первой версии следует отказаться: ведь действующий Устав РПЦ, как уже говорилось, был принят на Архиерейском Соборе 2000 г. (определениями Архиерейских Соборов 2008 и 2011 гг. в текст Устава был внесен ряд поправок, Архиерейский Собор 2013 г. принял исправленную и дополненную редакцию Устава, а на Архиерейском Соборе 2016 г. были приняты изменения и дополнения в Устав) – иерархов, принимавших участие во всех этих Соборах — трудно заподозрить в «неграмотности». Остаётся принять вторую версию: ведь СОГЛАСНО УСТАВУ РПЦ, ЮРИДИЧЕСКОГО ПРЕЕМСТВА У РПЦ С ПРЦ НЕТ. Следует учесть, что указы и определения Святейшего синода в качестве источников права РПЦ не называются и в выпускаемой в РПЦ учебной литературе. Вместе с тем на страницах тех изданий утверждается, что государственные законы о Православной Церкви дореволюционного периода, «не авторизованные высшей церковной властью», утратили силу (в силу чего – не поясняется). Там же констатируется: «В новых государственно-правовых условиях внешнее положение Церкви в государстве определяется современным государственным законодательством […]. Право государственной власти Российской империи законодательствовать по внутрицерковным делам с самого начала не имело достаточных канонических оснований». Однако Святейшим синодом, входившим в состав высших государственных учреждений Российской Империи, были авторизованы едва ли не все государственные законы, касавшиеся духовенства. Более того, указы и определения высшего органа церковного управления являлись частью системы российского права. И потому умолчание о том массиве церковно-правовых норм ПРЦ на страницах учебной литературы РПЦ служит ещё одним свидетельством в пользу ОТСУТСТВИЯ У РПЦ ПРАВОВОГО ПРЕЕМСТВА С ПРЦ. Встаёт вопрос: что говорило законодательство об основах деятельности ПРЦ? В «Уставе духовных консисторий» 1841 г., констатировалось (раздел I, ст. 6): «Основания епархиального управления и суда суть: а) Закон Божий, в Священном Писании предложенный; б) Каноны или правила святых апостол, святых соборов Вселенских и Поместных и святых отец; в) Духовный регламент и последовавшие за ним высочайшие указы и определения СВЯТЕЙШЕГО ПРАВИТЕЛЬСТВУЮЩЕГО СИНОДА; г) уставы гражданские». С точностью почти до буквы то же повторялось и в «Уставе духовных консисторий» редакции 1883 г. Таким образом, У ПРЦ, В ОТЛИЧИЕ ОТ РПЦ, СРЕДИ ИСТОЧНИКОВ ЦЕРКОВНОГО ПРАВА ФИГУРИРОВАЛИ ОПРЕДЕЛЕНИЯ СВЯТЕЙШЕГО ПРАВИТЕЛЬСТВУЮЩЕГО СИНОДА. То есть содержащийся в Уставе РПЦ комплекс норм церковного права (в котором не упоминаются определения Святейшего правительствующего синода) свидетельствует, что сама РПЦ считает, что она – «другая церковь», чем ПРЦ. Таким образом, даже формального преемства у РПЦ с ПРЦ нет: свидетельством чему – рассмотренные положения ныне действующего Устава РПЦ.
Сергианство для многих потому и ускользает от обвинения его в еретичности, что ищут какой-нибудь ереси, а тут — самая душа всех ересей: отторжение от истинной Церкви и отчуждение от подлинной веры в ее таинственную природу, здесь грех против мистического тела Церкви, здесь замена его тенью и голой схемой, костным остовом дисциплины. Здесь ересь как таковая, Ересь с большой буквы, ибо всякая ересь искажает учение Церкви, здесь же перед нами искажение самой Церкви со всем ее учением. Митрополит Сергий (Страгородский) подменил не какой-нибудь отдельный догмат еретической ложью: он подменил саму Церковь: вот почему за деревьями его обманчивых слов не видят леса его церковной неправды. Вот почему и мы отреклись и «лица и дел его», т. е. отреклись от сергианства в целом, а не от административной, ритуальной («непоминовение»), дисциплинарной и других подобных связей с м. Сергием и его синодом, каковые все противуканоничны, т. к., допуская его, как главу, отказывают ему в канонических правах всякого законного церковного возглавления. Окинешь ли мысленным взором его «Московскую патриархию» в ее целом — видишь одну лишь «легализованную организацию», «сочувствующую» легализовавшим ее безбожникам; заглянешь ли в ее внутренний строй — там «партийная дисциплина» на словах, церковная разруха на деле; поищешь ли правды в самом высшем возглавлении сергианском — там полное «рабство у внешних» и духовная оторванность от истинного возглавления в лице м. Петра; обратишься ли к отдельным епархиям — они страдают попеременно то безглавием, то многоглавием, и в них не положено быть личным духовным связям со своими епископами, следовательно, то — не составные части Тела Церковного; поищешь ли Христа посреди двух или трех, собранных во Имя Его и стоящих вне прямой зависимости от м. Сергия, — не найдем и того, ибо сергианство не терпит ни больших, ни малых автокефалий и на всех кладет печать своего властительства; обратишься ли к «непоминающим Сергия и властей», но там — сугубая ложь — ложь и потому, что они все же с ложью сергианства и еще потому, что они эту связь хотят скрыть; попытаешься ли прибегнуть ко св. таинству, чтобы через него приобщиться истинной плоти и крови Христовой и — остановишься в раздумье, ибо не верится, что вверены св. Тайны литургии, приравненной ко «всякому публичному собранию», внутренне обезличенной и гласно возвещающей об отступничестве и прелюбодейных связях своих совершителей; приклонишь ли, наконец, слух свой к совести отдельного сергианина, и там услышишь лишь горькое признание в беспросветном рабстве, исповедь, подобную вашей: ничего не понимаю, судить не могу, защищать не в силах, пользы не вижу, а отойти от Сергия боюсь. Итак, нигде, ни в какой области [отрасли?] сергианства, не ощущается присутствие Духа истинного и животворящего, нет подлинной связи с лозою Тела Христова, нет места для исповедания тайны Боговоплощения не одними лишь устами, но и самим делом. Лестчий дух сергианства не исповедует Христа во плоти пришедша, поэтому нельзя верить и сергианским устам. Поэтому и само сергианство есть одна лишь воплощенная ложь и духовная пустота и бессилие. Это Ложь с большой буквы, это Лесть перед одними, обольщение других, это воистину «церковь лукавнующих». Это еще не антихрист, но это уже его Антицерковь. (Весь труд святого новомученика Михаила Новоселова можно почитать по ссылке:
ЗАВЕЩАНИЕ ПАСТЫРЯ Самый капитальный, оригинальнейший труд последнего, возможно, крупного мыслителя РПЦЗ протоиерея Льва Лебедева (1935-1998) «Великороссия: жизненный путь» (Санкт-Петербург, 1999) стал настольной книгой многих православных. Его создатель, казалось бы, поставил перед собой невыполнимую задачу: в одном томе, пусть и фолиантном, проанализировать судьбу России исторически, этнографически, религиозно, социально, философски, метафизически, – но сумел с ней блестяще справиться! Трактат о.Льва, написанный отличным литературным языком, привлекает четкой логикой, глубокой аргументацией, широчайшими обобщениями. Конечно, в этой книге на почти семьсот страниц большого формата есть с чем поспорить, да и автор весьма полемичен, неординарен – выпускник Исторического факультета Московского университета, Московской духовной семинарии, один из первых российских священников, перешедших под омофор РПЦЗ, пламенный монархист и патриот.
«Журнал Московской патриархии», №12, 1949 г. МОСКВА КРЕМЛЬ ПРЕДСЕДАТЕЛЮ СОВЕТА МИНИСТРОВ ГЕНЕРАЛИССИМУСУ ИОСИФУ ВИССАРИОНОВИЧУ СТАЛИНУ Среди бесчисленных со всех концов мира приветствий от преданных Вам и любящих Вас, примите, дорогой и глубокочтимый Иосиф Виссарионович, от Русской Православной Церкви, всегда Вам благодарной за Ваше исключительное внимание к ее нуждам, и от меня лично самые искренние и сердечные поздравления в близкий для всех нас день славного семидесятилетия Вашего вместе с горячими пожеланиями Вам многих и многих лет здоровья и счастья. Мы усердно молимся об этом и искренно свидетельствуем, что эти пожелания исходят от заветных чувств наших к Вам, неуклонно ведущему Родину нашу к благоденствию, счастью и славе. Благоволите, дорогой Иосиф Виссарионович, принять подносимый Вам от лица всего Епископата Русской Православной Церкви приветственный Адрес. АЛЕКСИЙ, ПАТРИАРХ МОСКОВСКИЙ И ВСЕЯ РУСИ Текст адреса см. ниже ↓ ПРИВЕТСТВЕННЫЙ АДРЕС ОТ ДУХОВЕНСТВА И МИРЯН РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ ВОЖДЮ НАРОДОВ СССР ГЕНЕРАЛИССИМУСУ Иосифу Виссарионовичу СТАЛИНУ В ДЕНЬ СЕМИДЕСЯТИЛЕТИЯ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ 21 декабря 1949 года ГЛУБОКОЧТИМЫЙ И ДОРОГОЙ ИОСИФ ВИССАРИОНОВИЧ! В день Вашего семидесятилетия, когда всенародное чувство любви и благодарности к Вам – Вождю, Учителю и Другу трудящихся – достигло особой силы и подъема, мы, церковные люди, ощущаем нравственную потребность присоединить свой голос к мощному хору поздравлений и выразить Вам те мысли и пожелания, которые составляют особенно драгоценную часть нашего духовного достояния. Как граждане великой Советской страны и верные чада своего народа, мы прежде всего глубоко чтим подвиг Вашей многоплодной жизни, без остатка отданной борьбе за свободу и счастье людей, и усматриваем в этом подвиге исключительную силу и самоотверженность Вашего духа. Нам особенно дорого то, что в деяниях Ваших, направленных к осуществлению общего блага и справедливости, весь мир видит торжество нравственных начал в противовес злобе, жестокости и угнетению, господствующим в отживающей системе общественных отношений. Так, торжество справедливости раскрывается для нас в Вашем мудром и твердом руководстве благодетельными преобразованиями внутри страны, а стремление к общему благу одушевляет дальновидную внешнюю политику нашего Государства, направленную к установлению длительного и прочного мира между народами. Ваша последовательная борьба за равноправие больших и малых народов свидетельствует о глубокой вере в достоинство человека, независимо от расы, национальности и религии, а неустанная забота о человеке, проявляющаяся в государственных мероприятиях по охране народного здоровья, по воспитанию детей и обеспечению немощной старости, постоянно оживляет горячую к Вам любовь трудящихся. Ощущая на каждом шагу Ваши благородные усилия, направленные к тому, чтобы сделать жизнь людей мирной и счастливой, мы видим в Вашем лице не только великого государственного человека и Вождя, направляющего жизнь народов в новое русло истории, но и отечески заботливого попечителя всех