Св. патриарх Тихон за свою краткую деятельность Первосвятителя Российской Православной Церкви (1918-1925 гг.) вёл корабль церковный по бурному морю страшных событий необычайно мудро.
Для облегчения невероятных страданий духовенства и мирян, гонимых безбожной властью, он шел на целый ряд уступок и компромиссов. Советская власть не удовлетворялась этими уступками и требовала духовного порабощения Церкви государству. Тогда св. патриарх прекратил всякие уступки, за что и был арестован, а затем скоропостижно скончался, по-видимому отравленный, в 1925 г.
После смерти св. патриарха остались в силе три его замечательных распоряжения, которые легли в основу истинного пути Русской Православной Церкви.
Первое — касалось сущности советской власти, которую св. патриарх Тихон квалифицировал как власть антихристову, а поэтому подлежащую анафематствованию. Советская власть была проклята св. патриархом.
Второе распоряжение — это предсмертный призыв ко всем православным русским людям в России: «Зову вас, возлюбленные чада Православной Церкви, зову вас с собой на страдания!».
Третье распоряжение — касалось всех русских православных людей «в рассеянии по всему миру сущих». В специальном Указе от 7/20 ноября 1920 г. за № 362 предлагалось всем православным людям за границами СССР объединиться и создать Высший Церковный Административный Центр. Под управлением этого Центра всем в рассеянии сущим православным русским людям предлагалось жить обособленно от Российской Матери-Церкви до тех пор, пока не установится в Ней свобода и порядок.
Согласно этому Указу и создалась Зарубежная Русская Православная Церковь под высшим руководством русского заграничного Собора и Синода, представителем которого, после смерти высокопреосвященнейшего митрополита Антония, вплоть до настоящего времени является высокопреосвященнейший митрополит Анастасий. Эта Церковь — единственная мистически, и канонически, и исторически истинная Православная Русская Церковь за границами СССР.
Враг рода человеческого, великий клеветник, лжец и человекоубийца — дьявол, после смерти св. патриарха Тихона обрушился всеми силами на Православную Русскую Церковь, желая её уничтожить или поработить.
За пределами СССР начались нестроения, разделения, расколы, но верная заветам и повелениям св. патриарха Тихона Русская Зарубежная Церковь, под руководством Русского Архиерейского Синода за границей, — осталась непорочной Христовой Невестой, а потому, согласно неложному обещанию Самого Спасителя, — и неодолимой самим адом!
Если жизнь заграницей Русской Церкви была обильна тяжелыми драматическими событиями, то жизнь Российской Православной Церкви в СССР оказалась воистину трагедией!
После смерти св. патриарха Тихона местоблюстителем патриаршего престола стал митрополит Пётр Крутицкий. Он оказался непоколебимым «камнем» и бесстрашным мучеником за чистоту веры Христовой. Никакие соблазны, никакие угрозы, никакие пытки и истязания не смогли поколебать великомученика — Первосвятителя Российской Православной Церкви. Имя его навсегда войдёт в историю Русской Церкви наряду с именами митрополита Филиппа и патриарха Гермогена.
Арестованный, сосланный, запытанный невероятными пытками и замученный до смерти, митрополит Пётр остался непоколебимым и не подписал Декларации, которую требовала от него советская власть.
Его последним повелением было указание, чтобы его имя как символ единства Русской Церкви продолжало возноситься за литургией во всём православном мире, несмотря даже на слухи о его смерти, до тех пор, пока смерть его не будет вполне точно установлена (см. об этом свидетельство епископа Дамаскина, викария Черниговского).
После ареста местоблюстителя, заместителем местоблюстителя патриаршего престола стал митрополит Сергий Нижегородский в 1926 году.
В 1927 году митрополит Сергий изменил заветам св. патриарха Тихона и митрополита Петра и выпустил свою знаменитую Декларацию, в которой призывал православных людей «радоваться» радостям богоборческой власти и вынести этой проклятой антихристовой власти всенародную благодарность «за внимание к нуждам православного населения».
Памятуя невероятные гонения на Православную Церковь, мученическую смерть митрополита Вениамина и «иже с ним», арест и смерть св. патриарха Тихона, ссылку и страдания митрополита Петра, разрушение храмов, уничтожение монастырей, кощунство над мощами, запрещение колокольного звона, устройство «комсомольской пасхи», заточение многих сотен епископов (в 1927 году томилось в концлагерях свыше 200 епископов), десятков тысяч священнослужителей и монашествующих, миллионы верующих христиан, осуждённых по церковным делам, — истинно православные люди не смогли принять Декларации митрополита Сергия: произошел церковный раскол 1927 года.
Во главе истинно православных людей, оставшихся верными св. патриарху Тихону, проклявшему советскую власть и звавшему верных чад Православной Церкви на мучения, и митрополиту Петру, сосланному на страдания за то, что он не согласился подписать той Декларации, которую подписал митрополит Сергий, — стал Петроградский митрополит Иосиф.
Приверженцев митрополита Сергия стали называть «сергианами», а последователей митрополита Иосифа, — «иосифлянами».
Одобрение позиции митрополита Иосифа было получено из ссылки от митрополита Петра Крутицкого и от митрополита Кирилла Казанского.
Центром истинного Православия 1928-1929 гг. становится в Петрограде «Храм Воскресения на крови» (на месте убиения императора Александра II). Настоятелем этого храма был митрофорный протоиерей о. Василий Верюжский. Кроме этого храма, в руках «иосифлян» было еще несколько церквей в Петрограде и его окрестностях: Петроградский храм во имя св. Николая-чудотворца, при убежище престарелых артистов на Петровском острове (настоятелем этого храма был протоиерей о. Виктор Добронравов); храм во имя Тихвинской Божией Матери в Лесном (где настоятелем был протоиерей о. Александр Советов), храм в «Стрельне» (настоятель — о. Измаил) и некоторые другие. В храме Воскресения на крови, кроме о. Василия Верюжского, выступали замечательные проповедники: протоиерей о. Феодор Константинович Андреев (друг о. Павла Флоренского), бывший профессор Московской духовной академии, и протоиерей о. Сергий Тихомиров. Отец Феодор был духовником многих академиков Академии Наук и профессоров Петроградского университета.
В 1929 году умер замученный пытками допросов в тюрьмах и выпущенный «умирать дома» о. Феодор, профессор Андреев. Похороны этого замечательного проповедника приняли грандиозно-демонстративный характер. «Со времён похорон Достоевского Петербург не видел такого скопления народа», — писал профессор А.И. Бриллиантов своему другу.
К 1930 году были закрыты все «иосифлянские» церкви, за исключением одной (Тихвинской Божией Матери в Лесном). В 1930 году были расстреляны все наиболее видные «иосифляне»: епископ Максим, протоиерей Николай Прозоров, протоиерей Сергий Тихомиров, протоиерей Александр Кремышанский, иерей Сергий Алексеев и др. Архиепископ Димитрий (Гдовский) был заточен на 10 лет в Ярославский политизолятор, где и погиб.
Митрополит Иосиф, епископ Сергий Нарвский, со множеством духовенства и мирян были сосланы в концлагеря. Многие миряне были арестованы и высланы только за то, что они посещали единственную «иосифлянскую» церковь в Лесном. В 1936 году эта церковь была тоже закрыта.
Еще с 1928 года начались в Петрограде отдельные тайные богослужения по домам. После 1930 года количество тайных богослужений значительно увеличилось. А с 1937 года можно считать Катакомбную Православную Церковь вполне оформленной. В остальной России, особенно в Сибири, катакомбные церкви создались несколько раньше. В Москве катакомбных богослужений было недостаточно, и многие москвичи окормлялись в Петрограде. Никакого административного центра и управления катакомбными церквами не было. Духовными руководителями считались митрополит Кирилл и митрополит Иосиф. Главой Церкви признавался законный местоблюститель патриаршего престола митрополит Пётр Крутицкий, а после его смерти — митрополит Иосиф. В 1929-1930 годах в Соловецком концлагере, где оказались вместе несколько «иосифлянских» епископов (Максим Серпуховский, Виктор, викарий Вятский, Илларион, викарий Смоленский, и Нектарий Трезвинский), — были тайные хиротонии. Появились тайные епископы и огромное количество тайных священников. Мне лично известна лишь Петроградская область и происходившие в ней тайные катакомбные богослужения за период с 1937 по 1941 гг. включительно. Затем мне пришлось встретиться с участниками катакомбных богослужений в 1942-1945 гг. (из разных мест России): после 1945 года у меня сведений нет.
В Петрограде и Петроградской области с 1937 по 1941 год было чрезвычайно много катакомбных богослужений. Где только эти богослужения не происходили? На квартирах некоторых академиков, профессоров Военно-Медицинской Академии и Петроградского университета, в помещении морского техникума, школе подводного плавания, в школе взрослых водного транспорта, в помещениях больниц, в некоторых учреждениях, куда вход был только по пропускам. Очень интенсивно шли тайные богослужения в пригородах Петрограда и более отдалённых от него местечках: в Шувалово, Озерках, деревне Юкки под Левашево, на станции Поповка, в Колпино, Саблино, Чудово, Малая Вишера, Окуловка, на станции Оксочи (в детской колонии им. Ушинского), в Гатчине (на квартире почитателей знаменитой подвижницы матушки Марии), в Елизаветино, Волосово, Ораниенбауме, Мартышкино, Стрельне (где подвизался замечательный священник о. Измаил) и многих других местах.
Гонения на катакомбную Церковь, которую митрополит Сергий, признав «контрреволюцией», а молящихся в ней, — «политическими преступниками», — предал на растерзание безбожной власти, — были необычайно жестокие.
Особенно много было арестовано и запытано до смерти за время 1937-1938 гг. в так называемое «ежовское время».
Поэтому с 1939 года катакомбные церкви стали чрезвычайно оберегаться, и попасть в них было чрезвычайно трудно. Но искренно ищущие находили. И, если количество тайных катакомбных богослужений в 1939 году значительно сократилось, то качество их необычайно духовно выросло. Воистину это были новые первохристианские времена: легенда о дивном невидимом граде Китеже превращалась в явь! Как мне пришлось слышать позднее, за время войны, особенно после избрания митрополита Сергия советским патриархом, катакомбные богослужения, несмотря на жесточайшие гонения, вновь усилились, ибо истинно православные люди не могли примириться с полным духовным порабощением Православной Церкви проклятому антихристову режиму. При патриархе Алексии (Симанском) гонения еще более усилились, ибо теперь уже нет никаких оправданий тем, кто не посещает открытых храмов и совершает тайные богослужения на дому! «Участники катакомбных церквей причислены были к самым тяжким политическим преступникам!». Но «к злодеям причтён» был даже и Сам Спаситель!
Отсюда ясно, как приходится хранить и скрывать имена участников катакомбных церквей, особенно имена епископов и священников. Так много хотелось бы рассказать о деятельности о. Алексия, о. Георгия, о. Александра, о. Петра, о. Владимира и других многих, хорошо известных истинным православным в Петроградской области. Но не пришло еще время! Ведь, может быть, они живы и служат тайно до сего дня! А малейшая деталь, могущая выдать их, — грозит смертными муками им и их родным. Да они и не ждут славы человеческой. Они, эти многочисленные мученики и мученицы (ибо среди активных деятелей катакомбных церквей много монахинь), кладут души свои за други своя, исполняя заповедь Христову о высшей любви.
Здесь, за рубежом, иногда встречаются люди, которые, признавая заслуги Катакомбной Церкви, признают в то же время и правду «сергианской церкви». Таким следует знать, что в СССР их позиция была бы резко отвергнута с обеих сторон. Ибо, если патриарх Сергий и патриарх Алексий запретили в служении и заклеймили «политическими преступниками» деятелей «иосифлянской» Церкви, то последние, в свою очередь, запретили ходить верующим в советские открытые храмы.
Вообще русское православное население СССР можно разделить на следующие группы:
Первая группа строго и истинно православных церковных людей, живущих по преимуществу духовной жизнью и интересами Церкви как Тела Христова. Эта группа — ни под каким видом никогда не признавала и не признаёт советскую патриархию. Эта группа вся ушла в катакомбы.
Вторую группу составляют мало верующие, малоцерковные люди, которые по традиционной инерции продолжают тепло-хладно верить в Бога или же эстетически привлекаются православным богослужением. Такие не разбираются в тонкостях церковного духа. Они замечают лишь «одежду» Церкви, которая не изменилась. Они охотно ходят в храмы, открытые советской безбожной властью, разрешающей небольшие дозы «опиума для народа».
Третью группу составляют «дипломаты», рационалисты, живущие интересами Церкви как организации (а не как органа Святого Духа). Они оправдывают церковную политику и Сергия, и Алексия, которая, по их мнению, спасает Церковь. Эти охотно посещают советские церкви, не замечая, что при сохранившейся её организации утеряно самое главное — дух Христов.
Четвёртую группу составляют те, которые мучительно тяжко принимают и Декларацию митр. Сергия 1927 г., и все последующие слова и дела советских патриархов, но считают, что благодать в Православной Церкви всё же сохранилась ради тех миллионов несчастных русских людей, которые получают в Церкви великое утешение. С крайне тяжелым чувством слушая панегирики советской церкви советской безбожной власти, они продолжают ходить в открытые храмы и молятся со слезами пред чудотворными иконами. Это люди душевные, которые еще не доросли до духовного понимания религии. Душевные утешения они принимают за благодатные духовные таинства.
Пятую группу составляют те, кто лично не беседовал с патриархами и митрополитами советской церкви, и потому являются неосведомлёнными о сущности этой церкви. Большинство из этих людей, зная ряд фактов опубликования в СССР различных деклараций без ведома, якобы, подписавшихся под ними, наивно полагают, что всё сообщенное от имени патр. Сергия и патр. Алексия, или напечатанное в официальной церковной прессе — просто ложь, сочинённая советской властью. Поэтому, не обвиняя лично патриархов и митрополитов советской церкви, но и не принимая сердцем того, что якобы только от их имени говорит антихристова власть, — эта группа хотя и уходит в катакомбы, но продолжает поминать на тайных литургиях имена первосвятителей церкви. Но те, кто имел возможность лично побеседовать с представителями высшей иерархии советской церкви, знают, что последние добровольно и сознательно солидаризируются с советской властью и искренно защищают противоестественную дружбу Христовой Церкви с антихристовым государством.
Совершенно невозможно даже приблизительно определить процент верующих, ушедших в катакомбы. Одно можно сказать: ушли лучшие и их миллионы! Не имея возможности всех их выявить и уничтожить, советская власть стала отрицать наличие Катакомбной Церкви и называть её мифом.
Если существует «миф о Христе», написанный пастором проф. Артуром Древсом, то возможен и «миф о Катакомбной Церкви в СССР». Я лично посещал Катакомбную Церковь с 1937 по 1941 гг. включительно. Позже я встречался с людьми, которые посещали её с 1942 по 1945 год. Духовное настроение всё время оставалось в этой Церкви высоким и чистым.
1937 год, декабрь месяц. После концлагеря я не имею права проживать в столице и живу в 200 километрах от Петрограда (Ленинградом мы называем город св. Петра только в официальных случаях).
Там, где я живу, — в окружности более 100 километров нет ни одной церкви. В Петрограде существуют только 2 церкви: Морской Никольский собор (вблизи Мариинского театра) и церковь св. Князя Владимира (у Тучкова моста). Обе церкви — сергианские. В сергианские храмы я и мои многочисленные друзья не ходим с конца 1927 года, т.е. уже 10 лет. Тайком я приезжаю в Петроград и иду к одной своей знакомой. К ней приходит одна тайная монашенка. Эта последняя везёт меня на тайное богослужение Катакомбной Церкви. Я ничего не спрашиваю и не интересуюсь, куда мы едем. Я нарочно не хочу знать, чтобы потом, если, сохрани Боже, буду арестован, даже под пытками не сказать, где я был.
Поздний вечер. Темно. На одном из вокзалов садимся в поезд. Едем больше часа. Вылезаем на маленьком полустанке и идём в темноту 2-3 километра. Приходим к какой-то деревушке. На краю первый домик. Почти ночь. Темно. Тихо. Тихий стук в дверь. Дверь отворяется, и мы входим в избу. Проходим в чистую комнату. Окна глубоко занавешены. В углу несколько старинных образов. Перед ними теплятся лампадочки. Народу — человек 15, больше женщины в платочках: трое мужчин средних лет, несколько детей 12-14 лет. Батюшка — мой знакомый. Когда-то он был преподавателем в гимназии, где я учился. Он помнит меня еще мальчиком. Батюшка приветливо меня встречает, благословляет, целует. «Сейчас начнём!» — Говорит он, облачаясь. — «А вы пока напишите несколько рецептов на медицинское вазелиновое масло», — обращается он ко мне, зная, что я врач, — «это масло еще можно достать в аптеках по рецепту. Другого нет. Господь простит. А для лампадочек это хорошо…»
Я пишу рецепты почти всем присутствующим, предупреждая, чтобы они не покупали масла в один день и в одной аптеке.
Начинается вечерня. И говорят, и поют шёпотом. У многих на глазах слёзы умиления. Молиться легко!.. Ничто не мешает, не отвлекает. Никогда и нигде я не переживал так ясно и глубоко правоту требования св. Иоанна Лествичника: «заключай ум в слова молитвы!»
Кроме батюшки, кругом все чужие. Но они все родные, — больше, чем родные!.. У всех глаза такие чистые, такие ясные, такие тепло-приветливые, лица одухотворённые!..
Словами передать невозможно, что пережил я на этой всенощной. По окончании службы выпил чашку чая с хлебом. Прощаясь, облобызался трижды со всеми… Ночь на исходе. Идём тихонько вдвоём с монашенкой назад. На душе спокойно и сосредоточенно. Садимся в поезд. Едем в Петроград. Перехожу на другой вокзал и еду домой на службу…
1938 год, второй кошмарный год «ежовщины»… Незадолго до Пасхи меня арестовывают. Стою 4 дня в «собачнике». Так называется камера, где стоят, ибо сесть невозможно, слишком тесно. Изредка вызывают на допросы. Одни возвращаются скоро, другие задерживаются. Чем дольше задерживаются, тем тревожнее за них. Ведь всё равно они подпишут всё, что уже написано заранее. Только будут избиты и измучены. Наконец, вызывают меня. Иду и молюсь: «Господи, вразуми, спаси и сохрани!» Никогда я так не молился, ибо знал, что никакой человеческой надежды нет! Молился, закрыв глаза, всей душой, всем умом, всем сердцем: » Господи, освободи!». Чувствовал ясно, что Бог тут, рядом справа, всё слышит, всё знает, всё понимает, всё может!.. «Господи, освободи!.. Молитвами мучеников Твоих во всей России! Молитвами вот сейчас по всей Российской земле, тайно, в катакомбах молящихся Тебе шепотом, со слезами!.. Господи, освободи! Освободи, чтобы потом, где-нибудь на свободе рассказать другим о том, что творится теперь в России!..»
Молитву услышал Господь. Случилось чудо! Как всё это обернулось — трудно рассказать, трудно самому поверить, что случилось!..
Провинциальное районное отделение НКВД. Сижу на табурете в большой комнате. Стены фанерные. Слышу всё, что говорят за стеной.
«Ах, дурак какой!» — Кричит начальник на следователя (следователи большей частью мальчишки 16-18 лет, «практиканты», т.к. из-за огромного количества арестованных настоящих следователей не хватает). — «Ты по какой статье его обвинил?» — «По 59-й». — «Эта статья за что полагается?» — «За бандитизм!» — «Ну, а кого ты допрашивал?..» — «Да он признался и протокол подписал!..» — «Ах, дурак, дурак, я тебя не о том спрашиваю… Теперь и мёртвый подпишет!.. Не в подписи дело… А ты отвечай, кто он, этот старик, сектант?» — «Да, толстовец!» — «Ну, вот видишь! А знаешь ли ты, что они даже сапог не носят, а в галошах ходят, эти толстовцы-то, спят без подушек… Почему? Чтобы, значит, кожей животных не пользоваться и куриными перьями… они муху убить за грех считают… А ты — бандитизм ему пришпилил! Пойди, исправь на 58-ю» (ст. 58, пункт 10 уголовного кодекса СССР — полагается за агитацию против советской власти)… — «В Москве-то не дураки сидят», — продолжал ворчать начальник, — «протокол-то в Москву пойдёт! Иди, исправь!..» — «Товарищ начальник!» — Cлышится другой робкий голос, — «я вот тут тоже не совсем понимаю. Допрашивал я старовера. Объясните мне, что такое «начетчик», чин что ли такой?… Или вот — «безпоповцы», что это значит?» — «Черт их знает, что это значит», — обрывает начальник… — «Товарищ начальник», — слышится третий тихий голос, — «тут на допрос привезли какого-то врача — сектанта, он наверно знает всё это и может объяснить!..» — «Ну, зови его!»
И меня позвали…
— «К какой вы секте принадлежите?» — «Ни к какой!» — «А почему в церковь не ходите?» — «Молюсь дома!» — «Ну, а в сектах понимаете что-нибудь?» — «Понимаю».
И вот я оказываюсь экспертом и консультантом по ряду вопросов о расколе. В результате вдруг, внезапно, оказываюсь освобождённым — почему? Отчего? Правда, у меня не было абсолютно никакой вины, кроме той, что я, будучи верующим православным христианином, почему-то не ходил в советские церкви.
Я недавно освободился из концлагеря и хорошо запомнил дружеский совет одного начальника: «Ну, доктор, теперь на свободе работайте всё время на пять с плюсом, тогда мы (то есть органы НКВД) поставим вам тройку с двумя минусами. Всякая ошибка ваша — будет преступлением».
Я так и работал, постоянно на пять с плюсом, вечным «ударником», «отличником»…
У меня не было никакой вины, и меня выпустили на свободу! Ведь это невероятное чудо, в условиях СССР.
На страстной неделе я оказался на свободе. В страстную субботу удалось тайком поехать в Петроград с маленькой пятилетней дочкой. Заутреня была на одной из квартир большого официального казённого учреждения, куда вход разрешался только по особым пропускам. Мне и моей маленькой дочурке достали такой пропуск.
Пришли мы в чистенькую и уютную квартиру. Народу было до тридцати человек. Несколько человек оказалось знакомых. Служил старенький священник о. Георгий. Эту заутреню невозможно никогда забыть.
«Христос Воскресе» пели тихо и радостно. Казалось, что пели не люди, — а ангелы!.. Дочурка моя стояла со свечкой в руках, и сама сияла как свечечка. Более радостных, более счастливых глаз, чем были у неё, я никогда в жизни не видал.
Было ли это? Не был ли это золотой сон? Словами я не могу, не смею рассказывать о том, что было… Небеса опустились на землю и люди становились как ангелы! Море любви!
Друг друга обымем,
Друг другу простим;
Христово имя
В себя вместим!
Радость, полученная от этой светлой заутрени Катакомбной Церкви, — до сих пор даёт силы жить, потеряв всё: семью, Родину, счастье, научную карьеру, друзей, здоровье!…
Иными словами, только Богоустановленная власть есть подлинная власть. Власть же, не признающая надъ собой высшей власти Бога, есть не власть, а самовластіе.
Совѣтская власть въ СССР не есть истинная власть, а есть отрицаніе самой сущности, самого принципа, самой идеи власти и утвержденіе самовластія.