сторон нашего человеческого существования со всеми его разнообразными нуждами. Близость последних Вашему сердцу сделала Ваше имя близким и дорогим всем простым людям на свете, всему передовому человечеству. Как и все вообще интересы трудящихся, близки Вам и нужды верующих русских людей, составляющих Русскую Православную Церковь. Свидетельствуя о Вашем отношении к этим нуждам, мы прежде всего с чувством глубокого удовлетворения воздаем должное правам и обязанностям граждан Советского Государства, закрепленным Сталинской Конституцией. В ряду этих прав нам, церковным людям, особенно дорога ничем не стесняемая свобода и возможность исповедовать свою православную веру, как и полное гражданское равноправие нашего православного духовенства. Благодаря Сталинской Конституции церковные люди нашей страны могут не только свободно осуществлять свои церковные идеалы, но и принимать участие в общественной и государственной жизни. Обязанные Вашей государственной мудрости полнотой и свободой своей церковной жизнедеятельности, русские православные люди еще тверже встали на страже интересов своей великой Родины и тем самым заслужили еще большее внимание с Вашей стороны к нуждам Православной Церкви. Когда для нее созрел вопрос о каноническом возглавлении Патриаршей властью, Вы, несмотря на бесчисленные заботы и тревоги военного времени, лично приняли в сентябре 1943 года трех высших иерархов нашей Церкви и благосклонно отнеслись к их планам благоустроения церковной жизни. Благожелательным содействием встретили Вы и их намерение созвать Собор епископов в 1943 году, на котором состоялось избрание Митрополита Сергия Патриархом Московским и всея Руси. Дальнейшие шаги нашей Церкви, направляемые к укреплению своего внутреннего строя, встречают с Вашей стороны такое же неизменное сочувствие. После кончины Патриарха Сергия, так верно определившего направление церковной жизни, Ваше внимание к нуждам Русской Православной Церкви сказалось в широком содействии созыву Поместного Собора 1945 года, на который были приглашены восточные патриархи и представители других Православных Церквей. Как известно, этот Собор, избравший на место почившего Патриарха Сергия нового Патриарха, принял «Положение об управлении Русской Православной Церкви» и положил начало целому ряду мероприятий по укреплению ее правового положения. С чувством глубокой признательности должны мы вспомнить и о Вашем содействии историческому путешествию представителей русского православного духовенства во главе с Патриархом в Святую Землю, как и поездкам многих патриарших делегаций заграницу с целью укрепления связей Русской Церкви с православным миром зарубежных стран. Благодаря этим путешествиям и связям, наша Церковь не только укрепила общение с другими Православными Церквами, но и собрала под свое крыло многих своих чад, рассеянных по всему миру. Навсегда останется памятным и Ваше внимание к патриотической деятельности православного духовенства и верующих во время Великой Отечественной войны, когда решались судьбы нашего Отечества. В то трудное время на всякую жертву Церкви, приносимую на алтарь победы, Вы отвечали отеческой благодарностью, запечатленной Вашими многочисленными телеграммами на имя Патриарха, епархиальных архиереев, настоятелей храмов и верующих. В 1948 году Русская Православная Церковь вновь ощутила Ваше содействие в деле проведения церковных торжеств по случаю 500‑летия ее автокефалии и приуроченного к ним Совещания Глав и Представителей Автокефальных Православных Церквей. Это событие, ставшее достоянием мирового общественного мнения, показало всему миру, какие отношения возможны между Церковью и Государством, когда они построены на началах взаимного уважения и свободы. И теперь, ощущая на каждом шагу своей церковной и гражданской жизни благие результаты Вашего мудрого государственного руководства, мы не можем таить своих чувств, и от лица Русской Православной Церкви приносим Вам, дорогой Иосиф Виссарионович, в день Вашего семидесятилетия, глубокую признательность и, горячо приветствуя Вас с этим знаменательным для всех нас, любящих Вас, днем, молимся об укреплении Ваших сил и шлем Вам молитвенное пожелание многих лет жизни на радость и счастье нашей великой Родины, благословляя Ваш подвиг служения ей и сами вдохновляясь этим подвигом Вашим. АЛЕКСИЙ, ПАТРИАРХ МОСКОВСКИЙ И ВСЕЯ РУСИ НИКОЛАЙ, МИТРОПОЛИТ КРУТИЦКИЙ И КОЛОМЕНСКИЙ, УПРАВЛЯЮЩИЙ МОСКОВСКОЙ ЕПАРХИЕЙ ИОАНН, МИТРОПОЛИТ КИЕВСКИЙ И ГАЛИЦКИЙ, ЭКЗАРХ ВСЕЯ УКРАИНЫ ГРИГОРИЙ, МИТРОПОЛИТ ЛЕНИНГРАДСКИЙ И НОВГОРОДСКИЙ ВЕНИАМИН, МИТРОПОЛИТ РИЖСКИЙ И ЛАТВИЙСКИЙ ВАРФОЛОМЕЙ, МИТРОПОЛИТ НОВОСИБИРСКИЙ И БАРНАУЛЬСКИЙ КОРНИЛИЙ, АРХИЕПИСКОП ГОРЬКОВСКИИ И АРЗАМАССКИЙ ФИЛИПП, АРХИЕПИСКОП АСТРАХАНСКИЙ И САРАТОВСКИЙ НИКОЛАЙ, АРХИЕПИСКОП АЛМА-АТИНСКИЙ И КАЗАХСТАНСКИЙ ВИТАЛИЙ, АРХИЕПИСКОП ДМИТРОВСКИЙ ЛУКА, АРХИЕПИСКОП СИМФЕРОПОЛЬСКИЙ И КРЫМСКИЙ АНТОНИЙ, АРХИЕПИСКОП ТУЛЬСКИЙ И БЕЛЕВСКИЙ АНДРЕЙ, АРХИЕПИСКОП ДНЕПРОПЕТРОВСКИЙ И ЗАПОРОЖСКИЙ АНТОНИЙ, АРХИЕПИСКОП СТАВРОПОЛЬСКИЙ И БАКИНСКИЙ АЛЕКСИЙ, АРХИЕПИСКОП КУЙБЫШЕВСКИЙ И СЫЗРАНСКИЙ СТЕФАН, АРХИЕПИСКОП ХАРЬКОВСКИЙ И БОГОДУХОВСКИЙ ПАЛЛАДИЙ, АРХИЕПИСКОП ИРКУТСКИЙ И ЧИТИНСКИЙ ЮВЕНАЛИЙ, АРХИЕПИСКОП ОМСКИЙ И ТЮМЕНСКИЙ АЛЕКСИЙ, АРХИЕПИСКОП ЧЕЛЯБИНСКИЙ И ЗЛАТОУСТОВСКИЙ ПИТИРИМ. АРХИЕПИСКОП МИНСКИЙ И БЕЛОРУССКИЙ ДАНИИЛ, АРХИЕПИСКОП ПИНСКИЙ И ПОЛЕССКИЙ ВЕНИАМИН, АРХИЕПИСКОП КИРОВСКИЙ И СЛОБОДСКОЙ ИОАНН, АРХИЕПИСКОП МОЛОТОВСКИЙ И СОЛИКАМСКИЙ ДИМИТРИЙ, АРХИЕПИСКОП ЯРОСЛАВСКИЙ И РОСТОВСКИЙ ФОТИЙ, АРХИЕПИСКОП ВИЛЕНСКИЙ И ЛИТОВСКИЙ МАКАРИЙ, АРХИЕПИСКОП ЛЬВОВСКО — ТЕРНОПОЛЬСКИЙ И МУКАЧЕВСКО — УЖГОРОДСКИЙ ГЕРМОГЕН, АРХИЕПИСКОП КРАСНОДАРСКИЙ И КУБАНСКИЙ ИОВ, ЕПИСКОП ЛЫСКОВСКИЙ ИЛАРИЙ, ЕПИСКОП ЧЕБОКСАРСКИЙ И ЧУВАШСКИЙ КИРИЛЛ, ЕПИСКОП ПЕНЗЕНСКИЙ И САРАНСКИЙ БОРИС, ЕПИСКОП ЧКАЛОВСКИЙ И БУЗУЛУКСКИЙ ЛЕОНТИЙ, ЕПИСКОП АРХАНГЕЛЬСКИЙ И ХОЛМОГОРСКИЙ МАКАРИЙ, ЕПИСКОП МОЖАЙСКИЙ НИКОЛАЙ, ЕПИСКОП РОСТОВСКИЙ И НОВОЧЕРКАССКИЙ НИКОН, ЕПИСКОП ХЕРСОНСКИЙ И ОДЕССКИЙ ИОАСАФ, ЕПИСКОП ТАМБОВСКИЙ И МИЧУРИНСКИЙ АНТОНИЙ, ЕПИСКОП КОСТРОМСКОЙ И ГАЛИЧСКИЙ СЕРГИЙ, ЕПИСКОП ЖИТОМИРСКИЙ И ОВРУЧСКИЙ ОНИСИМ, ЕПИСКОП ВЛАДИМИРСКИЙ И СУЗДАЛЬСКИЙ ПАИСИЙ, ЕПИСКОП ГРОДНЕНСКИЙ И ЛИДСКИЙ СЕРГИЙ, ЕПИСКОП СМОЛЕНСКИЙ И ДОРОГОБУЖСКИЙ ТОВИЯ, ЕПИСКОП СВЕРДЛОВСКИЙ И ИРБИТСКИЙ ИЕРОНИМ, ЕПИСКОП ИЖЕВСКИЙ И УДМУРТСКИЙ ИУСТИН, ЕПИСКОП КАЗАНСКИЙ И ЧИСТОПОЛЬСКИЙ ФЛАВИАН, ЕПИСКОП ОРЛОВСКИЙ И БРЯНСКИЙ ОНИСИФОР, ЕПИСКОП КАЛУЖСКИЙ И БОРОВСКИЙ МИХАИЛ, ЕПИСКОП ВЕЛИКОЛУКСКИЙ И ТОРОПЕЦКИЙ ВАРЛААМ, ЕПИСКОП КАМЕНЕЦ — ПОДОЛЬСКИЙ И ПРОСКУРОВСКИЙ АРСЕНИЙ, ЕПИСКОП КАЛИНИНСКИЙ И КАШИНСКИЙ ИОСИФ, ЕПИСКОП ВОРОНЕЖСКИЙ И ОСТРОГОЖСКИЙ ИЛАРИОН, ЕПИСКОП СУМСКИЙ И АХТЫРСКИЙ НЕСТОР, ЕПИСКОП КУРСКИЙ И БЕЛГОРОДСКИЙ ВАРСОНОФИЙ, ЕПИСКОП СЕМИПАЛАТИНСКИЙ И ПАВЛОДАРСКИЙ АНТОНИЙ, ЕПИСКОП СТАНИСЛАВСКИЙ И КОЛОМЫЙСКИЙ МИХАИЛ, ЕПИСКОП САМБОРСКИЙ И ДРОГОБЫЧСКИЙ СЕРАФИМ, ЕПИСКОП УЛЬЯНОВСКИЙ И МЕЛЕКЕССКИЙ ПАНКРАТИЙ, ЕПИСКОП ВОЛЫНСКИЙ И РОВЕНСКИЙ ГУРИЙ, ЕПИСКОП ТАШКЕНТСКИЙ И СРЕДНЕ-АЗИАТСКИЙ НИФОНТ, ЕПИСКОП УФИМСКИЙ И БАШКИРСКИЙ ИАКОВ, ЕПИСКОП ЧЕРНИГОВСКИЙ И НЕЖИНСКИЙ ВЕНЕДИКТ, ЕПИСКОП ИВАНОВСКИЙ И КИНЕШЕМСКИЙ СИМЕОН, ЕПИСКОП ЛУЖСКИЙ, РЕКТОР ЛЕНИНГРАДСКОЙ ДУХОВНОЙ АКАДЕМИИ ПАЛЛАДИЙ, ЕПИСКОП ПОЛТАВСКИЙ И КРЕМЕНЧУГСКИЙ ИСИДОР, ЕПИСКОП ТАЛЛИНСКИЙ И ЭСТОНСКИЙ НЕКТАРИЙ, ЕПИСКОП КИШИНЕВСКИЙ И МОЛДАВСКИЙ АНДРЕЙ, ЕПИСКОП ЧЕРНОВИЦКИЙ И БУКОВИНСКИЙ ВЛАДИМИР, ЕПИСКОП ИЗБОРСКИЙ АНАТОЛИЙ, ЕПИСКОП ИЗМАИЛЬСКИЙ И БЕЛГРАДСКИЙ ФИЛАРЕТ, ЕПИСКОП РЯЗАНСКИЙ И КАСИМОВСКИЙ ГАВРИИЛ, ЕПИСКОП ВОЛОГОДСКИЙ И ЧЕРЕПОВЕЦКИЙ ИННОКЕНТИЙ, ЕПИСКОП ВИННИЦКИЙ И БРАЦЛАВСКИЙ НИКАНДР, ЕПИСКОП БИЙСКИЙ ИЛАРИОН, ЕПИСКОП УМАНСКИЙ ЕВСТРАТИЙ, ЕПИСКОП КИРОВОГРАДСКИЙ
Все ужасные последствия «Декларации» митрополита Сергия 1927 года, которые предсказывали первые иерархи катакомбной Церкви, не замедлили проявиться в действии. Советское правительство использовало «Декларацию» прежде всего как основание для «законного» преследования Катакомбной Церкви; но «легализация» Церкви не принесла никакой пользы и сергианским иерархам: практически все они подвергались преследованиям, и к концу 1930-х годов Русская Православная Церковь как видимое тело была практически уничтожена; лишь очень немногие храмы оставались открытыми.
После Второй мировой войны Московский Патриархат вышел на международную религиозную сцену именно так, как предсказывали иерархи Катакомбной Церкви: в качестве инструмента пропаганды Советского правительства, без малейших колебаний готового на все для оправдания Советской тирании. Согласно заявлениям представителей Московского Патриархата, безстыдно продолжающимся до сегодняшнего дня, мол Советское правительство никогда не преследовало Церковь — ни сегодня, ни когда-либо в прошлом; если кто-либо из клириков и преследовался властями, то только за «политические преступления»; храмы закрываются лишь потому, что так хотят люди.
***
4 января 1971 года в тюремной больнице города Кирова (до переименования — Вятка), на 68-м году жизни от сердечной болезни скончался Борис Владимирович Талантов. При советской власти он умер в безчестии, как политический преступник, находясь в заключении с сентября 1969 года за написание ряда исключительно откровенных и подробных сообщений о преследовании православных христиан атеистическим режимом и руководящими иерархами МП — «преступление», которое в Советском Союзе относилось к разряду «антисоветской деятельности».
Жизнь Бориса Талантова представляет собой «типичную» биографию православного христианина в Советском Союзе, достигающую высшей точки в последние годы жизни Б. Талантова, с редкой смелостью правдиво описавшего религиозную ситуацию в СССР. Его жизнь является примером «шокирующей правды», выраженной в заявлении писателя Анатолия Кузнецова, бежавшего из СССР на Запад в 1968 году: «Невозможно одновременно быть советским гражданином и порядочным человеком». Борис Талантов был честным человеком, который до конца своей жизни оставался настоящим православным христианином, не запятнавшим свою совесть, и именно поэтому в советской системе единственно возможным для него местом была тюрьма.
Основные события его биографии описаны им самим в его «Письме к генеральному прокурору СССР», датированном 26-м апреля 1968 года (письмо в английском переводе было опубликовано в Religion in Communist Dominated Areas от 15/31 августа 1968 года). Последующие цитаты взяты непосредственно из этого документа.