Атеизмъ есть страшное зло. Онъ порождается или величайшимъ грѣхомъ гордости, или обусловливается полнымъ равнодушіемъ къ вопросамъ религіи и морали (т. е. къ Истинѣ и Любви), или является результатомъ преступнаго недомыслія: «Рече безуменъ въ сердцѣ своемъ: нѣсть Богъ» (Псал. 13).
Государственная власть въ СССР, представляющая собою откровенное и циничное самовластіе, главной задачей своей идеологической политики ставитъ распространеніе атеизма при помощи принципіальнаго величайшаго духовнаго и физическаго государственнаго насилія. Доведенная до совершенства система универсальной пропаганды, построенной на государственно-организованной лжи, обманѣ, соблазнахъ и террорѣ, вмѣстѣ съ дьявольски жестокой усовершенствованной системой истязаній и пытокъ принципіально и планомѣрно употребляемыхъ совѣтскимъ государствомъ для торжества атеизма — есть явленіе совершенно новое, качественно глубоко отличное отъ всѣхъ извѣстныхъ видовъ жестокостей и насилія въ міровой исторіи.
Главная борьба большевитскаго государства направлена на христіанство, какъ совершеннѣйшій видъ религіи и, особенно, на Православіе, какъ совершеннѣйшій видъ христіанства. Большевизмъ, /с. 4/ какъ наивысшее явленіе антихристіанства, есть идея антихриста.
Если Православная Христіанская Церковь есть мистически «Тѣло Христово», то большевитская коммунистическая партія есть мистически тѣло антихриста.
Персональное историческое апокалипсическое явленіе антихриста ничего принципіально новаго къ этой идеѣ антихриста не прибавитъ. Онъ только окончательно оформитъ, централизуетъ и универсализуетъ эту идею во всемъ мірѣ, создавъ абсолютно-безвыходное положеніе для всего человѣчества. Ибо предъ каждымъ человѣкомъ встанетъ тогда вопросъ, на который нельзя будетъ не отвѣтить (не только словомъ, но и дѣломъ): подчиняется-ли онъ «власти» антихриста, чтобы получить печать антихриста «на лобъ» или «на руку» (по толкованію еп. Дамаскина «на лобъ» — означачаетъ «добровольное, полное духовное порабощеніе», а «на руку» — пріобщеніе «страха ради»).
Не получившіе печати будутъ мучимы и истязуемы такъ, что «соблазнятся даже избранные», и если-бы не сократились сроки — «не выдержала бы никакая плоть».
Большевизмъ ставитъ своей конечной цѣлью, при помощи міровой революціи, установить свою «власть» во всемъ мірѣ. Если это случится, и во главѣ всего міра станетъ большевитское коммунистическое міровое правительство въ лицѣ «Вождя народовъ міра», — то это и будетъ мѣсто для персонификаціи историческаго апокалипсическаго антихриста.
Надо ясно, отчетливо и твердо понять, что СОВѢТСКАЯ ВЛАСТЬ ЕСТЬ ВПЕРВЫЕ ВЪ МІРОВОЙ ИСТОРІИ ПОДЛИННАЯ ЦИНИЧНО-ОТКРОВЕННАЯ АНТИХРИСТОВА ВЛАСТЬ, т. е. БОГОБОРЧЕСКОЕ САМОВЛАСТЬЕ.
Безъ признанія этой глубоко качественно-отличительной оцѣнки «совѣтской власти» — нѣтъ никакой «проблемы коммунизма». Если большевитскій коммунизмъ есть лишь одно изъ многихъ, качественно не новыхъ явленій въ міровой исторіи, если «совѣтская власть» есть лишь только одна изъ худшихъ и жесточайшихъ (пусть даже самая худшая изъ худшихъ и жесточайшихъ), то никакого особаго «духовнаго кризиса человѣчества» нѣтъ и вообще никакой новой духовной проблемы нѣтъ. Тогда къ явленію коммунизма надо относиться лишь съ политической, экономической, военной или «утилитарно-моральной» точки зрѣнія, какъ и относится къ нему въ настоящее время подавляющее большинство политическихъ дѣятелей всего міра. Результаты такого пониманія мы видѣли: большевизмъ медленно, безпрепятственно завоевываетъ міръ.
МИСТИЧЕСКАЯ СИЛА БОЛЬШЕВИЗМА ПОНЯТНА НЕ МНОГИМЪ.
/с. 5/Вспомнимъ потрясающую сцену въ «Повѣсти объ антихристѣ» Вл. Соловьева, когда первоіерархъ Православной Церкви св. старецъ Іоаннъ, вдругъ понявъ КТО находится передъ нимъ, воскликнулъ громко, ясно, твердо, опредѣленно, убѣдительно и убѣждающе: «дѣтушки. Да вѣдь это антихристъ!»
Катакомбная Православная Русская Церковь въ СССР, Церковь исповѣдниковъ и мучениковъ, квалифицируетъ Совѣтскую Государственную власть, какъ власть антихриста.
Историческая делегація Петроградской епархіи въ 1927 году, возглавляемая епископомъ Гдовскимъ Димитріемъ (разстрѣлянъ въ 1937 году послѣ 10-лѣтняго заключенія), прямо такъ и поставила вопросъ предъ замѣстителемъ и мѣстоблюстителемъ Патріаршаго престола митрополитомъ Сергіемъ въ Москвѣ:
Митрополитъ Сергій засмѣялся и отмахнулся: «Ну, какой тутъ антихристъ», и это было самое главное, роковое, рѣшающее расхожденіе, послѣ котораго въ 1927 г. произошелъ церковный расколъ. Тѣ, кто квалифицировали сов. власть, какъ власть антихристову (т. е. какъ богоборческое самовластіе), не нашли для себя нравственно-возможнымъ (не по политическимъ соображеніямъ, а по религіозной совѣсти), чтобы Православная Русская Церковь «только духовно» подчинялась сатанѣ, сохранивъ свою «полную автономію», гарантированную «конституціей» СССР.
Тѣ-же, кто съ этими нравственными мотивами не соглашался (по убѣжденію, или страха ради), пошли за митрополитомъ Сергіемъ, а нынѣ идутъ за «патріархомъ» Алексіемъ «радуясь радостямъ богоборческаго самовластія, молясь объ успѣхахъ этого самовластія, вынося ему всенародную благодарность за вниманіе къ нуждамъ православнаго населенія», отрицая предъ всѣмъ міромъ факты бывшаго и настоящаго гоненія на истинныхъ православныхъ христіанъ, квалифицируя и мучениковъ «политическими преступниками» и «поборниками чернаго дѣла», считая установившіеся отношенія между государствомъ богоборческаго самовластія и Православной Церковью (которая должна быть Непорочной Христовой Невѣстой) — «идеальными» и называя главу богоборческаго антихристова государства Сталина «избранникомъ Божіимъ».
Когда митрополитъ Сергій въ 1927 г. впервые всталъ на этотъ гибельный путь «новой церковной политики» (какъ онъ самъ выразился), тогда со всѣхъ концовъ Россіи посыпалась къ нему масса «посланій» отъ епископата, клира и мірянъ, написанныхъ слезами и кровью сердца, убѣждающихъ его отказаться отъ намѣченнаго пути.
/с. 6/Безчисленное количество делегацій отъ разныхъ епархій пріѣзжали въ Москву и на колѣняхъ, рыдая, умоляли его исправить роковую ошибку. Изъ тюремъ, ссылокъ и концлагерей дошелъ до митрополита Сергія протестующій голосъ исповѣдниковъ и мучениковъ.
По количеству и по духовному удѣльному вѣсу протестующихъ можно было судить объ объемѣ, глубинѣ и нравственной силѣ протеста. Въ числѣ протестующихъ были самые замѣчательные церковные дѣятели Россіи: Митрополитъ ПЕТРЪ, арестованный и сосланный, но не отказавшійся отъ своихъ правъ законный Первосвятитель Русской Православной Церкви — мѣстоблюститель Патріаршаго престола; Митрополитъ АГАѲАНГЕЛЪ, первый замѣститель Патріарха; Митрополитъ ІОСИФЪ Петроградскій, замѣститель митроп. ПЕТРА; Архіепископъ СЕРАФИМЪ Углицкій, тоже замѣститель митр. ПЕТРА; Митрополитъ КИРИЛЛЪ Казанскій, глубокочтимый православной Русью; Архіепископъ ИЛЛАРІОНЪ, (Троицкій), знаменитый сподвижникъ патріарха Тихона; Архіепископъ ПАХОМІЙ Черниговскій; епископъ ВИКТОРЪ Глазовскій; епископъ ВАРЛААМЪ Пермскій; епископъ ЕВГЕНІЙ Ростовскій; епископъ ДАМАСКИНЪ Глуховскій; епископъ ВАСИЛІЙ Прилукскій; епископъ АЛЕКСІЙ Воронежскій; епископъ ІЕРОѲЕЙ Никольскій; епископъ ИЛЛАРІОНЪ, викарй Смоленскій; епископъ ДИМИТРІЙ Гдовскій; епископъ СЕРГІЙ Нарвскій; епископъ МАКСИМЪ Серпуховскій; ЕПИСКОПЫ: Гавріилъ, Аверкій, Нектарій, Ѳеодоръ, Филиппъ, Стефанъ, Петръ и др. епископы, находившіеся въ ссылкѣ, тюрьмахъ, политическихъ изоляторахъ и концлагеряхъ.
Среди протестующихъ были и лучшіе представители священства и свѣтскаго богословія: профессоръ Павелъ ФЛОРЕНСКІЙ, профессоръ Ѳеодоръ АНДРЕЕВЪ, бывшій президентъ Петербург. Религіозно-философскаго О-ва, проф. С. А. АСКОЛЬДОВЪ, проф. А. И. БРИЛЛІАНТОВЪ, извѣстный русскій философъ проф. М. А. МЕЙЕРЪ, извѣстный издатель «Религіозно-философской библіотеки» проф. М. А. НОВОСЕЛОВЪ, проф. В. Н. ФИНКЕ, діаконъ-доц. В. В. ФИННЕ, извѣстный философъ проф. А. Ѳ. ЛОСЕВЪ, профессоръ С. С. АБРАМОВИЧЪ-БАРАНОВСКІЙ, проф. Д. И. АБРАМОВИЧЪ, проф. В. Л. КОМАРОВИЧЪ, проф. А. Н. КОЛОСОВЪ, профессоръ-философъ д-ръ М. Н. МАРЖЕЦКІЙ и многіе другіе профессора; замѣчательные протоіереи: о. Василій ВЕРЮЖСКІЙ, о. Сергій ТИХОМІРОВЪ, о. Валентинъ СВѢНТИЦКІЙ, о. Александръ СИДОРОВЪ, о. Сергій МЕЧЕВЪ, о. Викторинъ ДОБРОНРАВОВЪ, о. Никифоръ СТРѢЛЬНИКОВЪ, о. Николай ПРОЗОРОВЪ, о. Александръ КРЕМЫШАНСКІЙ, о. Николай ПИСКАНОВСКІЙ, о. Сергій АЛЕКСѢЕВЪ, о. Анатолій ЖУРАКОВСКІЙ, и огромное количество другихъ, (Примѣчаніе: Фамиліи указаны лишь разстрѣлянныхъ, замученныхъ и погибшихъ). Протесты и мольбы лучшихъ представителей Русска/с. 7/го Православія, засвидѣтельствовавшихъ свое исповѣдничество — мученичествомъ — не помогли.
Митрополитъ Сергій, нарушивъ основной православный церковный законъ, основу основъ св. православныхъ каноновъ (34-е апостольское правило, по которому первый епископъ ничего не долженъ творить безъ разсужденія всѣхъ прочихъ епископовъ (— отказался устно, письменно и печатно) внять голосу протестующихъ и обрушился на несогласное съ нимъ духовенство съ самыми страшными прещеніями, квалифицируя всѣхъ несогласныхъ съ его «новой церковной политикой» — «контръ-революціонерами», предавая ихъ тѣмъ самымъ на растерзаніе органовъ Г.П.У.
Послѣ того, какъ всѣ явно протестовавшіе были «ликвидированы» карательными органами богоборческаго государства (т. е. были разстрѣляны, запытаны, сосланы въ ссылки) — истинная Православная Церковь УШЛА ВЪ КАТАКОМБЫ.
Съ явнымъ дальнѣйшимъ нарушеніемъ св. каноновъ, митрополитъ Сергій, при помощи самовластнаго совѣтскаго государства, сталъ патріархомъ. Послѣ его смерти, при помощи тѣхъ-же средствъ, во главѣ совѣтской церкви (будемъ теперь такъ называть) сталъ «патріархъ» АЛЕКСІЙ. (ПРИМѢЧАНІЕ: По вопросу о каноническихъ нарушеніяхъ, совершенныхъ сов. церковью см. замѣчательную книгу — собраніе документальныхъ данныхъ — протоіерея Михаила Польскаго: «Каноническое положеніе высшей церковной власти въ СССР и заграницей» 1948 г.).
Совѣтская церковь нарушила не только св. каноны. Она попрала и основной догматъ Православія — ДОГМАТЪ О ЦЕРКВИ. Вѣдь развѣ къ Совѣтской церкви, послѣ всѣхъ ея «дѣлъ» и «словъ» (а «слова» церкви это ея «дѣла») примѣнимы слова св. догмата: «Единая, Святая, Соборная и Апостольская Церковь»? Не звучитъ-ли это теперь кощунствомъ? Ибо нѣтъ въ ней ни единства, ни святости, ни соборности, ни Апостольскаго духа.
Не цѣлостное единство, а суммарный конгломератъ, не духовный организмъ «тѣла Христова», а лишь формальная церковная организація, въ которой нѣтъ и намека на святость (ибо святость и принципіальная ложь — несовмѣстимы), ни, главное, Апостольскаго духа любви и ревности къ чистотѣ и правдѣ — вотъ что собою представляетъ понятіе нынѣшняя «совѣтская церковь».
Эта церковь совершила нѣчто еще болѣе страшное, чѣмъ нарушеніе каноновъ и догматовъ: ОНА ИЗМѢНИЛА СВ. ДУХУ, солгавъ предъ всѣмъ міромъ, что въ Россіи, именуемой теперь СССР, владычествуетъ не богомерзское правительство богоборческаго самовластія антихристова духа, ненавидящее и гонящее Христа и вѣрную Ему до конца истинную Православную Церковь, а «избранникъ Госпо/с. 8/день, ведущій наше отечество къ благоденствію и славѣ». «Кто можетъ со спокойнымъ сердцемъ слышать эту постыдную лживую похвалу», написалъ по этому поводу въ своемъ посланіи Первосвятитель Русской Зарубежной Церкви митрополитъ Анастасій, гдѣ человѣкоугодничество граничитъ уже съ богохульствомъ. Въ самомъ дѣлѣ, — можно ли допустить, чтобы человѣкъ, обагренный кровью съ головы до ногъ, покрытый преступленіями, какъ проказой и глубоко отравленный ядомъ безбожія, могъ быть названъ «избранникомъ Господнимъ», предназначеннымъ вести нашу Родину къ благоденствію и славѣ»? «Не значитъ-ли это, — продолжаетъ митр. Анастасій, — возводить клевету и хулу на Самого Бога Всевышняго, Который въ такомъ случаѣ являлся бы отвѣтственнымъ за все зло, которое твортся уже много лѣтъ на нашей землѣ большевицкой властью, возглавляемой Сталинымъ»? «Атомная бомба, — заключаетъ митр. Анастасій, — и всѣ другія разрушительныя средства, изобрѣтенныя нынѣшней техникой, поистинѣ менѣе опасны, чѣмъ НРАВСТВЕННОЕ РАЗЛОЖЕНІЕ, какое вносятъ въ русскую душу своимъ примѣромъ высшіе представители гражданской и ЦЕРКОВНОЙ власти. Разложеніе атома приноситъ съ собой только физическое опустошеніе и разрушеніе, а растлѣніе УМА, СЕРДЦА И ВОЛИ влечетъ за собой ДУХОВНУЮ СМЕРТЬ цѣлаго народа, послѣ которой НѢТЪ ВОСКРЕСЕНІЯ».
Какова-же природа той «церковной» власти, которая вноситъ нравственное разложеніе» въ русскую душу и «РАСТЛѢВАЯ УМЪ, СЕРДЦЕ И ВОЛЮ», влечетъ за собой «ДУХОВНУЮ СМЕРТЬ ЦѢЛАГО НАРОДА, послѣ которой «НѢТЪ ВОСКРЕСЕНІЯ»?
«Совѣтская церковь, — пишетъ г. С. П. [проф. И. А. Ильинъ — прим. «Русскаго Портала»] въ своей замѣчательной брошюрѣ «О церкви въ СССР» (Парижъ, 1947 г.), есть учрежденіе совѣтскаго противохристіанскаго тоталитарнаго государства, исполияющее ЕГО порученія, служащее ЕГО цѣлямъ, не могущее ни свободно судить, ни свободно молиться, ни свободно блюсти тайну исповѣди… Только тотъ можетъ считать «патріарха» Алексія «хранителемъ каноновъ», кто никогда не читалъ и не вникалъ въ ихъ глубокій христіанскій смыслъ. Этотъ смыслъ, прежде всего въ свободѣ отъ человѣческаго давленія «на изволеніе Духа Святаго», и на вдохновенномъ повиновеніи Его внушеніямъ… и потому, то, что Алексій можетъ хранить, конечно въ предѣлахъ угодныхъ и удобныхъ совѣтской политической полиціи, — это традиціонная внѣшность историческаго Православія».
Анализируя мотивы и «церковныя» соображенія Высшей Совѣтской церковной власти, — г. С. П, въ той же брошюрѣ пишетъ: «Для чего они это сдѣлали?
/с. 9/
1) Для того чтобы ПОКОРНОСТЬЮ АНТИХРИСТУ погасить или по крайней мѣрѣ смягчить гоненія на вѣрующихъ, на духовенство, на храмы; «купить» передышку цѣною СОДѢЙСТВІЯ большевизму въ Россіи и за границей.
2) Изъ опасенія, какъ бы антихристъ не договорился съ Ватиканомъ объ окончательномъ искорененіи Православія; чтобы въ борьбѣ съ католичествомъ ИМѢТЬ АНТИХРИСТА ЗА СЕБЯ».
«Не подлежитъ, однако, никакому сомнѣнію, — пишетъ дальше С. П., — что будущее Православія опредѣлится не компромиссами съ антихристомъ, а именно тѣмъ героическимъ стояніемъ и исповѣдничествомъ, отъ котораго они (т. е. представители совѣтской церковной власти) такъ предательски отреклись».
Въ заключеніе г. С. П. выдвигаетъ ясный, точный, простой и убѣдительный тезисъ съ которымъ нельзя не согласиться:
«Православіе, подчинившееся совѣтамъ и ставшее орудіемъ мірового антихристіанскаго соблазна — есть не православіе, а соблазнительная ЕРЕСЬ АНТИХРИСТІАНСТВА, облекшаяся въ растерзанныя ризы историческаго Православія».
Всякому непредубѣжденному русскому православному человѣку совершенно ясно, какъ-бы поступилъ въ настоящее время св. митр. Филиппъ, если-бы онъ былъ теперь въ Москвѣ и возглавлялъ бы русскую церковь. Обличившій православнаго царя въ его злодѣяніяхъ, неужели не обличилъ бы еще болѣе грознаго богомерзкаго правителя въ дѣлахъ явно сатанинскихъ? Ибо исповѣданіе ПРАВДЫ для православной Церкви не менѣе обязательно, чѣмъ исповѣданіе вѣры. Путь митрополита Филиппа — путь истинный, а измѣна этому пути — есть измѣна самому духу православія.
Вѣрное своему отцу-діаволу — «отцу лжи», совѣтское государство, въ основу всей своей дѣятельности положило ложь. «Государственно-организованная ложь» — есть явленіе совершенно новое въ исторіи. «Отдѣленная отъ государства» совѣтская церковь — пошла по стопамъ совѣтскаго государства и явила міру «ЦЕРНОВНО-ОРГАНИЗОВАННУЮ ЛОЖЬ». Въ 10 номерѣ «Журнала Московской патріархіи» архіепископъ Александръ пишетъ: «И нынѣ Москва — сердце Россіи — въ миніатюрѣ вся «Святая Русь»». Съ этимъ можно согласиться лишь при условіи, что «миніатюра» есть «кривое зеркало». Характеризуя «патріарха» Алексія, этотъ же архіеп. Александръ пишетъ: «Просвѣщенный Духомъ Святымъ, умудренный святительскимъ опытомъ святѣйшій нашъ своей патріаршей дѣятельностью свидѣтельствуетъ, что нынѣ не время для огненныхъ обличеній св. Іоанна Предтечи, а время милосердія, врачеванія немощныхъ душъ по завѣтамъ преп. Сергія Радонежскаго и Серафима Саровскаго».
/с. 10/Такъ пишетъ въ СССР совѣтскій архіерей. Но иное думаетъ народъ. Вырвавшійся изъ совѣтскаго ада, г. Г. въ статьѣ «Голосъ новаго эмигранта», пишетъ: «Народъ пришелъ къ убѣжденію, что великое горе, свалившееся на него, КАРА БОЖІЯ за его прегрѣшенія… Оздоровленіе народа начинается съ поднятія религіи на такую высоту, на какой она стояла только въ первые вѣка христіанства. Но для этого необходимо, чтобы пастырь духовный былъ готовъ идти на смерть за правду, а не кривить душой… Коммунизмъ будетъ побѣжденъ не атомной бомбой, а крестомъ… И Сталинъ это понялъ лучше другихъ. Сейчасъ, какъ никогда, нужны Минины и Пожарскіе отъ духовенства, которые, не дрогнувъ пошли бы сами и повели за собой народъ, если это будетъ нужно, на Голгоѳу во славу Христову. И народъ пойдетъ за такими пастырями, ибо почва готова. Вотъ почему сейчасъ нашъ главный врагъ не коммунизмъ, а ДУХОВЕНСТВО, перешедшее къ нему на службу, ибо творитъ поистинѣ Каиново дѣло… Мы хотимъ отъ имени всѣхъ русскихъ, проживающихъ въ Италіи, обратиться съ открытымъ письмомъ къ духовенству, перебѣжавшему въ лагерь антихриста»…
Ханжеское лицемѣріе архіепископа Александра слишкомъ ясно. Почему «нынѣ не время» для огненныхъ обличеній св. Іоанна Предтечи, звавшаго къ покаянію? Некого обличать? Не за что? Некому каяться? Не слѣдуетъ каяться? А если наше время по преимуществу время милосердія и снисхожденія, то почему бы къ этому не призвать самого Сталина? Или, быть можетъ, «милосердія и снисхожденія» заслуживаютъ нынѣ только ПАЛАЧИ, А НЕ ЖЕРТВЫ? — Преподобный Сергій Радонежскій и преп. Серафимъ Саровскій никогда такихъ завѣтовъ не давали, ибо учили духу истинной, а не лицемѣрной любви, которая, именно во имя «милосердія и снисхожденія», не исключаетъ и «огненныхъ обличеній» — лучшаго средства для врачеванія душъ.
Ханжеское лицемѣріе, наряду съ низкопоклонствомъ и человѣкоугодничествомъ, становится самой характерной чертой представителей совѣтской церкви и ихъ защитниковъ за рубежомъ. Все чаще и чаще они говорятъ, пишутъ и декларируютъ на тему о любви, снисходительности и прощеніи, о неосужденіи, о необходимости прекратить споры. Этотъ новый видъ «церковнаго толстовства» съ его новой проповѣдью «непротивленія злу» не только насиліемъ, но и ОБЛИЧИТЕЛЬНЫМЪ СЛОВОМЪ — есть самая невыносимая ложь и обманъ.