Борис Талантов родился в 1903 году в Костромском уезде, в семье священника. В 1922-23 годах он был студентом Института Межова в Москве. «Мои ближайшие родственники и я сильно страдали от беззаконий и произвола государственных служб безопасности во время правления Сталина. Мой отец в возрасте 62-х лет в 1937-м году был осужден тройкой и, несмотря на болезни и возраст, был сослан в Темниковские лагеря (Саровский монастырь), где ныне отбывает наказание писатель Ю.М. Даниэль. 5 февраля 1940 года я обратился с прошением к генеральному прокурору РСФСР, в котором
содержалась просьба о досрочном освобождении моего отца по состоянию здоровья. Лишь 19 декабря 1940 года, после продолжительного молчания, мне пришло уведомление из секретариата генерального прокурора о том, что мой отец умер в лагерях 12 марта 1940 года. Единственной причиной его ареста и заключения являлось то, что мой отец был священником. Мой брат Серафим Владимирович Талантов работал инженером по гидравлике в городе Вологда и в 1930 году, в возрасте 22-х лет, был арестован и осужден безо всяких на то причин. Он погиб в лагерях при постройке Беломорканала. Из-за моего происхождения спецслужбы в период с 1930 по 1941 годы угрожали и лично мне. В 1954 году за религиозные убеждения я был исключен из педагогического института. Официально — за дисциплинарные провинности. Честно трудясь всю свою жизнь, как это видно из моих документов, я несмотря на это постоянно пребывал в страхе, что меня арестуют и отправят «гнить в тюрьму», или же уволят с работы с занесением в «черные списки». Поэтому я счел своей обязанностью написать письмо в газету «Правда», выражая свой протест против тирании и беззаконий, творимых КГБ».
Это письмо, вызвавшее ярость у советских чиновников по отношению к его автору, Б. Талантов анонимно отправил 18 июля 1957 года. «Я не знаю, дошло ли мое письмо до редактора «Правды», но я точно знаю, что с ним ознакомились в Кировском КГБ. В нем, проведя экспертизу почерка, установили, что письмо принадлежало мне. 29 июля 1958 года меня вызвали в КГБ, где я подписал бумагу о том, что я являлся автором письма, а также выразил сожаление, что по слабости духа не поставил под ним своего имени. 14 августа 1958 года я был уволен с работы в Кировском политехническом институте «по собственному желанию»».
Совершенно не боясь повторения вышеописанного, Б. Талантов написал еще ряд писем, на этот раз всегда подписывая их своим именем. Вот что он говорит об этих письмах:
«1. Письмо в журнал «Наука и религия», содержавшее опровержение лжи антирелигиозной пропаганды. Выслано 31 октября 1960 года, ответа на него получено не было.
Письмо в газету «Известия», озаглавленное «Массовые уничтожения памятников церковной архитектуры в Кирове и области». Выслано 19 февраля 1963 года. Ответа от редактора газеты я не получил, но летом 1963 года на собрании в Кирове один из выступавших московских докладчиков, очевидно по указанию редактора «Известий», предложил подвергнуть меня за мое бунтарское письмо принудительному лечению, т.е. заключить меня в психиатрическую лечебницу.
Письмо в газету «Известия» — «Советское государство и христианская религия», полученное редактором газеты 19 декабря 1966 года».
Последнее письмо было переработкой открытого письма патриарху Алексию, написанного Б. Талантовым и подписанного еще 12 верующими. «В письме содержались в основ-ном описания вопиюще безсовестных поступков местного епископа Иоанна, ставившего своей целью разрушение церковной жизни в регионе. По этой причине верующие требовали от патриарха немедленного снятия епископа Иоанна с кафедры. Кроме всего прочего в письме отмечалось, что в промежуток с 1960 по 1964 год гражданские власти незаконно закрыли в Кировской области 40 церквей (что составляло 55% от общего количества церквей в этой области), сожгли в этих церквах иконы и иконостасы, а церковные ценности разворовали».
«»Открытое письмо патриарху Алексию» каким-то способом попало заграницу, и 8 декабря 1966 года было зачитано на Би-Би-Си. 14 февраля 1967 года за написание этих писем я был вызван в управление КГБ по Кировской области. Мне было предложено убрать мою подпись с «открытого письма кировских верующих», о котором стало известно заграницей. В письменном объяснении я отметил, что как автор данного письма, а равно и письма, отправленного редактору «Известий», я подтверждаю подлинность моей подписи и буду продолжать отстаивать истинность того, о чем говорится в письмах. В тот же самый день КГБ провело обыск в моей квартире и изъяло мои рабочие документы, содержавшие наброски моих комментариев к различным трудам по философии.
Позже, 25 февраля, я узнал из передачи по Би-Би-Си, что в то же самое время, когда я подтвердил подлинность своей подписи в КГБ, митрополит Никодим, находясь в Лондоне, заявил об анонимности авторства моего письма и сказал, что по этой причине письмо является фальшивкой. Он дал понять, что готов подкрепить свои слова клятвой на кресте и Библии. Данное утверждение митрополита Никодима очень меня расстроило, так как из переписки с Московским Патриархатом я был убежден, что митрополит Никодим знает о моем авторстве данного письма и не может в нем сомневаться. Поэтому 22 марта я направил письмо патриарху Алексию, в котором опроверг утверждение митрополита Никодима об анонимности моего письма и подтвердил истинность приводимых в нем фактов.
Кроме моей, «Открытое письмо» содержало еще 7 подписей. В начале апреля все подписавшие письмо были по одиночке вызваны в Кировский горсовет для дачи показаний по этому поводу. Допрос вела секретарь горсовета Л. Останина, назвавшая меня «опасным человеком, которого поддерживают заграницей», и пригрозила тюремным заключением тем, кто в будущем будет подписывать письма подобного рода. Невзирая на угрозы, ни один из допрашиваемых не отозвал своей подписи от письма.
В то же самое время агенты КГБ добрались до нескольких верующих, подавших прошение об открытии в Кирове второй церкви. Этих верующих обвинили в связи со мной, назвав меня «опасным политическим преступником». В заключение, один из преподавателей Политехнического института, где я преподавал высшую математику в 1955-58 годах, публично назвал меня «врагом народа», что было общепринятой практикой во время Ежова (начальник тайной полиции Сталина в конце 1930-х, во время самых страшных «чисток»)».
Другим результатом написания Талантовым этих писем была статья в советской газете «Кировская правда» от 31 мая 1967 года, «содержавшая клеветнические предположения, грубые угрозы и голословные обвинения в мой адрес», и в которой также использовались материалы из личного архива Талантова, конфискованного КГБ 14 февраля 1967 года — тем самым было продемонстрировано существование тесных рабочих отношений между советской прессой и политическим ведомством, занимавшимся преследованиями верующих. Трагическим итогом было то, что «моя жена, Нина Агафангеловна Талантова, страдавшая от повышенного кровяного давления, не смогла перенести угроз и клеветнических обвинений, содержавшихся в статье, выдержанной в стиле запугивающих материалов против псевдоврагов народа Ежовского периода. 7 сентября 1967 года с ней случился сердечный удар, и она умерла 16 сентября 1967 года.
В день ее смерти я хотел, чтобы над ней совершили обряд миропомазания, как она и просила. Однако настоятель единственного открытого в Кирове храма преподобного Серафима Саровского, заявил мне, что местные власти запретили совершать миропомазание на дому. Этот прискорбный случай показывает, что православные христиане Кирова лишены даже тех возможностей, которые существовали при Сталине».
Талантов и сам был уже серьезно болен.
В результате своей деятельности Борис Талантов был арестован 12 июня 1969 года и 3 сентября того же года приговорен к 2 годам тюрьмы за антисоветскую деятельность. В своем обращении к суду он еще раз отметил, что по-прежнему не отказывается ни от чего им написанного, что все его письма содержат лишь правдивый фактический материал. Борис Талантов подчеркнул, что он остается верным Православию, своим идеалам и убеждениям. Он также попрощался со своими друзьями, поскольку не надеялся вернуться из тюрьмы живым. Так и произошло.
Для верующих, как в СССР так и заграницей, Борис Талантов является вдохновляющим примером христианского мужества, способного противостоять невероятным преградам. Московский интеллигент Анатолий Краснов-Левитин, который и сам попал в тюрьму за свое правдолюбие, так описывает Бориса Талантова в статье «Драма в Вятке», написанной во время ареста Талантова и затем опубликованной в журнале «Посев» (за октябрь 1969 год):
«Я видел его всего лишь один раз: невысокий худой пожилой человек с маленькой серой бородкой, сутулый, с дешевым маленьким портфелем в руках, неразговорчивый. По внешности — типичный человек из лесной глуши. Когда во всех газетах и журналах было полно глупой клеветы против верующих, а иерархи сидели на месте, боясь сказать хоть слово в защиту Церкви — в это время простой вятский учитель боролся за Церковь. Он боролся при помощи пера, писал поразительные письма всюду, куда можно было, он боролся словом, обличая произвол властей и преступное потворство церковной иерархии. Ему, пожилому человеку, было очень трудно, потому что в провинции он был совершенно один… В провинции люди более робкие, чем в Москве, власть более деспотичная, а ее произвол носит более циничный характер… Однако оказалось, что у этого кроткого маленького пожилого человека железная воля, титаническая энергия и великое сердце. Этого человека не сломали ни болезни, ни личные беды. Он — герой, но герой немногословный, скромный, тихий. Он пожертвовал своей жизнью просто, как бы естественно, не изображая из себя кого-либо. Он ровным и спокойным голосом свидетельствовал о правде и спокойно и тихо взошел за это на Голгофу».
Итак, всю свою жизнь Борис Талантов был безстрашным исповедником святого Православия. Благодаря смелым письмам, направленным против преследования Церкви государственной властью и советским церковноначалием, Борис Талантов как бы стоит во главе тех многих верующих, чьи откровенные петиции и протесты достигли свободного мира за последние 25 лет: верующие Почаева, два московских священника, архиепископ Ермоген и другие. Но по глубине анализа Талантов превосходит их всех и выводит их протесты на гораздо более высокий уровень.
Борис Талантов был философом; в одном из своих писем он упоминает, что его записи и комментарии к различным философским трудам были выкрадены КГБ. Используя свое философское мышление как в личной трагедии, так и в трагедии других верующих в Советском Союзе, он проник к истокам самых «корней» современной Московской Патриархии. Проблема заключается не просто в несправедливости, преследованиях и лжи, против которых верующие так безстрашно протестуют в течение последних 25-ти лет — проблема заключается в самой сущности «Сергианства»: том договоре, который митрополит Сергий (Страгородский) заключил с Советской властью в 1927 году. Талантов развивает эту мысль в своем труде «Сергиевщина», которое приведено ниже.
Однозначно опровергая тот в общем благоприятный образ митрополита (патриарха) Сергия, который сложился на Западе, Талантов утверждает, что «корни тяжелого церковного кризиса, который сейчас обнаружился, были заложены именно патриархом Сергием». Вышеупомянутая Декларация 1927 года явилась не «вынужденным документом церковной власти, которая стремилась сохранить количество приходов», но «это обращение и вся последующая деятельность митрополита Сергия были предательством Церкви». «Своей ложью и приспособленчеством митрополит Сергий не спас никого, кроме самого себя». Сергианство «было не только чудовищной ложью, но и низким предательством Церкви и верующих. Этим заявлением митрополит Сергий прикрыл чудовищные преступления И. Сталина и стал послушным орудием в его руках». Даже открытие некоторых церквей во время Второй мировой войны вовсе не было результатом сергианского компромисса. «Открытие церквей при целом ряде условий не было заслугой патриархов Сергия или Алексия, но лишь актом атеистического режима, совершенным для успокоения людей, под давлением простого народа».
В своей еще более откровенной статье «Секретное участие Московской Патриархии в борьбе Коммунистической Партии Советского Союза против Православной Церкви» Талантов указывает цели, для осуществления которых Московская Патриархия превратилась в «послушное орудие атеистического режима». На родине «Московская Патриархия и большинство ее епископов тайно принимают участие в действиях атеистического режима, направленных на закрытие церквей и борьбу с православной верой». За рубежом, «при помощи безстыдной лжи и клеветы», Патриархия пытается скрыть «беззаконное закрытие храмов, притеснения верующих и тайные административные меры, направленные на подрыв веры в самом СССР… Во-вторых, лживая и предательская деятельность Патриархии направлена на создание и развитие всемирного псевдохристианского движения, идущего по абсолютно ложному пути, максимально далекому от святоотеческого Православия, и таким образом подрывающего его. В качестве примера последнего утверждения Талантов приводит требование Московской делегации на Всеправославном Соборе 1961 года в Роде (Rhodes Pan-Orthodox Synod in 1961) «отречься от христианской апологетики и идеологической борьбы с современным атеизмом».
Подводя итог, Талантов предупреждает:
«Деятельность Московской Патриархии заграницей является сознательным предательством Русской Православной Церкви и Православной веры. Московская Патриархия на международной арене действует на пользу антихристианства».
Ни один из русских критиков Московской Патриархии не делал более решительных заявлений. Слова Талантова полностью совпадают с мыслями епископов-иосифлян, демонстрируя всем, что предупреждения иосифлянских епископов о последствиях декларации митрополита Сергия были совершенно справедливы и полностью исполнились. В связи с этим, актуальным является вопрос об отношении Б. Талантова к деятельности «Иосифлянской» или Катакомбной Церкви в СССР. Талантов пишет об этом в одной из своих статей. «Семья Слобожаниных воспитала своих детей в христианской вере, а их дом служил для распространения христианства среди жителей их деревни. В их доме верующие, называющие себя Истинно-Православными христианами, собираются на молитву, поют псалмы и читают Библию. Единственным их отличием от других православных является непризнание ими патриарха Алексия и подчиняющихся ему епископов, которых истинно-православные считают изменниками Церкви. В июне 1961 года Народный Суд вынес М. Л. Слобожанину приговор в тунеядстве и отправил его в ссылку на пять лет… В конце 1962 года тот же суд лишил Татьяну Слобожанину родительских прав и отправил ее в ссылку, а дети были определены в детский дом» («Из письма к генеральному прокурору», стр. 131). Из приведенной цитаты понятно, что Талантов поддерживает истинно-православных христиан в их борьбе против тирании со стороны государства и официальной церковной иерархии. Как отмечает Джон Дэнлоп, границы «официальной» и «катакомбной» Церквей достаточно расплывчаты. Труды Бориса Талантова говорят о глубоком разделении внутри Московского Патриархата, разделении между «сергианской» иерархией и ее «коммунистическим христианством» и настоящими православными верующими, которые всеми доступными им средствами сопротивляются нечестивым попыткам «приспособления к атеизму». Борис Талантов обвиняет в предательстве православных христиан в России и тех на Западе, которые не отвергают возможности переговоров с Московской Патриархией, потому что она «подвергается преследованиям», но в то же время не замечают гонений на верующих со стороны самой Патриархии.