Въ статьѣ «Легенда о Великомъ инквизиторѣ» Достоевскаго («Лѣтописныя замѣтки». Мюнхенъ, 1947 г.) Іоаннъ Шаховской (нынѣ епископъ въ Америкѣ) написалъ:
/с. 11/ «Христосъ въ молчаніи, которое громче всѣхъ восклицаній и значительнѣе всѣхъ философій, приближается къ своему глубокому врагу и цѣлуетъ его, цѣлуетъ его человѣчность, сквозь лепетъ всѣхъ его злыхъ и лживыхъ словъ. Если бы не было этой любви, кто бы изъ насъ жилъ? Молчаливая любовь страдающей въ мірѣ истины, любовь къ намъ страдающей отъ насъ Истины, — что можетъ быть прекраснѣе этого? ДАЖЕ НА НЕБѢ, МОЖЕТЪ БЫТЬ, НЕ БУДЕТЪ ЭТОЙ КРАСОТЫ, ибо тамъ — родной домъ небесной красоты. Здѣсь она странница терпѣливая, тамъ она хозяйка мірозданія».
Прежде всего для ПРАВОСЛАВНАГО СОЗНАНІЯ совершенно непріемлемы слова: «даже на небѣ б. м. не будетъ этой красоты». Такъ можетъ сказать только увлекшійся поэтъ, но не православный монахъ. Красота на небѣ — Всесовершенная красота, включающая въ себя и всю ту красоту, которая является на землѣ.
Что-же касается основной мысли еп. Іоанна, видящаго «сверхнебесную» красоту въ поцѣлуѣ Христомъ антихриста (ибо Великій инквизиторъ въ «Легендѣ» Достоевскаго высказываетъ идеи антихриста), то она совершенно неправославна. Мысль эта не случайна и является одной изъ основныхъ мыслей — убѣжденій экзальтированнаго поэта-епископа. «Поцѣлуй» въ «Легендѣ» — это лживая идея раціоналиста Ивана Карамазова. Христосъ НИКОГДА не могъ поцѣловать антихриста, т. к. истина не можетъ цѣловать ложь. «Сверххристіанская» любовь — есть духовная прелесть. Дьяволъ можетъ соблазнить тѣмъ, что принимаетъ на себя видъ «Ангела свѣта»… Сатана можетъ искушать тѣмъ, что «Христову правду отрицая», онъ «высшей правды ждетъ страстнѣй, чѣмъ Серафимъ» и «страшенъ тѣмъ, что душу искушая, уму онъ кажется святымъ» (Минскій: «Мой демонъ»).
Какъ Христосъ не можетъ лобызать антихриста, такъ и истинный православный христіанинъ не можетъ, напримѣръ, цѣловать «человѣчность» Сталина «сквозь лепетъ его злыхъ и лживыхъ словъ». Истинное православіе и подлинную Христову любовь мы видимъ въ завѣтѣ митр. Анастасія: «если увидишь ложь и лицемѣріе, РАЗОБЛАЧАЙ ИХЪ ПРЕДЪ ВСѢМИ, хотя бы они были облечены въ порфиру и виссонъ (Рѣчь при нареченіи во епископа Серпуховскаго въ 1906 году).«Непротивленіе злу обличеніемъ»
/с. 12/Почему не спорить и не обличать? Вообще никогда, или только «нынѣ», когда «не время огненныхъ обличеній св. Іоанна Предтечи»?
Споры и обличенія были и будетъ всегда: и во время жизни Спасителя на землѣ, и во время «Дѣяній св. апостоловъ», и во время Вселенскихъ соборовъ, и на протяженіи всей исторіи христіанской церкви, до самого послѣдняго дня міровой исторіи, когда придутъ лжепророки, волки въ овечей шкурѣ, лже-христы и, наконецъ, — самъ антихристъ, котораго должно будетъ обличать и съ которымъ необходимо будетъ спорить.
Далѣе, епископъ Іоаннъ Шаховской, въ своемъ «Церковномъ Дневникѣ», говоря о ревнованіи къ чистотѣ православной вѣры, пишетъ: «къ сожалѣнію оно (ревнованіе) часто сводится въ наши дни къ открытому умонастроенію, ярко выраженному въ Евангеліи первой подготовительной къ Великому посту недѣли. Вѣрующія души ёжатся отъ этихъ хладныхъ волнъ и ледяныхъ брызгъ нашей «непогрѣшимости». Истина же въ томъ, что всѣ мы сейчасъ православные люди грѣшны, и никто изъ насъ не можетъ завертываться въ тогу непогрѣшимости».
Какое отношеніе Евангеліе I-й подготовительной недѣли, гдѣ говорится о мытарѣ и фарисеѣ, имѣетъ къ нашимъ спорамъ и обличеніямъ, продиктованнымъ искреннимъ и горячимъ ревнованіемъ къ чистотѣ православной вѣры? Зачѣмъ спутывать понятіе «ОБЛИЧЕНІЕ ОШИБОКЪ ВЪ ВОПРОСАХЪ ВѢРЫ» съ понятіемъ «НРАВСТВЕННАГО ОСУЖДЕНІЯ ГРѢХОВЪ БЛИЖНЯГО»? И къ чему клевета на исповѣдниковъ, что они «заворачиваются въ тогу непогрѣшимости»?
Пріемъ этотъ не новъ. Вспомнимъ процессъ суда надъ Максимомъ Исповѣдникомъ. Его упрекали въ томъ же, въ чемъ епископъ Іоаннъ упрекаетъ современныхъ исповѣдниковъ и ревнителей за чистоту вѣры. Когда мы, члены Катакомбной Церкви, вырвавшись изъ совѣтскаго ада, обличаемъ «патріарховъ» Сергія и Алексія, за ихъ противоестественный союзъ съ антихристовой властью, а митрополита Ѳеофила и епископа Іоанна за ихъ «сыновній поклонъ трудамъ и подвигу (?) патріарха Алексія», то никакого фарисейства здѣсь нѣтъ и ни въ какую тогу непогрѣшимости мы не заворачиваемся. Мы ясно, просто, искренно предъ лицомъ Божіимъ, изъ глубины нашей религіозной совѣсти, говоримъ, что НРАВСТВЕННО НЕ МОЖЕМЪ ни «благодарить» сов. правительство, ни «отрекаться» отъ исповѣдниковъ и мучениковъ, называя ихъ «пособниками чернаго дѣла», ни считать «идеальными» отношенія прав. церкви съ богоборческимъ государствомъ, ни радоваться «радостямъ» гоните/с. 13/лей всякой религіи, а наипаче прав. Церкви, ни считать Сталина «избранникомъ Господнимъ», какъ это находитъ возможнымъ дѣлать, говорить и даже декларировать совѣтская церковь.
Наша религіозная (а вовсе не политическая, какъ клевещутъ на насъ враги) СОВѢСТЬ не позволяетъ намъ не только «сыновне кланяться» трудамъ и подвигу (!) патріарха Алексія, но даже МОЛЧА СМОТРѢТЬ И СЛУШАТЬ, какъ «кланяются» и защищаютъ совѣтскую церковь другіе.
Если мы не правы — обличите насъ, отвѣтьте намъ по существу, покажите, что мы не правы, но не клевещите на насъ, не называйте насъ фарисеями. Вовсе не съ чувствомъ гордаго превосходства, какое вы приписываете намъ, а съ чувствомъ искренней любви къ Истинѣ, и съ чувствомъ ужаса и святого гнѣва предъ ложью — мы хотимъ подѣлиться со всѣми братьями во Христѣ, нашимъ трагическимъ и мучительнымъ опытомъ лицезрѣнія ЗЛА БЕЗЪ МАСКИ.
Иногда насъ, вырвавшихся «оттуда» упрекаютъ въ томъ, что наши оцѣнки совѣтскаго государства и совѣтской церкви СУБЪЕКТИВНЫ и объясняются тѣми ПСИХОЛОГИЧЕСКИМИ ТРАВМАМИ (т. е. страданіями), которыя мы тамъ перенесли.
Подобное возраженіе представляетъ собою типичную грубую логическую ошибку, именуемую въ логикѣ Argumentum ad hominem (подмѣна логическаго доказательства психологическимъ аргументомъ). Да, мы пережили очень тяжкія страданія за наши обличенія насилія и лжи, которыя мы видѣли въ теоріи и практикѣ государства и совѣтской церкви. Но не чувство личной обиды или оскорбленія и не стремленіе къ мести за пережитое руководятъ нашими высказываніями здѣсь за рубежемъ. Мы благодаримъ Бога за пережитый тяжкій опытъ, мы повторяемъ за св. Іоанномъ Златоустомъ — «слава Богу за все» и никого не призываемъ къ мести.
Но мы и не можемъ и не смѣемъ молчать здѣсь, гдѣ такъ много еще людей совершенно непонимающихъ мистической сущности большевизма и даже НЕ ЗНАЮЩИХЪ многихъ фактовъ, совершающихся «тамъ». Наша аргументація обвиненія совѣт. государства и совѣтской «церкви» — обоснована объективными документальными данными. Мы цитируемъ подлинныя слова «патріарховъ» Сергія и Алексія о «радостяхъ» — «благодарности», «пособникахъ чернаго дѣла», «идеальныхъ взаимоотношеніяхъ», «избранникѣ Господнемъ».
Къ этимъ объективнымъ даннымъ мы присоединяемъ и наши личныя свидѣтельства, свидѣтельства вѣрующихъ православныхъ людей, для которыхъ судьбы православной Церкви дороже жизни, и /с. 14/ свидѣтельства нашей религіозной совѣсти предъ лицемъ Божіимъ. Причемъ-же тутъ «трамвы»? Эти «трамвы» (т. е. опытное знаніе совѣтской дѣйствительности) только помогаютъ намъ скорѣе и точнѣе разоблачить хитро-маскирующагося врага. Если «тамъ» мы обличали ложь и насиліе, то здѣсь, за рубежемъ, мы обличаемъ ОШИБКИ И НЕДОМЫСЛІЯ. Такія ошибки и недомыслія мы видимъ, конечно, не у СОВѢТСКИХЪ ЭКЗАРХОВЪ (у нихъ мы видимъ лишь сугубую ложь и предательство), а у тѣхъ кто «только духовно» (!?) признаетъ себя «чадомъ Московской патріархіи», «при условіи сохраненія полной автономіи».
Такія ошибки мы видимъ, напримѣръ, у епископа Іоанна Шаховского, который квалифицируетъ дѣянія сов. церкви, какъ «святое и смиренное дѣло», а потому и не находитъ словъ для выраженія «достаточной благодарности» «святителямъ и пастырямъ земли русской (благодарящихъ въ свою очередь «избранника Господня» Сталина за его «заботу о православіи»).
Недавно намъ пришлось встрѣтить одного православнаго священника, который бѣжалъ изъ Вост. Германіи, гдѣ онъ пробылъ около 3-хъ лѣтъ въ «юрисдикціи Москов. патріархіи». Пока онъ разсказывалъ о томъ, какъ жестоко пострадали православные священники, не принявшіе Московской патріархіи и о томъ, какъ послѣ вызова «для бесѣдъ» въ Н.К.В.Д. (нынѣ М.В.Д.) ВСѢ православные священники (въ томъ числѣ и разсказывавшій) «не могли не войти въ юрисдикцію Московской патріархіи», а войдя уже должны были исполнять и распоряженія М.В.Д. — его признанія звучали, какъ раскаяніе. Кающагося нельзя было ни обвинять, ни обличать за его малодушіе. И мы всѣ, слушающіе, грустно молчали. Но когда онъ началъ оправдывать себя тѣмъ, что онъ тоже «страдалъ», ибо ему было «тяжело подчиниться» и что его «нравственныя страданія были больше, чѣмъ страданія арестованныхъ и страдавшихъ «только физически», — тогда пришлось его перебить и разъяснить, что «нравственныя страданія» подчинившихся антихристовой власти не являются заслугой и оправданіемъ, а лишь законной заслуженной карой «мукъ совѣсти». Ставить себѣ въ заслугу «муки совѣсти» — НРАВСТВЕННО НЕВО3МОЖНО. Ибо тогда пришлось бы оправдать и Іудины страданія съ его самоубійствомъ. Христіанская же нравственность даетъ намъ другой примѣръ — образъ, который д. б. ОБРАЗЦОМЪ нашего повѣденія послѣ грѣха отреченія отъ Христа — это образъ «горько-плачущаго» въ раскаяніи Апостола Петра.