Судьбы Русской Православной Церкви известны лишь Господу, но мы надеемся, что когда-то она снова станет свободной. Письма Бориса Талантова указывают на этот день. Хотя первоначальной их целью было сопротивление современным автору деяниям, направленным против Православия, благодаря своей глубине эти письма выходят за пределы злободневных целей. Несомненно, что труды Бориса Талантова будут использованы в качестве свидетельств на Поместном Соборе, который будет собран свободной Русской Церковью. В этом Соборе будут также принимать участие Катакомбная Церковь и Зарубежная Церковь, а результатом Собора станет оценка ситуации, возникшей из-за коммунистического ига и сергианства.
Борис Талантов был не только полемистом и философом — во-первых, и, прежде всего он был просто православным христианином. Черты его христианского характера, которые можно не заметить в его общественно-политических письмах — его терпение, упование на волю Божию и христианскую любовь — хорошо видны из письма, написанного Талантовым в тюрьме незадолго перед смертью (7-го декабря 1970 года). Письмо было опубликовано в Вестнике Русского Студенческого Христианского Движения, Париж, № 4, страница 168.
«Ваши письма были для меня большой радостью, потому что, узнав 2 октября 1969 года о Ваших злоключениях, я очень о Вас волновался и горячо молился Богу об избавлении Вас от искушений.
Я выражаю свою сердечную благодарность Вам и Вашим друзьям за вашу великую доброту, оказанную мне в такое тяжелое для меня время. Искренняя и жертвенная любовь среди нас, христиан, есть знак того, что мы — ученики Христовы. Знание этого само по себе утешает и ободряет нас, независимо от состояния, в котором мы находимся. Для меня, старого больного человека, заключение является очень тяжелым испытанием. Но здесь я встретил несколько по настоящему верующих заключенных, которые, по возрасту младше меня, присматривали за мной и помогали мне, как будто бы я был их отцом. Подобно этому, верующие на свободе также поддерживали меня своими письмами, в которых очевидно проявляется христианская любовь.
С 6-го ноября я нахожусь в госпитале из-за болезни сердца. Окулист обнаружил катаракту обоих глаз и сказал, что мне необходима операция, иначе я полностью ослепну. Но все эти беды не сломали моего духа и веры: я по-прежнему могу писать и читать письма, слава Богу.
Я нахожусь в добром духе и с благодарностью приму от Господа все мои горькие испытания.
Я горячо молю Бога о Вашем здоровье и о здравии всех православных христиан.
До сохранит Вас Господь от всех злоключений и бед и дарует Вам Свою радость.
Ваш друг, Борис Талантов».
***
Два текста, приводимых ниже, имеют огромное значение для понимания происходившего с Русской Православной Церковью во времена коммунистического ига. Они были написаны настоящим исповедником Православия, который умер в тюрьме в Советском Союзе в 1971 году за написание этой и ей подобной работе. Они представлены здесь как прямой ответ на обращение самого автора: «Это предательство… должно стать известно всем верующим в России и за границей, потому что подобная деятельность Патриархии… представляет собой большую опасность для всех верующих». Тексты в основном состоят из документов, предлагающих прямые и неопровержимые доказательства сознательного предательства Русского Православия собственными иерархами.
Русское Православие сегодня — преданное его иерархами в СССР и представленное только свободными епископами заграницей и малой частью верующих на родине и за рубежом — живет в ожидании восстановления истинного и канонического церковного порядка. Это, несомненно, случится лишь в случае Собора с участием всех частей Русского Православия, который состоится после падения коммунистического режима и на котором будут оправданы все, сохранившие верность Православию.
Для этого восстановления истинного порядка работы Бориса Талантова будут неоценимым свидетельством, потому что их автором был человек, который сознательно боролся с Советским игом с начала его возникновения и таким образом его письма знакомят нас изнутри не только с жизнью Русской Церкви в эти годы, но, что более важно, с отношением к ним православных христиан. Раньше об этом было известно от тех, кто бежал из СССР, но изнутри страны не исходило ничего, кроме однообразной пропаганды со стороны Московской Патриархии, целью которой было сокрытие правды. Эта цель Московской Патриархией была достигнута — ей удалось одурачить целые поколения доверчивых церковных деятелей Запада. Но ныне, что является кульминацией десятилетия протестов, правда о верующих в России и их положении стала известна.
Борис Талантов, как видно из приводимых текстов, никуда не ушел из Московской Патриархии. Даже хотя он испытывал симпатии к членам Истинно-Православной (Катакомбной) Церкви, которых он знал, он все же использует стандартную советскую терминологию и называет эту Церковь «сектой». Здесь, конечно же, с ним можно не согласиться. Не осуждая тех, кто остается в Московской Патриархии, мы, заграницей, не можем не считать, что разрешение современного кризиса Московской Патриархии, который, как верно отметил Талантов, является кульминацией предательства 1927 года — не может исходить только от Патриархии, но в его разрешении должно принять участие все Русское Православие: верующие в катакомбах, которые продолжают хранить верность заветам митрополита Иосифа и других епископов, в 1927 году, объявивших «Сергианскую» церковь расколом; истинные верующие, которые остались в Патриархии, и Русская Православная Церковь Заграницей. Весьма маловероятно, что Б. Талантов мог иметь доступ к неискаженной информации об РПЦЗ. Поэтому нужно помнить, что в приводимых ниже документах дается не полная картина о русском Православии, но скорее неискаженное мнение православного христианина из СССР, члена Московской Патриархии. Эти статьи, однако, без сомнения являются одними из важнейших документов, которые будут использованы в будущем для составления «полной картины» о происходившем в русском Православии.
Иными словами, только Богоустановленная власть есть подлинная власть. Власть же, не признающая надъ собой высшей власти Бога, есть не власть, а самовластіе.
Совѣтская власть въ СССР не есть истинная власть, а есть отрицаніе самой сущности, самого принципа, самой идеи власти и утвержденіе самовластія.
Атеизмъ есть страшное зло. Онъ порождается или величайшимъ грѣхомъ гордости, или обусловливается полнымъ равнодушіемъ къ вопросамъ религіи и морали (т. е. къ Истинѣ и Любви), или является результатомъ преступнаго недомыслія: «Рече безуменъ въ сердцѣ своемъ: нѣсть Богъ» (Псал. 13).
Государственная власть въ СССР, представляющая собою откровенное и циничное самовластіе, главной задачей своей идеологической политики ставитъ распространеніе атеизма при помощи принципіальнаго величайшаго духовнаго и физическаго государственнаго насилія. Доведенная до совершенства система универсальной пропаганды, построенной на государственно-организованной лжи, обманѣ, соблазнахъ и террорѣ, вмѣстѣ съ дьявольски жестокой усовершенствованной системой истязаній и пытокъ принципіально и планомѣрно употребляемыхъ совѣтскимъ государствомъ для торжества атеизма — есть явленіе совершенно новое, качественно глубоко отличное отъ всѣхъ извѣстныхъ видовъ жестокостей и насилія въ міровой исторіи.
Главная борьба большевитскаго государства направлена на христіанство, какъ совершеннѣйшій видъ религіи и, особенно, на Православіе, какъ совершеннѣйшій видъ христіанства. Большевизмъ, /с. 4/ какъ наивысшее явленіе антихристіанства, есть идея антихриста.
Если Православная Христіанская Церковь есть мистически «Тѣло Христово», то большевитская коммунистическая партія есть мистически тѣло антихриста.
Персональное историческое апокалипсическое явленіе антихриста ничего принципіально новаго къ этой идеѣ антихриста не прибавитъ. Онъ только окончательно оформитъ, централизуетъ и универсализуетъ эту идею во всемъ мірѣ, создавъ абсолютно-безвыходное положеніе для всего человѣчества. Ибо предъ каждымъ человѣкомъ встанетъ тогда вопросъ, на который нельзя будетъ не отвѣтить (не только словомъ, но и дѣломъ): подчиняется-ли онъ «власти» антихриста, чтобы получить печать антихриста «на лобъ» или «на руку» (по толкованію еп. Дамаскина «на лобъ» — означачаетъ «добровольное, полное духовное порабощеніе», а «на руку» — пріобщеніе «страха ради»).
Не получившіе печати будутъ мучимы и истязуемы такъ, что «соблазнятся даже избранные», и если-бы не сократились сроки — «не выдержала бы никакая плоть».
Большевизмъ ставитъ своей конечной цѣлью, при помощи міровой революціи, установить свою «власть» во всемъ мірѣ. Если это случится, и во главѣ всего міра станетъ большевитское коммунистическое міровое правительство въ лицѣ «Вождя народовъ міра», — то это и будетъ мѣсто для персонификаціи историческаго апокалипсическаго антихриста.
Надо ясно, отчетливо и твердо понять, что СОВѢТСКАЯ ВЛАСТЬ ЕСТЬ ВПЕРВЫЕ ВЪ МІРОВОЙ ИСТОРІИ ПОДЛИННАЯ ЦИНИЧНО-ОТКРОВЕННАЯ АНТИХРИСТОВА ВЛАСТЬ, т. е. БОГОБОРЧЕСКОЕ САМОВЛАСТЬЕ.
Безъ признанія этой глубоко качественно-отличительной оцѣнки «совѣтской власти» — нѣтъ никакой «проблемы коммунизма». Если большевитскій коммунизмъ есть лишь одно изъ многихъ, качественно не новыхъ явленій въ міровой исторіи, если «совѣтская власть» есть лишь только одна изъ худшихъ и жесточайшихъ (пусть даже самая худшая изъ худшихъ и жесточайшихъ), то никакого особаго «духовнаго кризиса человѣчества» нѣтъ и вообще никакой новой духовной проблемы нѣтъ. Тогда къ явленію коммунизма надо относиться лишь съ политической, экономической, военной или «утилитарно-моральной» точки зрѣнія, какъ и относится къ нему въ настоящее время подавляющее большинство политическихъ дѣятелей всего міра. Результаты такого пониманія мы видѣли: большевизмъ медленно, безпрепятственно завоевываетъ міръ.
МИСТИЧЕСКАЯ СИЛА БОЛЬШЕВИЗМА ПОНЯТНА НЕ МНОГИМЪ.
/с. 5/Вспомнимъ потрясающую сцену въ «Повѣсти объ антихристѣ» Вл. Соловьева, когда первоіерархъ Православной Церкви св. старецъ Іоаннъ, вдругъ понявъ КТО находится передъ нимъ, воскликнулъ громко, ясно, твердо, опредѣленно, убѣдительно и убѣждающе: «дѣтушки. Да вѣдь это антихристъ!»
Катакомбная Православная Русская Церковь въ СССР, Церковь исповѣдниковъ и мучениковъ, квалифицируетъ Совѣтскую Государственную власть, какъ власть антихриста.
Историческая делегація Петроградской епархіи въ 1927 году, возглавляемая епископомъ Гдовскимъ Димитріемъ (разстрѣлянъ въ 1937 году послѣ 10-лѣтняго заключенія), прямо такъ и поставила вопросъ предъ замѣстителемъ и мѣстоблюстителемъ Патріаршаго престола митрополитомъ Сергіемъ въ Москвѣ:
Митрополитъ Сергій засмѣялся и отмахнулся: «Ну, какой тутъ антихристъ», и это было самое главное, роковое, рѣшающее расхожденіе, послѣ котораго въ 1927 г. произошелъ церковный расколъ. Тѣ, кто квалифицировали сов. власть, какъ власть антихристову (т. е. какъ богоборческое самовластіе), не нашли для себя нравственно-возможнымъ (не по политическимъ соображеніямъ, а по религіозной совѣсти), чтобы Православная Русская Церковь «только духовно» подчинялась сатанѣ, сохранивъ свою «полную автономію», гарантированную «конституціей» СССР.
Тѣ-же, кто съ этими нравственными мотивами не соглашался (по убѣжденію, или страха ради), пошли за митрополитомъ Сергіемъ, а нынѣ идутъ за «патріархомъ» Алексіемъ «радуясь радостямъ богоборческаго самовластія, молясь объ успѣхахъ этого самовластія, вынося ему всенародную благодарность за вниманіе къ нуждамъ православнаго населенія», отрицая предъ всѣмъ міромъ факты бывшаго и настоящаго гоненія на истинныхъ православныхъ христіанъ, квалифицируя и мучениковъ «политическими преступниками» и «поборниками чернаго дѣла», считая установившіеся отношенія между государствомъ богоборческаго самовластія и Православной Церковью (которая должна быть Непорочной Христовой Невѣстой) — «идеальными» и называя главу богоборческаго антихристова государства Сталина «избранникомъ Божіимъ».
Когда митрополитъ Сергій въ 1927 г. впервые всталъ на этотъ гибельный путь «новой церковной политики» (какъ онъ самъ выразился), тогда со всѣхъ концовъ Россіи посыпалась къ нему масса «посланій» отъ епископата, клира и мірянъ, написанныхъ слезами и кровью сердца, убѣждающихъ его отказаться отъ намѣченнаго пути.
/с. 6/Безчисленное количество делегацій отъ разныхъ епархій пріѣзжали въ Москву и на колѣняхъ, рыдая, умоляли его исправить роковую ошибку. Изъ тюремъ, ссылокъ и концлагерей дошелъ до митрополита Сергія протестующій голосъ исповѣдниковъ и мучениковъ.
По количеству и по духовному удѣльному вѣсу протестующихъ можно было судить объ объемѣ, глубинѣ и нравственной силѣ протеста. Въ числѣ протестующихъ были самые замѣчательные церковные дѣятели Россіи: Митрополитъ ПЕТРЪ, арестованный и сосланный, но не отказавшійся отъ своихъ правъ законный Первосвятитель Русской Православной Церкви — мѣстоблюститель Патріаршаго престола; Митрополитъ АГАѲАНГЕЛЪ, первый замѣститель Патріарха; Митрополитъ ІОСИФЪ Петроградскій, замѣститель митроп. ПЕТРА; Архіепископъ СЕРАФИМЪ Углицкій, тоже замѣститель митр. ПЕТРА; Митрополитъ КИРИЛЛЪ Казанскій, глубокочтимый православной Русью; Архіепископъ ИЛЛАРІОНЪ, (Троицкій), знаменитый сподвижникъ патріарха Тихона; Архіепископъ ПАХОМІЙ Черниговскій; епископъ ВИКТОРЪ Глазовскій; епископъ ВАРЛААМЪ Пермскій; епископъ ЕВГЕНІЙ Ростовскій; епископъ ДАМАСКИНЪ Глуховскій; епископъ ВАСИЛІЙ Прилукскій; епископъ АЛЕКСІЙ Воронежскій; епископъ ІЕРОѲЕЙ Никольскій; епископъ ИЛЛАРІОНЪ, викарй Смоленскій; епископъ ДИМИТРІЙ Гдовскій; епископъ СЕРГІЙ Нарвскій; епископъ МАКСИМЪ Серпуховскій; ЕПИСКОПЫ: Гавріилъ, Аверкій, Нектарій, Ѳеодоръ, Филиппъ, Стефанъ, Петръ и др. епископы, находившіеся въ ссылкѣ, тюрьмахъ, политическихъ изоляторахъ и концлагеряхъ.
Среди протестующихъ были и лучшіе представители священства и свѣтскаго богословія: профессоръ Павелъ ФЛОРЕНСКІЙ, профессоръ Ѳеодоръ АНДРЕЕВЪ, бывшій президентъ Петербург. Религіозно-философскаго О-ва, проф. С. А. АСКОЛЬДОВЪ, проф. А. И. БРИЛЛІАНТОВЪ, извѣстный русскій философъ проф. М. А. МЕЙЕРЪ, извѣстный издатель «Религіозно-философской библіотеки» проф. М. А. НОВОСЕЛОВЪ, проф. В. Н. ФИНКЕ, діаконъ-доц. В. В. ФИННЕ, извѣстный философъ проф. А. Ѳ. ЛОСЕВЪ, профессоръ С. С. АБРАМОВИЧЪ-БАРАНОВСКІЙ, проф. Д. И. АБРАМОВИЧЪ, проф. В. Л. КОМАРОВИЧЪ, проф. А. Н. КОЛОСОВЪ, профессоръ-философъ д-ръ М. Н. МАРЖЕЦКІЙ и многіе другіе профессора; замѣчательные протоіереи: о. Василій ВЕРЮЖСКІЙ, о. Сергій ТИХОМІРОВЪ, о. Валентинъ СВѢНТИЦКІЙ, о. Александръ СИДОРОВЪ, о. Сергій МЕЧЕВЪ, о. Викторинъ ДОБРОНРАВОВЪ, о. Никифоръ СТРѢЛЬНИКОВЪ, о. Николай ПРОЗОРОВЪ, о. Александръ КРЕМЫШАНСКІЙ, о. Николай ПИСКАНОВСКІЙ, о. Сергій АЛЕКСѢЕВЪ, о. Анатолій ЖУРАКОВСКІЙ, и огромное количество другихъ, (Примѣчаніе: Фамиліи указаны лишь разстрѣлянныхъ, замученныхъ и погибшихъ). Протесты и мольбы лучшихъ представителей Русска/с. 7/го Православія, засвидѣтельствовавшихъ свое исповѣдничество — мученичествомъ — не помогли.
Митрополитъ Сергій, нарушивъ основной православный церковный законъ, основу основъ св. православныхъ каноновъ (34-е апостольское правило, по которому первый епископъ ничего не долженъ творить безъ разсужденія всѣхъ прочихъ епископовъ (— отказался устно, письменно и печатно) внять голосу протестующихъ и обрушился на несогласное съ нимъ духовенство съ самыми страшными прещеніями, квалифицируя всѣхъ несогласныхъ съ его «новой церковной политикой» — «контръ-революціонерами», предавая ихъ тѣмъ самымъ на растерзаніе органовъ Г.П.У.
Послѣ того, какъ всѣ явно протестовавшіе были «ликвидированы» карательными органами богоборческаго государства (т. е. были разстрѣляны, запытаны, сосланы въ ссылки) — истинная Православная Церковь УШЛА ВЪ КАТАКОМБЫ.
Съ явнымъ дальнѣйшимъ нарушеніемъ св. каноновъ, митрополитъ Сергій, при помощи самовластнаго совѣтскаго государства, сталъ патріархомъ. Послѣ его смерти, при помощи тѣхъ-же средствъ, во главѣ совѣтской церкви (будемъ теперь такъ называть) сталъ «патріархъ» АЛЕКСІЙ. (ПРИМѢЧАНІЕ: По вопросу о каноническихъ нарушеніяхъ, совершенныхъ сов. церковью см. замѣчательную книгу — собраніе документальныхъ данныхъ — протоіерея Михаила Польскаго: «Каноническое положеніе высшей церковной власти въ СССР и заграницей» 1948 г.).
Совѣтская церковь нарушила не только св. каноны. Она попрала и основной догматъ Православія — ДОГМАТЪ О ЦЕРКВИ. Вѣдь развѣ къ Совѣтской церкви, послѣ всѣхъ ея «дѣлъ» и «словъ» (а «слова» церкви это ея «дѣла») примѣнимы слова св. догмата: «Единая, Святая, Соборная и Апостольская Церковь»? Не звучитъ-ли это теперь кощунствомъ? Ибо нѣтъ въ ней ни единства, ни святости, ни соборности, ни Апостольскаго духа.
Не цѣлостное единство, а суммарный конгломератъ, не духовный организмъ «тѣла Христова», а лишь формальная церковная организація, въ которой нѣтъ и намека на святость (ибо святость и принципіальная ложь — несовмѣстимы), ни, главное, Апостольскаго духа любви и ревности къ чистотѣ и правдѣ — вотъ что собою представляетъ понятіе нынѣшняя «совѣтская церковь».
Эта церковь совершила нѣчто еще болѣе страшное, чѣмъ нарушеніе каноновъ и догматовъ: ОНА ИЗМѢНИЛА СВ. ДУХУ, солгавъ предъ всѣмъ міромъ, что въ Россіи, именуемой теперь СССР, владычествуетъ не богомерзское правительство богоборческаго самовластія антихристова духа, ненавидящее и гонящее Христа и вѣрную Ему до конца истинную Православную Церковь, а «избранникъ Госпо/с. 8/день, ведущій наше отечество къ благоденствію и славѣ». «Кто можетъ со спокойнымъ сердцемъ слышать эту постыдную лживую похвалу», написалъ по этому поводу въ своемъ посланіи Первосвятитель Русской Зарубежной Церкви митрополитъ Анастасій, гдѣ человѣкоугодничество граничитъ уже съ богохульствомъ. Въ самомъ дѣлѣ, — можно ли допустить, чтобы человѣкъ, обагренный кровью съ головы до ногъ, покрытый преступленіями, какъ проказой и глубоко отравленный ядомъ безбожія, могъ быть названъ «избранникомъ Господнимъ», предназначеннымъ вести нашу Родину къ благоденствію и славѣ»? «Не значитъ-ли это, — продолжаетъ митр. Анастасій, — возводить клевету и хулу на Самого Бога Всевышняго, Который въ такомъ случаѣ являлся бы отвѣтственнымъ за все зло, которое твортся уже много лѣтъ на нашей землѣ большевицкой властью, возглавляемой Сталинымъ»? «Атомная бомба, — заключаетъ митр. Анастасій, — и всѣ другія разрушительныя средства, изобрѣтенныя нынѣшней техникой, поистинѣ менѣе опасны, чѣмъ НРАВСТВЕННОЕ РАЗЛОЖЕНІЕ, какое вносятъ въ русскую душу своимъ примѣромъ высшіе представители гражданской и ЦЕРКОВНОЙ власти. Разложеніе атома приноситъ съ собой только физическое опустошеніе и разрушеніе, а растлѣніе УМА, СЕРДЦА И ВОЛИ влечетъ за собой ДУХОВНУЮ СМЕРТЬ цѣлаго народа, послѣ которой НѢТЪ ВОСКРЕСЕНІЯ».
Какова-же природа той «церковной» власти, которая вноситъ нравственное разложеніе» въ русскую душу и «РАСТЛѢВАЯ УМЪ, СЕРДЦЕ И ВОЛЮ», влечетъ за собой «ДУХОВНУЮ СМЕРТЬ ЦѢЛАГО НАРОДА, послѣ которой «НѢТЪ ВОСКРЕСЕНІЯ»?
«Совѣтская церковь, — пишетъ г. С. П. [проф. И. А. Ильинъ — прим. «Русскаго Портала»] въ своей замѣчательной брошюрѣ «О церкви въ СССР» (Парижъ, 1947 г.), есть учрежденіе совѣтскаго противохристіанскаго тоталитарнаго государства, исполияющее ЕГО порученія, служащее ЕГО цѣлямъ, не могущее ни свободно судить, ни свободно молиться, ни свободно блюсти тайну исповѣди… Только тотъ можетъ считать «патріарха» Алексія «хранителемъ каноновъ», кто никогда не читалъ и не вникалъ въ ихъ глубокій христіанскій смыслъ. Этотъ смыслъ, прежде всего въ свободѣ отъ человѣческаго давленія «на изволеніе Духа Святаго», и на вдохновенномъ повиновеніи Его внушеніямъ… и потому, то, что Алексій можетъ хранить, конечно въ предѣлахъ угодныхъ и удобныхъ совѣтской политической полиціи, — это традиціонная внѣшность историческаго Православія».
Анализируя мотивы и «церковныя» соображенія Высшей Совѣтской церковной власти, — г. С. П, въ той же брошюрѣ пишетъ: «Для чего они это сдѣлали?
/с. 9/
1) Для того чтобы ПОКОРНОСТЬЮ АНТИХРИСТУ погасить или по крайней мѣрѣ смягчить гоненія на вѣрующихъ, на духовенство, на храмы; «купить» передышку цѣною СОДѢЙСТВІЯ большевизму въ Россіи и за границей.
2) Изъ опасенія, какъ бы антихристъ не договорился съ Ватиканомъ объ окончательномъ искорененіи Православія; чтобы въ борьбѣ съ католичествомъ ИМѢТЬ АНТИХРИСТА ЗА СЕБЯ».
«Не подлежитъ, однако, никакому сомнѣнію, — пишетъ дальше С. П., — что будущее Православія опредѣлится не компромиссами съ антихристомъ, а именно тѣмъ героическимъ стояніемъ и исповѣдничествомъ, отъ котораго они (т. е. представители совѣтской церковной власти) такъ предательски отреклись».
Въ заключеніе г. С. П. выдвигаетъ ясный, точный, простой и убѣдительный тезисъ съ которымъ нельзя не согласиться:
«Православіе, подчинившееся совѣтамъ и ставшее орудіемъ мірового антихристіанскаго соблазна — есть не православіе, а соблазнительная ЕРЕСЬ АНТИХРИСТІАНСТВА, облекшаяся въ растерзанныя ризы историческаго Православія».
Всякому непредубѣжденному русскому православному человѣку совершенно ясно, какъ-бы поступилъ въ настоящее время св. митр. Филиппъ, если-бы онъ былъ теперь въ Москвѣ и возглавлялъ бы русскую церковь. Обличившій православнаго царя въ его злодѣяніяхъ, неужели не обличилъ бы еще болѣе грознаго богомерзкаго правителя въ дѣлахъ явно сатанинскихъ? Ибо исповѣданіе ПРАВДЫ для православной Церкви не менѣе обязательно, чѣмъ исповѣданіе вѣры. Путь митрополита Филиппа — путь истинный, а измѣна этому пути — есть измѣна самому духу православія.
Вѣрное своему отцу-діаволу — «отцу лжи», совѣтское государство, въ основу всей своей дѣятельности положило ложь. «Государственно-организованная ложь» — есть явленіе совершенно новое въ исторіи. «Отдѣленная отъ государства» совѣтская церковь — пошла по стопамъ совѣтскаго государства и явила міру «ЦЕРНОВНО-ОРГАНИЗОВАННУЮ ЛОЖЬ». Въ 10 номерѣ «Журнала Московской патріархіи» архіепископъ Александръ пишетъ: «И нынѣ Москва — сердце Россіи — въ миніатюрѣ вся «Святая Русь»». Съ этимъ можно согласиться лишь при условіи, что «миніатюра» есть «кривое зеркало». Характеризуя «патріарха» Алексія, этотъ же архіеп. Александръ пишетъ: «Просвѣщенный Духомъ Святымъ, умудренный святительскимъ опытомъ святѣйшій нашъ своей патріаршей дѣятельностью свидѣтельствуетъ, что нынѣ не время для огненныхъ обличеній св. Іоанна Предтечи, а время милосердія, врачеванія немощныхъ душъ по завѣтамъ преп. Сергія Радонежскаго и Серафима Саровскаго».