Защитники сов. церкви иногда указываютъ на то, что «патріархи» Сергій и Алексій пошли на компромиссы съ совѣтскимъ правительствомъ ради церковной икономіи, чтобы предотвратить полное уничтоженіе церкви въ Россіи.
/с. 15/Это утвержденіе глубоко ошибочно.
Православная Церковь до 1927 года качественно только РОСЛА ОТЪ ПРЕСЛѢДОВАНІЙ (какъ это всегда было и будетъ, ибо «кровь мучениковъ — сѣмя христіанства»). Совѣтское правительство потому и перемѣнило свою тактику борьбы, что убѣдилось въ непобѣдимости православной вѣры только преслѣдованіями и гоненіями. «Патріархи» Сергій и Алексій ПОМОГЛИ сов. власти въ ея борьбѣ съ Церковью. Во время войны, если бы не было компромиссовъ Сергія и Алексія, совѣтское правительство вынуждено — было бы пойти на неизмѣримо большія уступки чистой и безкомпромиссной Церкви мучениковъ и исповѣдниковъ. Глубоко вѣрно и справедливо пишетъ одинъ зарубежный Архипастырь (Письмо пастыря пастырю», 1947 г. Парижъ) по этому поводу: «Вслѣдствіе компромисса съ властью митрополита Сергія и полнаго порабощенія патріарха Алексія, власть продала свои уступки церкви страшно дорогой цѣной, ПРОНИКНУВЪ въ самый аппаратъ внѣшняго управленія церковью. Теперь совѣтская власть можетъ, не отказываясь отъ своей основной задачи — борьбы съ религіей, продолжая осуществлять ее, въ то же время позволять возстанавливать храмы и монастыри, позволять богомольцамъ наполнять эти храмы. Вожжи всего руководства этими храмами, этими монастырями, этими богомольцами находятся всецѣло въ рукахъ совѣтской власти черезъ совершенно покорный ей церковный административный аппаратъ.
Если бы всѣ епископы въ 1927 году послѣдовали за митр. Сергіемъ — православная вѣра въ настоящее время была бы на глубокомъ ущербѣ. Только благодаря исповѣдничеству и мученичеству, ГЛАВНЫМЪ ОБРАЗОМЪ ЕПИСКОПАТА, не пошедшаго за митр. Сергіемъ — въ СССР до сихъ поръ существуетъ непобѣдимая и неискоренимая Катакомбная Церковь, духовно питающая истинно православныхъ людей.
Совѣтская пропаганда пыталась убѣдить весь міръ въ томъ, что никакой Катакомбной Церкви въ СССР не существуетъ, и кое-кого убѣдила въ этомъ.
Отрицать наличіе Катакомбной Церкви — значитъ совершенно не знать, и не понимать того, что происходитъ сейчасъ на нашей родинѣ. Если не подлежитъ никакому сомнѣнію, что ненавидящихъ совѣтскую власть въ СССР БОЛЬШИНСТВО, то еще болѣе ясно, что большинство истинно вѣрующихъ православныхъ людей не признаётъ совѣтскую церковь. Указаніе на переполненіе храмовъ — не опровергаетъ указаннаго выше. Совѣтскіе храмы переполнены потому, что СЛИШКОМЪ МАЛО вообще теперь имѣется храмовъ въ СССР, въ то время какъ количество вѣрующихъ, несмотря на всѣ усилія и хитрости антихристіанской пропаганды во время вой/с. 16/ны и послѣ, необыкновенно увеличивалось. Требованіе точныхъ свѣдѣній о катакомбной церкви съ указаніемъ именъ и мѣстъ — есть или крайняя наивность, или крайнее недомысліе, или чистая провокація. Въ «тайныхъ» (мы ихъ называемъ катакомбными) церквахъ имѣются и тайные епископы, и тайные священники и тайное монашество, но ихъ слишкомъ мало для того, чтобы ОКОРМЛЯТЬ ВСѢХЪ, не могущихъ ходить въ Алексѣевскіе храмы. Поэтому тайныя церковныя богослуженія происходятъ рѣдко. Но общія молитвы (иногда ихъ называютъ сборами «на свѣщу») главнымъ образомь СЪ ЧТЕНІЕМЪ АКАѲИСТОВЪ происходятъ очень часто и охватываютъ огромное количество молящихся. Кромѣ того Катакомбная Церковь возстановила обычай первыхъ вѣковъ христіанства — періода гоненій, разрѣшивъ благоговѣйно хранить у себя въ домахъ частицу Св. Даровъ, чтобы имѣть возможность причаститься въ минуту смертной опасности и передъ пытками. Вся полнота несказанной духовной красоты Русской невидимой, тайной, Катакомбной Церкви станетъ явной міру только тогда, когда сгинетъ съ нашей родины богомерзкое совѣтское государство и порабощенная имъ духовно — совѣтская церковь.
«Свободы молитвы и проповѣди» въ совѣтской церкви нѣтъ. Совѣтская церковь требуетъ полной лойяльности къ совѣтскому государству. Эта «ЛОЙЯЛЬНОСТЬ» понимается весьма своеобразно. Такъ, напримѣръ, нельзя говорить правду о томъ, что происходитъ въ СССР, ибо это будетъ «политическое преступленіе». НЕЛЬЗЯ КРИТИКОВАТЬ АТЕИЗМЪ И МАТЕРІАЛИЗМЪ, ибо это будетъ тоже «политическое преступленіе». Нельзя критиковать и не признавать совѣтскую церковь, ибо и это тоже будетъ несомнѣнно «политическое преступленіе». Участіе въ Катакомбной Церкви необычайно сурово карается. Молиться можно только ЗА УСПѢХИ государственной власти (т. е. за успѣхъ богоборческаго самовластія). Молиться-же о смягченіи злыхъ сердецъ, о вразумленіи заблудшихся, или объ избавленіи церкви отъ гоненій категорически запрещено. Также запрещено молиться за находящихся въ тюрьмахъ и ссылкахъ. ЗА ГОНИТЕЛЕЙ МОЛИТЬСЯ МОЖНО (лишь объ ихъ успѣхахъ), А ЗА ГОНИМЫХЪ НЕЛЬЗЯ. Антирелигіозныя лекціи происходятъ въ СССР повсюду, но АПОЛОГЕТИЧЕСКІЯ ДИСКУССІИ ЗАПРЕЩЕНЫ. Въ отвѣтъ на заявленія пропагандистовъ атеизма, «наука доказала, что Бога нѣтъ» — священники не имѣютъ права возражать, а ихъ молчаніе объясняется этими же пропагандистами какъ «безсиліе темноты и невѣжества въ борьбѣ съ наукой».
Совѣтская церковь подчиняется этимъ наглымъ требованіямъ и МОЛЧИТЪ. Но вѣдь тогда, воистину, «молчаніемъ предается Богъ».
Несмотря на кошмарный терроръ, среди истинно и твердо православныхъ вѣрующихъ людей иногда находятся такіе, которые не /с. 17/ могутъ соучаствовать въ постоянной лжи, особенно когда эта ложь насилуетъ ихъ религіозную совѣсть (напримѣръ признаніе Сталина «избранникомъ Господнимъ»). Такіе православные люди хотятъ быть исповѣдниками и мучениками за вѣру Христову. Но тогда совѣтская церковь начинаетъ ихъ клеймить «политическими преступниками» и «пособниками чернаго дѣла», ИБО ИСПОВѢДНИЧЕСТВО И МУЧЕНИЧЕСТВО ВЪ БОГОБОРЧЕСКОМЪ СОВѢТСКОМЪ ГОСУДАРСТВѢ ЗАПРЕЩАЕТСЯ НЕ ТОЛЬКО ГОСУДАРСТВОМЪ, НО И «ОТДѢЛЕННОЙ» ОТЪ НЕГО СОВѢТСКОЙ ЦЕРКОВЬЮ.
Послѣ всего вышесказаннаго о природѣ и характерѣ совѣтской церкви вполнѣ естественно возникаетъ вопросъ: БЛАГОДАТНА-ЛИ ЭТА ЦЕРКОВЬ?
Посмотримъ СЪ ОСОБЫМЪ ВНИМАНІЕМЪ, что говорится въ защиту благодатности совѣтской церкви. «Патріарха» Алексія признали (!?) всѣ Восточные патріархи, слѣдовательно онъ правъ и возглавляемая имъ церковь благодатна, — говорятъ одни.
Вопросъ о признаніи совѣтской церкви Вселенскими патріархами — неясенъ. Общеніе послѣднихъ съ Московской патріархіей, по нашему глубокому убѣжденію, основано НА НЕЗНАНІИ, НА НЕПОНИМАНІИ Восточными патріархами сущности совѣтской церкви. Ошибки Восточныхъ патріарховъ въ отношеніи къ св. патріарху Тихону нынѣ яснѣе всего показываютъ, что и дальнѣйшее общеніе Восточныхъ патріарховъ съ совѣтскимъ государствомъ не гарантировано отъ новыхъ ошибокъ. Если мы видѣли ошибки и недомыслія въ отношеніи къ Московской патріархіи со стороны Русскаго Епископата (напримѣръ группы м. Ѳеофила), то ошибки болѣе далеко въ духовномъ отношеніи стоящихъ отъ русской жизни восточныхъ патріарховъ — тѣмъ болѣе возможны.
Общеніе, основанное на незнаніи истинныхъ фактовъ, еще не есть ПРИЗНАНІЕ. Однимъ словомъ, повторяемъ, вопросъ о признаніи еще неясенъ.
Но если бы И ВСѢ ВОСТОЧНЫЕ ПАТРІАРХИ признали ЛОЖЬ ЗА ИСТИНУ, ЛОЖЬ отъ этого НЕ СТАЛА БЫ ИСТИНОЙ. Истина не перестаетъ быть истиной отъ того, что отъ нея отрекутся «даже избранные» и можетъ быть отрекутся даже почти всѣ, что возможно будетъ въ послѣдніе дни. («Сынъ человѣческій, пришедъ, найдетъ-ли вѣру на землѣ»? Лк. 18, 8). Поэтому, памятуя примѣръ св. Максима Исповѣдника (противъ котораго были и «соборъ», и патріархи, и императоръ), мы не можемъ признавать только формальнаго подхода къ разрѣшенію религіозной истины достаточнымъ.
Гораздо серьезнѣе и сильнѣе, на первый взглядъ, представляются другія соображенія въ защиту благодатности совѣтской церкви.
/с. 18/Эти аргументы слѣдующіе.