/с. 10/Такъ пишетъ въ СССР совѣтскій архіерей. Но иное думаетъ народъ. Вырвавшійся изъ совѣтскаго ада, г. Г. въ статьѣ «Голосъ новаго эмигранта», пишетъ: «Народъ пришелъ къ убѣжденію, что великое горе, свалившееся на него, КАРА БОЖІЯ за его прегрѣшенія… Оздоровленіе народа начинается съ поднятія религіи на такую высоту, на какой она стояла только въ первые вѣка христіанства. Но для этого необходимо, чтобы пастырь духовный былъ готовъ идти на смерть за правду, а не кривить душой… Коммунизмъ будетъ побѣжденъ не атомной бомбой, а крестомъ… И Сталинъ это понялъ лучше другихъ. Сейчасъ, какъ никогда, нужны Минины и Пожарскіе отъ духовенства, которые, не дрогнувъ пошли бы сами и повели за собой народъ, если это будетъ нужно, на Голгоѳу во славу Христову. И народъ пойдетъ за такими пастырями, ибо почва готова. Вотъ почему сейчасъ нашъ главный врагъ не коммунизмъ, а ДУХОВЕНСТВО, перешедшее къ нему на службу, ибо творитъ поистинѣ Каиново дѣло… Мы хотимъ отъ имени всѣхъ русскихъ, проживающихъ въ Италіи, обратиться съ открытымъ письмомъ къ духовенству, перебѣжавшему въ лагерь антихриста»…
Ханжеское лицемѣріе архіепископа Александра слишкомъ ясно. Почему «нынѣ не время» для огненныхъ обличеній св. Іоанна Предтечи, звавшаго къ покаянію? Некого обличать? Не за что? Некому каяться? Не слѣдуетъ каяться? А если наше время по преимуществу время милосердія и снисхожденія, то почему бы къ этому не призвать самого Сталина? Или, быть можетъ, «милосердія и снисхожденія» заслуживаютъ нынѣ только ПАЛАЧИ, А НЕ ЖЕРТВЫ? — Преподобный Сергій Радонежскій и преп. Серафимъ Саровскій никогда такихъ завѣтовъ не давали, ибо учили духу истинной, а не лицемѣрной любви, которая, именно во имя «милосердія и снисхожденія», не исключаетъ и «огненныхъ обличеній» — лучшаго средства для врачеванія душъ.
Ханжеское лицемѣріе, наряду съ низкопоклонствомъ и человѣкоугодничествомъ, становится самой характерной чертой представителей совѣтской церкви и ихъ защитниковъ за рубежомъ. Все чаще и чаще они говорятъ, пишутъ и декларируютъ на тему о любви, снисходительности и прощеніи, о неосужденіи, о необходимости прекратить споры. Этотъ новый видъ «церковнаго толстовства» съ его новой проповѣдью «непротивленія злу» не только насиліемъ, но и ОБЛИЧИТЕЛЬНЫМЪ СЛОВОМЪ — есть самая невыносимая ложь и обманъ.
Въ статьѣ «Легенда о Великомъ инквизиторѣ» Достоевскаго («Лѣтописныя замѣтки». Мюнхенъ, 1947 г.) Іоаннъ Шаховской (нынѣ епископъ въ Америкѣ) написалъ:
/с. 11/ «Христосъ въ молчаніи, которое громче всѣхъ восклицаній и значительнѣе всѣхъ философій, приближается къ своему глубокому врагу и цѣлуетъ его, цѣлуетъ его человѣчность, сквозь лепетъ всѣхъ его злыхъ и лживыхъ словъ. Если бы не было этой любви, кто бы изъ насъ жилъ? Молчаливая любовь страдающей въ мірѣ истины, любовь къ намъ страдающей отъ насъ Истины, — что можетъ быть прекраснѣе этого? ДАЖЕ НА НЕБѢ, МОЖЕТЪ БЫТЬ, НЕ БУДЕТЪ ЭТОЙ КРАСОТЫ, ибо тамъ — родной домъ небесной красоты. Здѣсь она странница терпѣливая, тамъ она хозяйка мірозданія».
Прежде всего для ПРАВОСЛАВНАГО СОЗНАНІЯ совершенно непріемлемы слова: «даже на небѣ б. м. не будетъ этой красоты». Такъ можетъ сказать только увлекшійся поэтъ, но не православный монахъ. Красота на небѣ — Всесовершенная красота, включающая въ себя и всю ту красоту, которая является на землѣ.
Что-же касается основной мысли еп. Іоанна, видящаго «сверхнебесную» красоту въ поцѣлуѣ Христомъ антихриста (ибо Великій инквизиторъ въ «Легендѣ» Достоевскаго высказываетъ идеи антихриста), то она совершенно неправославна. Мысль эта не случайна и является одной изъ основныхъ мыслей — убѣжденій экзальтированнаго поэта-епископа. «Поцѣлуй» въ «Легендѣ» — это лживая идея раціоналиста Ивана Карамазова. Христосъ НИКОГДА не могъ поцѣловать антихриста, т. к. истина не можетъ цѣловать ложь. «Сверххристіанская» любовь — есть духовная прелесть. Дьяволъ можетъ соблазнить тѣмъ, что принимаетъ на себя видъ «Ангела свѣта»… Сатана можетъ искушать тѣмъ, что «Христову правду отрицая», онъ «высшей правды ждетъ страстнѣй, чѣмъ Серафимъ» и «страшенъ тѣмъ, что душу искушая, уму онъ кажется святымъ» (Минскій: «Мой демонъ»).
Какъ Христосъ не можетъ лобызать антихриста, такъ и истинный православный христіанинъ не можетъ, напримѣръ, цѣловать «человѣчность» Сталина «сквозь лепетъ его злыхъ и лживыхъ словъ». Истинное православіе и подлинную Христову любовь мы видимъ въ завѣтѣ митр. Анастасія: «если увидишь ложь и лицемѣріе, РАЗОБЛАЧАЙ ИХЪ ПРЕДЪ ВСѢМИ, хотя бы они были облечены въ порфиру и виссонъ (Рѣчь при нареченіи во епископа Серпуховскаго въ 1906 году).«Непротивленіе злу обличеніемъ»
/с. 12/Почему не спорить и не обличать? Вообще никогда, или только «нынѣ», когда «не время огненныхъ обличеній св. Іоанна Предтечи»?
Споры и обличенія были и будетъ всегда: и во время жизни Спасителя на землѣ, и во время «Дѣяній св. апостоловъ», и во время Вселенскихъ соборовъ, и на протяженіи всей исторіи христіанской церкви, до самого послѣдняго дня міровой исторіи, когда придутъ лжепророки, волки въ овечей шкурѣ, лже-христы и, наконецъ, — самъ антихристъ, котораго должно будетъ обличать и съ которымъ необходимо будетъ спорить.
Далѣе, епископъ Іоаннъ Шаховской, въ своемъ «Церковномъ Дневникѣ», говоря о ревнованіи къ чистотѣ православной вѣры, пишетъ: «къ сожалѣнію оно (ревнованіе) часто сводится въ наши дни къ открытому умонастроенію, ярко выраженному въ Евангеліи первой подготовительной къ Великому посту недѣли. Вѣрующія души ёжатся отъ этихъ хладныхъ волнъ и ледяныхъ брызгъ нашей «непогрѣшимости». Истина же въ томъ, что всѣ мы сейчасъ православные люди грѣшны, и никто изъ насъ не можетъ завертываться въ тогу непогрѣшимости».
Какое отношеніе Евангеліе I-й подготовительной недѣли, гдѣ говорится о мытарѣ и фарисеѣ, имѣетъ къ нашимъ спорамъ и обличеніямъ, продиктованнымъ искреннимъ и горячимъ ревнованіемъ къ чистотѣ православной вѣры? Зачѣмъ спутывать понятіе «ОБЛИЧЕНІЕ ОШИБОКЪ ВЪ ВОПРОСАХЪ ВѢРЫ» съ понятіемъ «НРАВСТВЕННАГО ОСУЖДЕНІЯ ГРѢХОВЪ БЛИЖНЯГО»? И къ чему клевета на исповѣдниковъ, что они «заворачиваются въ тогу непогрѣшимости»?
Пріемъ этотъ не новъ. Вспомнимъ процессъ суда надъ Максимомъ Исповѣдникомъ. Его упрекали въ томъ же, въ чемъ епископъ Іоаннъ упрекаетъ современныхъ исповѣдниковъ и ревнителей за чистоту вѣры. Когда мы, члены Катакомбной Церкви, вырвавшись изъ совѣтскаго ада, обличаемъ «патріарховъ» Сергія и Алексія, за ихъ противоестественный союзъ съ антихристовой властью, а митрополита Ѳеофила и епископа Іоанна за ихъ «сыновній поклонъ трудамъ и подвигу (?) патріарха Алексія», то никакого фарисейства здѣсь нѣтъ и ни въ какую тогу непогрѣшимости мы не заворачиваемся. Мы ясно, просто, искренно предъ лицомъ Божіимъ, изъ глубины нашей религіозной совѣсти, говоримъ, что НРАВСТВЕННО НЕ МОЖЕМЪ ни «благодарить» сов. правительство, ни «отрекаться» отъ исповѣдниковъ и мучениковъ, называя ихъ «пособниками чернаго дѣла», ни считать «идеальными» отношенія прав. церкви съ богоборческимъ государствомъ, ни радоваться «радостямъ» гоните/с. 13/лей всякой религіи, а наипаче прав. Церкви, ни считать Сталина «избранникомъ Господнимъ», какъ это находитъ возможнымъ дѣлать, говорить и даже декларировать совѣтская церковь.
Наша религіозная (а вовсе не политическая, какъ клевещутъ на насъ враги) СОВѢСТЬ не позволяетъ намъ не только «сыновне кланяться» трудамъ и подвигу (!) патріарха Алексія, но даже МОЛЧА СМОТРѢТЬ И СЛУШАТЬ, какъ «кланяются» и защищаютъ совѣтскую церковь другіе.
Если мы не правы — обличите насъ, отвѣтьте намъ по существу, покажите, что мы не правы, но не клевещите на насъ, не называйте насъ фарисеями. Вовсе не съ чувствомъ гордаго превосходства, какое вы приписываете намъ, а съ чувствомъ искренней любви къ Истинѣ, и съ чувствомъ ужаса и святого гнѣва предъ ложью — мы хотимъ подѣлиться со всѣми братьями во Христѣ, нашимъ трагическимъ и мучительнымъ опытомъ лицезрѣнія ЗЛА БЕЗЪ МАСКИ.
Иногда насъ, вырвавшихся «оттуда» упрекаютъ въ томъ, что наши оцѣнки совѣтскаго государства и совѣтской церкви СУБЪЕКТИВНЫ и объясняются тѣми ПСИХОЛОГИЧЕСКИМИ ТРАВМАМИ (т. е. страданіями), которыя мы тамъ перенесли.
Подобное возраженіе представляетъ собою типичную грубую логическую ошибку, именуемую въ логикѣ Argumentum ad hominem (подмѣна логическаго доказательства психологическимъ аргументомъ). Да, мы пережили очень тяжкія страданія за наши обличенія насилія и лжи, которыя мы видѣли въ теоріи и практикѣ государства и совѣтской церкви. Но не чувство личной обиды или оскорбленія и не стремленіе къ мести за пережитое руководятъ нашими высказываніями здѣсь за рубежемъ. Мы благодаримъ Бога за пережитый тяжкій опытъ, мы повторяемъ за св. Іоанномъ Златоустомъ — «слава Богу за все» и никого не призываемъ къ мести.
Но мы и не можемъ и не смѣемъ молчать здѣсь, гдѣ такъ много еще людей совершенно непонимающихъ мистической сущности большевизма и даже НЕ ЗНАЮЩИХЪ многихъ фактовъ, совершающихся «тамъ». Наша аргументація обвиненія совѣт. государства и совѣтской «церкви» — обоснована объективными документальными данными. Мы цитируемъ подлинныя слова «патріарховъ» Сергія и Алексія о «радостяхъ» — «благодарности», «пособникахъ чернаго дѣла», «идеальныхъ взаимоотношеніяхъ», «избранникѣ Господнемъ».
Къ этимъ объективнымъ даннымъ мы присоединяемъ и наши личныя свидѣтельства, свидѣтельства вѣрующихъ православныхъ людей, для которыхъ судьбы православной Церкви дороже жизни, и /с. 14/ свидѣтельства нашей религіозной совѣсти предъ лицемъ Божіимъ. Причемъ-же тутъ «трамвы»? Эти «трамвы» (т. е. опытное знаніе совѣтской дѣйствительности) только помогаютъ намъ скорѣе и точнѣе разоблачить хитро-маскирующагося врага. Если «тамъ» мы обличали ложь и насиліе, то здѣсь, за рубежемъ, мы обличаемъ ОШИБКИ И НЕДОМЫСЛІЯ. Такія ошибки и недомыслія мы видимъ, конечно, не у СОВѢТСКИХЪ ЭКЗАРХОВЪ (у нихъ мы видимъ лишь сугубую ложь и предательство), а у тѣхъ кто «только духовно» (!?) признаетъ себя «чадомъ Московской патріархіи», «при условіи сохраненія полной автономіи».