Измученный, изстрадавшійся, несчастный русскій народъ идетъ въ совѣтскіе открытые храмы, чтобы получить тамъ утѣшеніе. Вотъ ради этихъ многомилліонныхъ народныхъ массъ, приносящихъ въ церковь вѣру, свои молитвы, свои скорби, свои слезы можетъ быть и сохраняется въ совѣтской церкви благодать и совершаются таинства, несмотря на то, что Высшая церковная іерархія погрѣшила, войдя въ компромиссъ съ сов. государствомъ. Приходящіе въ совѣтскіе храмы слышатъ богослуженія, на которыхъ читаютъ Евангельскія слова, молятся на чудотворныя иконы, умиляются дивнымъ церковнымъ пѣснопѣніемъ, каются въ грѣхахъ и со страхомъ Божіимъ подходятъ къ Св. Чашѣ, чтобы пріобщиться Св. Тайнъ. Ради нихъ, ради этихъ простыхъ вѣрующихъ людей, не разбирающихся въ сложныхъ и тонкихъ богословскихъ вопросахъ, не понимающихъ и часто ничего не знающихъ о юрисдикціонныхъ разногласіяхъ у духовенства, можетъ быть и совершаются Св. Таинства. Неужели милосердый Господь не дастъ этимъ простымъ, наивнымъ безхитроснымъ, просто по-дѣтски вѣрующимъ людямъ никакого утѣшенія?
«Не надо намъ никакихъ политическихъ разсужденій, не надо намъ никакихъ разъясненій объ юрисдикціяхъ, а раскажите намъ, батюшка, лучше о Горнемъ Іерусалимѣ», говорятъ иногда эти простые вѣрующіе люди (по свидѣтельствамъ одного священника).
«На страшномъ судѣ Господь спроситъ насъ не ОБЪ ОТВЛЕЧЕННЫХЪ ИСТИНАХЪ, а о томъ, посѣщали ли мы больныхъ, въ темницахъ сущихъ, одѣли ли нагого, накормили или напоили голоднаго и жаждущаго», — говорятъ другіе. (Слова одного «просто вѣрующаго» профессора).
Попробуемъ отвѣтить на всѣ эти возраженія.
Прежде всего: благодать и совершеніе таинствъ не зависятъ отъ «достоинства или недостоинства» воспринимающихъ ихъ. Отъ «достоинства» или «недостоинства» зависитъ лишь ДѢЙСТВІЯ ЭТИХЪ таинствъ на ИХЪ души. Для чего же были установлены св. каноны и св. догматы? Для чего шла борьба съ ересями?
Въ безблагодатной церкви благодать не появится только отъ того, что въ эту церковь войдутъ вѣрующіе, но обманутые люди. Въ «живую» и «обновленческую» церковь тоже, вѣдь, иногда заходили «простые вѣрующіе люди», не разбиравшіеся въ «богословскихъ тонкостяхъ» и ничего не понимающіе въ вопросахъ юрисдикцій. Неужели ради нихъ тамъ совершались св. таинства?
Если «измученный, изстрадавшійся, несчастный русскій народъ «идетъ съ великой скорбью и слезами, съ жаждой утѣшенія въ /с. 19/ совѣтскіе храмы, то онъ, конечно, утѣшеніе тамъ получаетъ. Но какое это утѣшеніе? Духовное или душевное? Благодатное или просто психологическое? Утѣшеніе черезъ св. таинства благодати или черезъ простой моральный «катарсисъ»? Вѣдь и исповѣдь можетъ быть только психологической (которую изучаетъ психоанализъ), а можетъ быть и таинствомъ покаянія. Можно молиться и плакать, и сокрушаться о грѣхахъ у себя дома и получать отъ Бога и утѣшеніе, и умиленіе и прощеніе многихъ прегрѣшеній. То, что зависитъ отъ самого человѣка, отъ силы его молитвы и искренности его покаянія, онъ получаетъ какъ дома, такъ и въ безблагодатной церкви. А вотъ того, что зависитъ отъ благодати св. таинствъ благодатной Церкви и ея іерархіи — онъ въ совѣтской церкви, если она безблагодатна, получить не можетъ.
Совѣтская церковь сохранила не только ОДЕЖДЫ Русской Православной Церкви (внѣшній видъ храма, внѣшнюю сторону богослуженія), но и ТѢЛО ЕЯ (обрядовая сторона и формальная церковная организація) и даже ДУШУ ЕЯ (душевныя переживанія молящихся), но [не] ДУХЪ Православія, ДУХЪ ХРИСТОВОЙ ПРАВДЫ, который животворитъ и душу и тѣло. А вѣдь сказано: «Духа не угашайте» (1 Ѳес. 5, 19).
Безблагодатная церковь страшна не для ДУШЕВНЫХЪ ЛЮДЕЙ (ибо они получаютъ то душевное утѣшеніе и удовлетвореніе, котораго они ТОЛЬКО и ищутъ), а для ДУХОВНЫХЪ, которые ищутъ чисто ДУХОВНАГО благодатнаго утѣшенія въ св. таинствахъ — и не находятъ. Душевныя слезы приносятъ и душевныя утѣшенія въ сов. храмахъ. Эстетическія воспріятія благолѣпія храма и прекраснаго церковнаго пѣнія — приносятъ и эстетическое услажденіе въ этихъ храмахъ, но ДУХОВНЫЯ слезы, жаждущія таинственной благодатной помощи свыше — утерты въ совѣтской церкви быть не могутъ. Вотъ почему люди духовные, «живущіе въ церкви», а не заходящіе въ нее только — духовно задыхаются въ совѣтскихъ храмахъ, потому что не могутъ не чувствовать ЛЖИ И ОБМАНА, ФАЛЬШИ и другихъ мерзостей духовнаго «запустѣнія» на святомъ мѣстѣ.
Указаніе на то, что «простые вѣрующіе люди» не разбираются въ сложныхъ богословскихъ вопросахъ и юрисдикціонныхъ тонкостяхъ — не является ни заслугой этихъ «простовѣрующихъ», ни защитой благодатности совѣтской церкви.
Для пониманія и ощущенія благодатности вовсе не требуется непремѣнно быть образованнымъ въ богословскихъ и философскихъ вопросахъ. Наоборотъ, слишкомъ большая образованность часто даже мѣшаетъ человѣку понять простоту благодатной истины (какъ это мы видимъ на примѣрѣ Бердяева, Мережковскаго и др.). /с. 20/ Честный, цѣломудренный умъ, не полагающійся на себя, а питающійся умомъ Христовымъ, и чистое любвеобильное Христовою любовью сердце — вотъ православныя условія трезвенности и разсужденія, помогающія вѣрующему церковному человѣку правильно разбираться рѣшительно во всѣхъ вопросахъ. Кто «живетъ въ Церкви» и дышетъ ароматомъ ея таинствъ, кто имѣетъ въ себѣ хоть каплю ДУХОВНОСТИ, тотъ не можетъ не разбираться какъ въ «сложныхъ богословскихъ вопросахъ», такъ и въ «юрисдикціонныхъ тонкостяхъ», ибо въ этихъ-то тонкостяхъ и опредѣляется — ГДѢ ИСТИНА И ГДѢ ЛОЖЬ.
Отмежевываться принципіально отъ всякой политики истинно православному человѣку также нельзя, ибо РЕЛИГІЯ И ПОЛИТИКА ВЪ НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ ОРГАНИЧЕСКИ СЛИТЫ. Вопросъ — со Христомъ или противъ Христа имѣетъ нынѣ политическое значеніе, ибо обязываетъ протестовать противъ тѣхъ политическихъ системъ, которыя главной своей цѣлью ставятъ уничтоженіе христіанства. Кто отрицаетъ въ настоящее время необходимость политическихъ разсужденій и юрисдикціонныхъ разъясненій, — тотъ отрицаетъ необходимость различать духъ истины отъ духа лжи, тотъ отрицаетъ необходимость обнаруживать волковъ въ овечьей шкурѣ и узнавать — гдѣ Христосъ и гдѣ антихристъ. Вѣдь вся дѣятельность антихриста будетъ носить непремѣнно и политическій характеръ, хотя бы потому, что безъ политической власти онъ не сможетъ завершить своего дѣла. Путь «къ Горнему Іерусалиму» начинается на землѣ, гдѣ даже величайшіе святые не отрицали необходимости христіанской политики и лично всегда принадлежали къ строго опредѣленной церковной ОГРАДѢ, которая нынѣ называется «церковной юрисдикціей».
На Страшномъ Судѣ Господь спроситъ не только о томъ, накормили ли вы голоднаго, но ГЛАВНЫМЪ ОБРАЗОМЪ, о томъ ВО ИМЯ КОГО и для чего вы это сдѣлали: для Бога, для собственной славы или въ интересахъ антихриста? Вѣдь если вы, подобно коммунистамъ, будете кормить только тѣхъ голодныхъ, которые ради хлѣба земного отрекутся отъ Хлѣба Небеснаго, — то какая вамъ за это будетъ награда отъ Господа?
«Духъ дышетъ, гдѣ хочетъ», Всемогущій Господь можетъ, когда захочетъ, нарушить и «естества чинъ». Благодать Духа Святаго можетъ проявиться вездѣ. Дѣти играли въ св. Евхаристію — и Духъ Святый совершилъ вдругъ св. таинство. Смѣясь и глумясь надъ христіанами, пародировалъ св. таинство крещеніе одинъ язычникъ въ циркѣ, и вдругъ — св. таинство совершилось (Св. Перфурій). Господь можетъ сотворить чудо и въ совѣтской церкви — и совершить тамъ св. таинство Евхаристіи. Но ни /с. 21/ дѣтскую игру, ни циркъ, ни совѣтскую церковь мы не можемъ отъ этого признать постояннымъ благодатнымъ учрежденіемъ.
Зная сущность совѣтскаго государства (духъ антихриста) и сущность совѣтской церкви (сотрудничество съ антихристомъ), мы не смѣемъ не усумниться въ благодатности этой церкви. А можетъ-ли православный христіанинъ подходить СЪ СОМНѢНІЕМЪ къ св. чашѣ? Но почему мы говоримъ «СОМНѢВАЕМСЯ», а не говоримъ просто: «нѣтъ»? Потому что въ защиту ВО3МОЖНОСТИ сохраненія ДО НѢКОТОРЫХЪ ПОРЪ благодатности и въ совѣтской церкви — имѣется еще одно соображеніе. Это соображеніе высказано однимъ изъ замѣчательнѣйшихъ современныхъ Архипастырей (См. «Письмо пастыря къ пастырю», Сборникъ «Троица» 1947 годъ, Парижъ).
«Жизнь церкви всегда является ПРОЦЕССОМЪ… Когда Церковь Христова выдѣлялась изъ церкви ветхозавѣтной, это тоже былъ длительный, имѣвшій много этаповъ процессъ. Анна и Каіафа, съ одной стороны, апостолы и ихъ ближайшіе послѣдователи, съ другой стороны, это были сразу обозначавшіеся вѣхи двухъ противоположныхъ становъ. Но въ Синедреонѣ были Іосифъ Аримаѳейскій, Никодимъ и Гамаліилъ, ставшіе потомъ мучениками Христовыми, и сами апостолы каждый день единодушно пребывали въ храмѣ (Дѣян. 2, 46), а это былъ храмъ, руководимый Анною и Каіафою, и это уже было послѣ Пятидесятницы, т. е. когда апостолы были уже преисполнены Духомъ Святымъ.
Вопросъ, рѣшаемый этими процессами, предлежитъ каждому человѣку. «Патріархъ» Алексій и его ближайшіе сотрудники явственно разрѣшили его для себя: они — въ полномъ, совершенно недвусмысленномъ исповѣданномъ единеніи съ богоборческой властью и противъ мучениковъ Христовыхъ. Но прочіе, весь этотъ народъ, наполняющій церкви, развѣ онъ за одно съ «патріархомъ» въ этомъ вопросѣ? Нѣтъ, они не участвуютъ въ совѣтѣ и въ дѣлахъ ихъ, не участвуютъ въ дѣлахъ патріархіи, т. е. въ той черной сторонѣ ея дѣла, которая связываетъ ее съ врагами Божіими и отдѣляетъ отъ Христа. И если формально они не отъединяются отъ патріарха и его клира, то это только по внѣшнимъ причинамъ, по НЕЗРѢЛОСТИ ЭТОГО ДѢЛА ВЪ ДАННЫЙ МОМЕНТЪ, какъ апостолъ Іоаннъ, тотъ самый, который потомъ назоветъ непринявшую Христа Синагогу «сборищемъ сатанинскимъ», первоначально вмѣстѣ съ апостоломъ Петромъ ходили въ нее для молитвы. (Дѣян. 3, 1)».