Такія ошибки мы видимъ, напримѣръ, у епископа Іоанна Шаховского, который квалифицируетъ дѣянія сов. церкви, какъ «святое и смиренное дѣло», а потому и не находитъ словъ для выраженія «достаточной благодарности» «святителямъ и пастырямъ земли русской (благодарящихъ въ свою очередь «избранника Господня» Сталина за его «заботу о православіи»).
Недавно намъ пришлось встрѣтить одного православнаго священника, который бѣжалъ изъ Вост. Германіи, гдѣ онъ пробылъ около 3-хъ лѣтъ въ «юрисдикціи Москов. патріархіи». Пока онъ разсказывалъ о томъ, какъ жестоко пострадали православные священники, не принявшіе Московской патріархіи и о томъ, какъ послѣ вызова «для бесѣдъ» въ Н.К.В.Д. (нынѣ М.В.Д.) ВСѢ православные священники (въ томъ числѣ и разсказывавшій) «не могли не войти въ юрисдикцію Московской патріархіи», а войдя уже должны были исполнять и распоряженія М.В.Д. — его признанія звучали, какъ раскаяніе. Кающагося нельзя было ни обвинять, ни обличать за его малодушіе. И мы всѣ, слушающіе, грустно молчали. Но когда онъ началъ оправдывать себя тѣмъ, что онъ тоже «страдалъ», ибо ему было «тяжело подчиниться» и что его «нравственныя страданія были больше, чѣмъ страданія арестованныхъ и страдавшихъ «только физически», — тогда пришлось его перебить и разъяснить, что «нравственныя страданія» подчинившихся антихристовой власти не являются заслугой и оправданіемъ, а лишь законной заслуженной карой «мукъ совѣсти». Ставить себѣ въ заслугу «муки совѣсти» — НРАВСТВЕННО НЕВО3МОЖНО. Ибо тогда пришлось бы оправдать и Іудины страданія съ его самоубійствомъ. Христіанская же нравственность даетъ намъ другой примѣръ — образъ, который д. б. ОБРАЗЦОМЪ нашего повѣденія послѣ грѣха отреченія отъ Христа — это образъ «горько-плачущаго» въ раскаяніи Апостола Петра.
Защитники сов. церкви иногда указываютъ на то, что «патріархи» Сергій и Алексій пошли на компромиссы съ совѣтскимъ правительствомъ ради церковной икономіи, чтобы предотвратить полное уничтоженіе церкви въ Россіи.
/с. 15/Это утвержденіе глубоко ошибочно.
Православная Церковь до 1927 года качественно только РОСЛА ОТЪ ПРЕСЛѢДОВАНІЙ (какъ это всегда было и будетъ, ибо «кровь мучениковъ — сѣмя христіанства»). Совѣтское правительство потому и перемѣнило свою тактику борьбы, что убѣдилось въ непобѣдимости православной вѣры только преслѣдованіями и гоненіями. «Патріархи» Сергій и Алексій ПОМОГЛИ сов. власти въ ея борьбѣ съ Церковью. Во время войны, если бы не было компромиссовъ Сергія и Алексія, совѣтское правительство вынуждено — было бы пойти на неизмѣримо большія уступки чистой и безкомпромиссной Церкви мучениковъ и исповѣдниковъ. Глубоко вѣрно и справедливо пишетъ одинъ зарубежный Архипастырь (Письмо пастыря пастырю», 1947 г. Парижъ) по этому поводу: «Вслѣдствіе компромисса съ властью митрополита Сергія и полнаго порабощенія патріарха Алексія, власть продала свои уступки церкви страшно дорогой цѣной, ПРОНИКНУВЪ въ самый аппаратъ внѣшняго управленія церковью. Теперь совѣтская власть можетъ, не отказываясь отъ своей основной задачи — борьбы съ религіей, продолжая осуществлять ее, въ то же время позволять возстанавливать храмы и монастыри, позволять богомольцамъ наполнять эти храмы. Вожжи всего руководства этими храмами, этими монастырями, этими богомольцами находятся всецѣло въ рукахъ совѣтской власти черезъ совершенно покорный ей церковный административный аппаратъ.
Если бы всѣ епископы въ 1927 году послѣдовали за митр. Сергіемъ — православная вѣра въ настоящее время была бы на глубокомъ ущербѣ. Только благодаря исповѣдничеству и мученичеству, ГЛАВНЫМЪ ОБРАЗОМЪ ЕПИСКОПАТА, не пошедшаго за митр. Сергіемъ — въ СССР до сихъ поръ существуетъ непобѣдимая и неискоренимая Катакомбная Церковь, духовно питающая истинно православныхъ людей.
Совѣтская пропаганда пыталась убѣдить весь міръ въ томъ, что никакой Катакомбной Церкви въ СССР не существуетъ, и кое-кого убѣдила въ этомъ.
Отрицать наличіе Катакомбной Церкви — значитъ совершенно не знать, и не понимать того, что происходитъ сейчасъ на нашей родинѣ. Если не подлежитъ никакому сомнѣнію, что ненавидящихъ совѣтскую власть въ СССР БОЛЬШИНСТВО, то еще болѣе ясно, что большинство истинно вѣрующихъ православныхъ людей не признаётъ совѣтскую церковь. Указаніе на переполненіе храмовъ — не опровергаетъ указаннаго выше. Совѣтскіе храмы переполнены потому, что СЛИШКОМЪ МАЛО вообще теперь имѣется храмовъ въ СССР, въ то время какъ количество вѣрующихъ, несмотря на всѣ усилія и хитрости антихристіанской пропаганды во время вой/с. 16/ны и послѣ, необыкновенно увеличивалось. Требованіе точныхъ свѣдѣній о катакомбной церкви съ указаніемъ именъ и мѣстъ — есть или крайняя наивность, или крайнее недомысліе, или чистая провокація. Въ «тайныхъ» (мы ихъ называемъ катакомбными) церквахъ имѣются и тайные епископы, и тайные священники и тайное монашество, но ихъ слишкомъ мало для того, чтобы ОКОРМЛЯТЬ ВСѢХЪ, не могущихъ ходить въ Алексѣевскіе храмы. Поэтому тайныя церковныя богослуженія происходятъ рѣдко. Но общія молитвы (иногда ихъ называютъ сборами «на свѣщу») главнымъ образомь СЪ ЧТЕНІЕМЪ АКАѲИСТОВЪ происходятъ очень часто и охватываютъ огромное количество молящихся. Кромѣ того Катакомбная Церковь возстановила обычай первыхъ вѣковъ христіанства — періода гоненій, разрѣшивъ благоговѣйно хранить у себя въ домахъ частицу Св. Даровъ, чтобы имѣть возможность причаститься въ минуту смертной опасности и передъ пытками. Вся полнота несказанной духовной красоты Русской невидимой, тайной, Катакомбной Церкви станетъ явной міру только тогда, когда сгинетъ съ нашей родины богомерзкое совѣтское государство и порабощенная имъ духовно — совѣтская церковь.
«Свободы молитвы и проповѣди» въ совѣтской церкви нѣтъ. Совѣтская церковь требуетъ полной лойяльности къ совѣтскому государству. Эта «ЛОЙЯЛЬНОСТЬ» понимается весьма своеобразно. Такъ, напримѣръ, нельзя говорить правду о томъ, что происходитъ въ СССР, ибо это будетъ «политическое преступленіе». НЕЛЬЗЯ КРИТИКОВАТЬ АТЕИЗМЪ И МАТЕРІАЛИЗМЪ, ибо это будетъ тоже «политическое преступленіе». Нельзя критиковать и не признавать совѣтскую церковь, ибо и это тоже будетъ несомнѣнно «политическое преступленіе». Участіе въ Катакомбной Церкви необычайно сурово карается. Молиться можно только ЗА УСПѢХИ государственной власти (т. е. за успѣхъ богоборческаго самовластія). Молиться-же о смягченіи злыхъ сердецъ, о вразумленіи заблудшихся, или объ избавленіи церкви отъ гоненій категорически запрещено. Также запрещено молиться за находящихся въ тюрьмахъ и ссылкахъ. ЗА ГОНИТЕЛЕЙ МОЛИТЬСЯ МОЖНО (лишь объ ихъ успѣхахъ), А ЗА ГОНИМЫХЪ НЕЛЬЗЯ. Антирелигіозныя лекціи происходятъ въ СССР повсюду, но АПОЛОГЕТИЧЕСКІЯ ДИСКУССІИ ЗАПРЕЩЕНЫ. Въ отвѣтъ на заявленія пропагандистовъ атеизма, «наука доказала, что Бога нѣтъ» — священники не имѣютъ права возражать, а ихъ молчаніе объясняется этими же пропагандистами какъ «безсиліе темноты и невѣжества въ борьбѣ съ наукой».
Совѣтская церковь подчиняется этимъ наглымъ требованіямъ и МОЛЧИТЪ. Но вѣдь тогда, воистину, «молчаніемъ предается Богъ».
Несмотря на кошмарный терроръ, среди истинно и твердо православныхъ вѣрующихъ людей иногда находятся такіе, которые не /с. 17/ могутъ соучаствовать въ постоянной лжи, особенно когда эта ложь насилуетъ ихъ религіозную совѣсть (напримѣръ признаніе Сталина «избранникомъ Господнимъ»). Такіе православные люди хотятъ быть исповѣдниками и мучениками за вѣру Христову. Но тогда совѣтская церковь начинаетъ ихъ клеймить «политическими преступниками» и «пособниками чернаго дѣла», ИБО ИСПОВѢДНИЧЕСТВО И МУЧЕНИЧЕСТВО ВЪ БОГОБОРЧЕСКОМЪ СОВѢТСКОМЪ ГОСУДАРСТВѢ ЗАПРЕЩАЕТСЯ НЕ ТОЛЬКО ГОСУДАРСТВОМЪ, НО И «ОТДѢЛЕННОЙ» ОТЪ НЕГО СОВѢТСКОЙ ЦЕРКОВЬЮ.
Послѣ всего вышесказаннаго о природѣ и характерѣ совѣтской церкви вполнѣ естественно возникаетъ вопросъ: БЛАГОДАТНА-ЛИ ЭТА ЦЕРКОВЬ?
Посмотримъ СЪ ОСОБЫМЪ ВНИМАНІЕМЪ, что говорится въ защиту благодатности совѣтской церкви. «Патріарха» Алексія признали (!?) всѣ Восточные патріархи, слѣдовательно онъ правъ и возглавляемая имъ церковь благодатна, — говорятъ одни.
Вопросъ о признаніи совѣтской церкви Вселенскими патріархами — неясенъ. Общеніе послѣднихъ съ Московской патріархіей, по нашему глубокому убѣжденію, основано НА НЕЗНАНІИ, НА НЕПОНИМАНІИ Восточными патріархами сущности совѣтской церкви. Ошибки Восточныхъ патріарховъ въ отношеніи къ св. патріарху Тихону нынѣ яснѣе всего показываютъ, что и дальнѣйшее общеніе Восточныхъ патріарховъ съ совѣтскимъ государствомъ не гарантировано отъ новыхъ ошибокъ. Если мы видѣли ошибки и недомыслія въ отношеніи къ Московской патріархіи со стороны Русскаго Епископата (напримѣръ группы м. Ѳеофила), то ошибки болѣе далеко въ духовномъ отношеніи стоящихъ отъ русской жизни восточныхъ патріарховъ — тѣмъ болѣе возможны.
Общеніе, основанное на незнаніи истинныхъ фактовъ, еще не есть ПРИЗНАНІЕ. Однимъ словомъ, повторяемъ, вопросъ о признаніи еще неясенъ.
Но если бы И ВСѢ ВОСТОЧНЫЕ ПАТРІАРХИ признали ЛОЖЬ ЗА ИСТИНУ, ЛОЖЬ отъ этого НЕ СТАЛА БЫ ИСТИНОЙ. Истина не перестаетъ быть истиной отъ того, что отъ нея отрекутся «даже избранные» и можетъ быть отрекутся даже почти всѣ, что возможно будетъ въ послѣдніе дни. («Сынъ человѣческій, пришедъ, найдетъ-ли вѣру на землѣ»? Лк. 18, 8). Поэтому, памятуя примѣръ св. Максима Исповѣдника (противъ котораго были и «соборъ», и патріархи, и императоръ), мы не можемъ признавать только формальнаго подхода къ разрѣшенію религіозной истины достаточнымъ.
Гораздо серьезнѣе и сильнѣе, на первый взглядъ, представляются другія соображенія въ защиту благодатности совѣтской церкви.
/с. 18/Эти аргументы слѣдующіе.
Измученный, изстрадавшійся, несчастный русскій народъ идетъ въ совѣтскіе открытые храмы, чтобы получить тамъ утѣшеніе. Вотъ ради этихъ многомилліонныхъ народныхъ массъ, приносящихъ въ церковь вѣру, свои молитвы, свои скорби, свои слезы можетъ быть и сохраняется въ совѣтской церкви благодать и совершаются таинства, несмотря на то, что Высшая церковная іерархія погрѣшила, войдя въ компромиссъ съ сов. государствомъ. Приходящіе въ совѣтскіе храмы слышатъ богослуженія, на которыхъ читаютъ Евангельскія слова, молятся на чудотворныя иконы, умиляются дивнымъ церковнымъ пѣснопѣніемъ, каются въ грѣхахъ и со страхомъ Божіимъ подходятъ къ Св. Чашѣ, чтобы пріобщиться Св. Тайнъ. Ради нихъ, ради этихъ простыхъ вѣрующихъ людей, не разбирающихся въ сложныхъ и тонкихъ богословскихъ вопросахъ, не понимающихъ и часто ничего не знающихъ о юрисдикціонныхъ разногласіяхъ у духовенства, можетъ быть и совершаются Св. Таинства. Неужели милосердый Господь не дастъ этимъ простымъ, наивнымъ безхитроснымъ, просто по-дѣтски вѣрующимъ людямъ никакого утѣшенія?
«Не надо намъ никакихъ политическихъ разсужденій, не надо намъ никакихъ разъясненій объ юрисдикціяхъ, а раскажите намъ, батюшка, лучше о Горнемъ Іерусалимѣ», говорятъ иногда эти простые вѣрующіе люди (по свидѣтельствамъ одного священника).
«На страшномъ судѣ Господь спроситъ насъ не ОБЪ ОТВЛЕЧЕННЫХЪ ИСТИНАХЪ, а о томъ, посѣщали ли мы больныхъ, въ темницахъ сущихъ, одѣли ли нагого, накормили или напоили голоднаго и жаждущаго», — говорятъ другіе. (Слова одного «просто вѣрующаго» профессора).
Попробуемъ отвѣтить на всѣ эти возраженія.
Прежде всего: благодать и совершеніе таинствъ не зависятъ отъ «достоинства или недостоинства» воспринимающихъ ихъ. Отъ «достоинства» или «недостоинства» зависитъ лишь ДѢЙСТВІЯ ЭТИХЪ таинствъ на ИХЪ души. Для чего же были установлены св. каноны и св. догматы? Для чего шла борьба съ ересями?
Въ безблагодатной церкви благодать не появится только отъ того, что въ эту церковь войдутъ вѣрующіе, но обманутые люди. Въ «живую» и «обновленческую» церковь тоже, вѣдь, иногда заходили «простые вѣрующіе люди», не разбиравшіеся въ «богословскихъ тонкостяхъ» и ничего не понимающіе въ вопросахъ юрисдикцій. Неужели ради нихъ тамъ совершались св. таинства?
Если «измученный, изстрадавшійся, несчастный русскій народъ «идетъ съ великой скорбью и слезами, съ жаждой утѣшенія въ /с. 19/ совѣтскіе храмы, то онъ, конечно, утѣшеніе тамъ получаетъ. Но какое это утѣшеніе? Духовное или душевное? Благодатное или просто психологическое? Утѣшеніе черезъ св. таинства благодати или черезъ простой моральный «катарсисъ»? Вѣдь и исповѣдь можетъ быть только психологической (которую изучаетъ психоанализъ), а можетъ быть и таинствомъ покаянія. Можно молиться и плакать, и сокрушаться о грѣхахъ у себя дома и получать отъ Бога и утѣшеніе, и умиленіе и прощеніе многихъ прегрѣшеній. То, что зависитъ отъ самого человѣка, отъ силы его молитвы и искренности его покаянія, онъ получаетъ какъ дома, такъ и въ безблагодатной церкви. А вотъ того, что зависитъ отъ благодати св. таинствъ благодатной Церкви и ея іерархіи — онъ въ совѣтской церкви, если она безблагодатна, получить не можетъ.
Совѣтская церковь сохранила не только ОДЕЖДЫ Русской Православной Церкви (внѣшній видъ храма, внѣшнюю сторону богослуженія), но и ТѢЛО ЕЯ (обрядовая сторона и формальная церковная организація) и даже ДУШУ ЕЯ (душевныя переживанія молящихся), но [не] ДУХЪ Православія, ДУХЪ ХРИСТОВОЙ ПРАВДЫ, который животворитъ и душу и тѣло. А вѣдь сказано: «Духа не угашайте» (1 Ѳес. 5, 19).
Безблагодатная церковь страшна не для ДУШЕВНЫХЪ ЛЮДЕЙ (ибо они получаютъ то душевное утѣшеніе и удовлетвореніе, котораго они ТОЛЬКО и ищутъ), а для ДУХОВНЫХЪ, которые ищутъ чисто ДУХОВНАГО благодатнаго утѣшенія въ св. таинствахъ — и не находятъ. Душевныя слезы приносятъ и душевныя утѣшенія въ сов. храмахъ. Эстетическія воспріятія благолѣпія храма и прекраснаго церковнаго пѣнія — приносятъ и эстетическое услажденіе въ этихъ храмахъ, но ДУХОВНЫЯ слезы, жаждущія таинственной благодатной помощи свыше — утерты въ совѣтской церкви быть не могутъ. Вотъ почему люди духовные, «живущіе въ церкви», а не заходящіе въ нее только — духовно задыхаются въ совѣтскихъ храмахъ, потому что не могутъ не чувствовать ЛЖИ И ОБМАНА, ФАЛЬШИ и другихъ мерзостей духовнаго «запустѣнія» на святомъ мѣстѣ.
Указаніе на то, что «простые вѣрующіе люди» не разбираются въ сложныхъ богословскихъ вопросахъ и юрисдикціонныхъ тонкостяхъ — не является ни заслугой этихъ «простовѣрующихъ», ни защитой благодатности совѣтской церкви.
Для пониманія и ощущенія благодатности вовсе не требуется непремѣнно быть образованнымъ въ богословскихъ и философскихъ вопросахъ. Наоборотъ, слишкомъ большая образованность часто даже мѣшаетъ человѣку понять простоту благодатной истины (какъ это мы видимъ на примѣрѣ Бердяева, Мережковскаго и др.). /с. 20/ Честный, цѣломудренный умъ, не полагающійся на себя, а питающійся умомъ Христовымъ, и чистое любвеобильное Христовою любовью сердце — вотъ православныя условія трезвенности и разсужденія, помогающія вѣрующему церковному человѣку правильно разбираться рѣшительно во всѣхъ вопросахъ. Кто «живетъ въ Церкви» и дышетъ ароматомъ ея таинствъ, кто имѣетъ въ себѣ хоть каплю ДУХОВНОСТИ, тотъ не можетъ не разбираться какъ въ «сложныхъ богословскихъ вопросахъ», такъ и въ «юрисдикціонныхъ тонкостяхъ», ибо въ этихъ-то тонкостяхъ и опредѣляется — ГДѢ ИСТИНА И ГДѢ ЛОЖЬ.
Отмежевываться принципіально отъ всякой политики истинно православному человѣку также нельзя, ибо РЕЛИГІЯ И ПОЛИТИКА ВЪ НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ ОРГАНИЧЕСКИ СЛИТЫ. Вопросъ — со Христомъ или противъ Христа имѣетъ нынѣ политическое значеніе, ибо обязываетъ протестовать противъ тѣхъ политическихъ системъ, которыя главной своей цѣлью ставятъ уничтоженіе христіанства. Кто отрицаетъ въ настоящее время необходимость политическихъ разсужденій и юрисдикціонныхъ разъясненій, — тотъ отрицаетъ необходимость различать духъ истины отъ духа лжи, тотъ отрицаетъ необходимость обнаруживать волковъ въ овечьей шкурѣ и узнавать — гдѣ Христосъ и гдѣ антихристъ. Вѣдь вся дѣятельность антихриста будетъ носить непремѣнно и политическій характеръ, хотя бы потому, что безъ политической власти онъ не сможетъ завершить своего дѣла. Путь «къ Горнему Іерусалиму» начинается на землѣ, гдѣ даже величайшіе святые не отрицали необходимости христіанской политики и лично всегда принадлежали къ строго опредѣленной церковной ОГРАДѢ, которая нынѣ называется «церковной юрисдикціей».
На Страшномъ Судѣ Господь спроситъ не только о томъ, накормили ли вы голоднаго, но ГЛАВНЫМЪ ОБРАЗОМЪ, о томъ ВО ИМЯ КОГО и для чего вы это сдѣлали: для Бога, для собственной славы или въ интересахъ антихриста? Вѣдь если вы, подобно коммунистамъ, будете кормить только тѣхъ голодныхъ, которые ради хлѣба земного отрекутся отъ Хлѣба Небеснаго, — то какая вамъ за это будетъ награда отъ Господа?
«Духъ дышетъ, гдѣ хочетъ», Всемогущій Господь можетъ, когда захочетъ, нарушить и «естества чинъ». Благодать Духа Святаго можетъ проявиться вездѣ. Дѣти играли въ св. Евхаристію — и Духъ Святый совершилъ вдругъ св. таинство. Смѣясь и глумясь надъ христіанами, пародировалъ св. таинство крещеніе одинъ язычникъ въ циркѣ, и вдругъ — св. таинство совершилось (Св. Перфурій). Господь можетъ сотворить чудо и въ совѣтской церкви — и совершить тамъ св. таинство Евхаристіи. Но ни /с. 21/ дѣтскую игру, ни циркъ, ни совѣтскую церковь мы не можемъ отъ этого признать постояннымъ благодатнымъ учрежденіемъ.
Зная сущность совѣтскаго государства (духъ антихриста) и сущность совѣтской церкви (сотрудничество съ антихристомъ), мы не смѣемъ не усумниться въ благодатности этой церкви. А можетъ-ли православный христіанинъ подходить СЪ СОМНѢНІЕМЪ къ св. чашѣ? Но почему мы говоримъ «СОМНѢВАЕМСЯ», а не говоримъ просто: «нѣтъ»? Потому что въ защиту ВО3МОЖНОСТИ сохраненія ДО НѢКОТОРЫХЪ ПОРЪ благодатности и въ совѣтской церкви — имѣется еще одно соображеніе. Это соображеніе высказано однимъ изъ замѣчательнѣйшихъ современныхъ Архипастырей (См. «Письмо пастыря къ пастырю», Сборникъ «Троица» 1947 годъ, Парижъ).
«Жизнь церкви всегда является ПРОЦЕССОМЪ… Когда Церковь Христова выдѣлялась изъ церкви ветхозавѣтной, это тоже былъ длительный, имѣвшій много этаповъ процессъ. Анна и Каіафа, съ одной стороны, апостолы и ихъ ближайшіе послѣдователи, съ другой стороны, это были сразу обозначавшіеся вѣхи двухъ противоположныхъ становъ. Но въ Синедреонѣ были Іосифъ Аримаѳейскій, Никодимъ и Гамаліилъ, ставшіе потомъ мучениками Христовыми, и сами апостолы каждый день единодушно пребывали въ храмѣ (Дѣян. 2, 46), а это былъ храмъ, руководимый Анною и Каіафою, и это уже было послѣ Пятидесятницы, т. е. когда апостолы были уже преисполнены Духомъ Святымъ.
Вопросъ, рѣшаемый этими процессами, предлежитъ каждому человѣку. «Патріархъ» Алексій и его ближайшіе сотрудники явственно разрѣшили его для себя: они — въ полномъ, совершенно недвусмысленномъ исповѣданномъ единеніи съ богоборческой властью и противъ мучениковъ Христовыхъ. Но прочіе, весь этотъ народъ, наполняющій церкви, развѣ онъ за одно съ «патріархомъ» въ этомъ вопросѣ? Нѣтъ, они не участвуютъ въ совѣтѣ и въ дѣлахъ ихъ, не участвуютъ въ дѣлахъ патріархіи, т. е. въ той черной сторонѣ ея дѣла, которая связываетъ ее съ врагами Божіими и отдѣляетъ отъ Христа. И если формально они не отъединяются отъ патріарха и его клира, то это только по внѣшнимъ причинамъ, по НЕЗРѢЛОСТИ ЭТОГО ДѢЛА ВЪ ДАННЫЙ МОМЕНТЪ, какъ апостолъ Іоаннъ, тотъ самый, который потомъ назоветъ непринявшую Христа Синагогу «сборищемъ сатанинскимъ», первоначально вмѣстѣ съ апостоломъ Петромъ ходили въ нее для молитвы. (Дѣян. 3, 1)».
Соображенія, высказанныя здѣсь, чрезвычайно серьезны. Что отпаденіе церкви отъ Бога и превращеніе ее въ «сборище сатаны» есть ПРОЦЕССЪ, съ этимъ нельзя не согласится. Но совѣтская /с. 22/ церковь встала на путь, который ведетъ ее къ этому «сборищу» — въ этомъ не можетъ быть никакого сомнѣнія. Церковь, находящаяся въ «идеальномъ» отношеніи съ государствомъ богоборческаго самовластія, ставящаго своей основной задачей антихристово дѣло; церковь, отрекшаяся «отъ столпа и утвержденія» Христовой правды — исповѣдничества и мученичества и зовущая насъ на «подвигъ» человѣкоугодничества и кощунственной церковно-организованной лжи; церковь, именующая вождя міровыхъ антихристіанскихъ силъ — Сталина «Избранникомъ Господнимъ», — безусловно встала на тотъ страшный путь, сотрудничества съ антихристомъ, который ведетъ ее къ превращенію изъ церкви Христовой въ «сборище сатанинское».
Это приводитъ насъ въ ужасъ. И мы, православные русскіе люди, не предрѣшая окончательнаго суда надъ сов. церковью, суда, который, по «произволенію» Св. Духа вынесетъ въ свое время, Русскій Православный Соборъ, должны ясно и опредѣленно сказать: отъ какого бы то ни было общенія съ совѣтской церковью мы ОТКАЗЫВАЕМСЯ, ибо СОМНѢВАЕМСЯ ВЪ ЕЯ БЛАГОДАТНОСТИ.
Профессоръ Ив. Андреевъ.
Источникъ:Проф. И. Андреевъ. Благодатна-ли совѣтская церковь? — Jordanville: Holy Trinity Monastery, 1948. — 23 с.