Соображенія, высказанныя здѣсь, чрезвычайно серьезны. Что отпаденіе церкви отъ Бога и превращеніе ее въ «сборище сатаны» есть ПРОЦЕССЪ, съ этимъ нельзя не согласится. Но совѣтская /с. 22/ церковь встала на путь, который ведетъ ее къ этому «сборищу» — въ этомъ не можетъ быть никакого сомнѣнія. Церковь, находящаяся въ «идеальномъ» отношеніи съ государствомъ богоборческаго самовластія, ставящаго своей основной задачей антихристово дѣло; церковь, отрекшаяся «отъ столпа и утвержденія» Христовой правды — исповѣдничества и мученичества и зовущая насъ на «подвигъ» человѣкоугодничества и кощунственной церковно-организованной лжи; церковь, именующая вождя міровыхъ антихристіанскихъ силъ — Сталина «Избранникомъ Господнимъ», — безусловно встала на тотъ страшный путь, сотрудничества съ антихристомъ, который ведетъ ее къ превращенію изъ церкви Христовой въ «сборище сатанинское».
Это приводитъ насъ въ ужасъ. И мы, православные русскіе люди, не предрѣшая окончательнаго суда надъ сов. церковью, суда, который, по «произволенію» Св. Духа вынесетъ въ свое время, Русскій Православный Соборъ, должны ясно и опредѣленно сказать: отъ какого бы то ни было общенія съ совѣтской церковью мы ОТКАЗЫВАЕМСЯ, ибо СОМНѢВАЕМСЯ ВЪ ЕЯ БЛАГОДАТНОСТИ.
Профессоръ Ив. Андреевъ.
Источникъ:Проф. И. Андреевъ. Благодатна-ли совѣтская церковь? — Jordanville: Holy Trinity Monastery, 1948. — 23 с.
В 1929 г. на о. Соловки, в страшном Соловецком концлагере, с приближением Пасхи началось усиление репрессий за религиозные убеждения и антирелигиозная пропаганда. В антирелигиозный музей, помещавшийся в бывшем игуменском флигеле, ежедневно стали устраиваться «экскурсии». Заключенных приводили в организованном порядке, группами, в этот «музей» и показывали им «вскрытые» мощи преп. Зосимы и Савватия. Под стеклом лежали честные останки святых, их нетленные кости, а на специальных, огромных плакатах было написано, что при «вскрытии мощей» были обнаружены труха и чурбаны дров. Чекисты давали «объяснения», в шапках, с цигарками во рту, всячески подчеркивали своё богохульство. А по ночам, в великой тишине и тайне, рискуя быть пойманными и запытанными до смерти, пробирались в этот «музей» заключенные священники, монахи и верующие мiряне и, обливая кровавыми слезами оклеветанные раки преподобных, благоговейно катакомбно молились и за себя, и за всю Россию. И дивно помогали молящимся свв. Соловецкие угодники, сораспятые с народом русским своими растерзанными безмолвными мощами. На Страстной неделе, вечером в понедельник было объявлено по всем ротам, что молитвенные собрания категорически запрещаются; всякий, кто будет замечен в «религиозной пропаганде» (т.е. молитве), — подлежит суровому наказанию. Также запрещалось печение всяких куличей и вообще какое-нибудь особенное приготовление пищи в наступающие праздничные дни. День светлого Христова Воскресения был объявлен обыкновенным рабочим днём. Настроение у большинства заключенных было подавленное. Врачи, имеющие право давать освобождения от работ, были поставлены в очень тяжёлые условия. С одной стороны, усилились жестокие требования со стороны начальства, а с другой — увеличилось количество просьб об освобождении от работ со стороны заключённых. Категорически запрещалось превышать нормы освобождения в амбулаториях (не выше 10% всех обращающихся за помощью). Врачей было очень мало, и на амбулаторных пунктах работали обычно фельдшера. Они были чрезвычайно жестоки и никогда не превышали норм освобождения. Но начальство лагеря часто находило необходимым проверять работу фельдшерских пунктов с целью снижения и без того низких цифр освобожденных. Для этого посылались врачи с требованием снизить процент освобождения. В Великую среду я как врач был назначен на такую «проверку» фельдшерского амбулаторного пункта. Придя за полчаса до начала приёма, я имел возможность познакомиться и побеседовать с контролируемым мною фельдшером. Это оказался старший ротный фельдшер с Полтавщины. Его огромные седые усы меня сразу поразили и покорили. Добрые глаза, пристально и грустно смотревшие из-под нависших седых бровей, дополнили впечатление: я проникся к нему доверием. «Такой не выдаст, — мелькнула у меня мысль, — с ним можно рискнуть договориться». Оглядывая его крошечную комнатушку (он жил при амбулатории), я заметил на стене висящую старую бандуру, на задней стороне которой было выжжено изображение Архистратига Михаила и слова: «Умрем за родную Украину». Все сомнения мои исчезли, и я прямо приступил к делу. — Мы оба православные, — сказал я ему. — я прислан «снизить» количество освобождаемых Вами от работ, но мы оба хорошо понимаем, что наш христианский, нравственный и врачебный долг — дать как можно больше освобождений по болезни, чтобы православные люди смогли отметить светлый праздник и помолиться. Приём ведете Вы, освобождайте от работ всех, кого только сможете. В сомнительных случаях обращайтесь ко мне. Я буду не снижать, а повышать количество освобождённых. — Да… я понимаю, — задумчиво ответил фельдшер, — но, ведь, если мы и вдвое увеличим полагающийся процент освобождения, то и тогда всех православных не удовлетворить… Вы простите, но я хочу предложить Вам кое-что… на основании своего семилетнего концлагерного опыта (мой срок 10 лет и я отсидел уже 7). — Что же Вы хотите предложить? — спросил я. — Вот что… Для того, чтобы освобождать побольше православных, надо быть более жестким и, если хотите, более жестоким к тем, кто забыл Бога и богохульствует… я имею в виду «урок» (т.е. уголовных преступников), которые «кроют в Бога- мать» (т.е. кощунственно цинично ругаются) и для которых никаких церковных праздников не существует!… Я молча и грустно посмотрел на фельдшера. — Я понимаю… — несколько смутился он, — может быть, это будет не по-христиански?… Но… поверьте мне… я очень много мучился этим вопросом… другого выхода нет!… Ведь если Вы слишком много освободите, то нашу комиссию просто аннулируют и всех освобожденных «дрыном» (т.е. палкой) погонят на работу… А за судьбу хулиганов — богохульников Вы не безпокойтесь! Они не мытьём, так катаньем добьются освобождения или устроят крупный скандал, будут жаловаться и кричать, что мы с Вами слишком жестоко смотрели… Их жалобы помогут нам! — многозначительно закончил фельдшер — Нас трудно будет уличить в излишней мягкости… Хотя число освобожденных будет гораздо выше нормы, но воплей о нашей жестокости будет еще больше и начальство будет довольно нашей работой. Я согласился, хотя в глубине души было смутно и горько. Начался приём. Фельдшер, по-видимому, оказался прав… Два совершенно различных психологических типа людей проходили перед нами. Тихие, смиренные, больше священники и монахи, пожилые и старые люди, степенные крестьяне и интеллигенты, с медными и серебряными крестиками на шее, ничего не просили и освобождения не ждали. Громкие, шумные, крикливые, дерзкие и грубые уголовники (конечно, не все, ибо и среди уголовных были верующие), — требовали освобождения и цинично бранились. Брань их непередаваема! Матерщина, соединённая с циничнейшими и кощунственнейшими эпитетами по отношению к именам Спасителя и Богоматери, были невыносимы! Шутки и оскорбления «попов» и издевательства над религиозными чувствами верующих превосходили всякую границу: они плевали на нательные крестики, срывали их с шеи соседей, с хохотом топтали их ногами… Угрозы и наказания не помогали. Мольбы и уговоры вызывали смех. С ужасом и негодованием я смотрел на этих людей и не видел в них искры Божией. Да, по-видимому, фельдшер был прав. Я не чувствовал угрызений совести, когда был слишком жестоким и посылал легко больных на работы. Придя в свою камеру, я поделился своими чувствами и переживаниями с товарищами-врачами. Они ничего мне не сказали. Поздно ночью я исповедовался у о. Николая П., замечательного священника-исповедника, бывшего духовником всех верующих врачей. Отец Николай сказал мне, что я поступил неправильно. Надо было помолясь, чтобы Господь покрыл, освобождать всех без исключения больных, несмотря на то, богохульник он или праведник, а, кроме того, освобождать и всех православных, внутренне молясь, чтобы Господь помог почувствовать таковых по их взглядам… Совесть моя сказала мне, что о. Николай был прав! Наступил Великий Четверток. Вечером, часов в восемь, в нашу камеру врачей, где, кроме меня, находились: епископ Максим (профессор, доктор медицины Жижиленко — /священномученик, духовное чадо и личный врач Патриарха Тихона, по благословению Святителя принявший тайный постриг и епископскую хиротонию для служения в Катакомбной Церкви – прим. Ред./) и врачи К. и П., пришли, якобы по делу о дезинфекции, епископ Виктор (викарий Вятский /священномученик, по благословению Свщмч. Иосифа Петроградского организовывал тайные общины и монастыри Катакомбной Церкви – прим. Ред./) и о. Николай П. Шепотом, катакомбно, отслужили церковную службу, с чтением 12 Евангелий… В пятницу утром был прочитан по ротам приказ: в течение трёх дней выход из рот после 8 часов вечера разрешался только в исключительных случаях по особым письменным пропускам коменданта лагеря. В 7 часов вечера, когда мы, врачи, только что вернулись в свои камеры после 12-часового рабочего дня, — к нам пришёл о. Николай и сообщил следующее: — Плащаница в ладонь величиной написана заключенным художником Р. Богослужение — чин погребения — состоится, и начнется через час. — Где?! — нетерпеливо спросили мы. — В большом ящике (около 4 сажен длиной), для сушки рыбы; этот ящик находился в лесу, в полукилометре от роты N… Условный стук: 3 и 2 раза. Приходить лучше по одному. Через полчаса владыка Максим и я вышли из нашей роты и направились по указанному «адресу». Дважды у нас патрули спросили пропуска. Мы, врачи, их имели. Вот и лес. Вот ящик. Без окон. Дверь едва заметна. Сумерки. Стучим 3 и 2 раза. Входим. Внутренность ящика превратилась в церковь. На полу, на стенах — еловые ветви. Теплятся свечи. Маленькие бумажные иконки. Маленькая, в ладонь величиной, плащаница утопает в зелени веток. Человек десять молящихся. Среди них владыка Виктор (Вятский), владыка Илларион (Смоленский) /Бельский, священномученик, катакомбный архиерей «тихоновского» рукоположения – прим. Ред./и владыка Нектарий (Трезвинский) /еп. Велижский, священномученик, катакомбный архиерей «тихоновского» рукоположения – прим. Ред./, о. Николай П., о. Митрофан И., профессор А.А.М. (известный русский философ), два студента, два незнакомых монаха… Позднее пришло ещё человек пять. Началось Богослужение. Шёпотом. Казалось, что тел у нас не было. Были только одни души. Ничто не развлекало и не мешало сосредоточенности молитвы… Я не помню — как мы шли «домой», т.е. в свою роту санитарной части. Господь покрыл!… Светлая Христова Заутреня была назначена в нашей камере. В 11 часов вечера в субботу был обход лагеря комендантом со свитой. Зашли и к нам, в камеру врачей. Камера была убрана. На столе — чистая белая скатерть… — Что, ужинать собираетесь? — доброжелательно спросил комендант. — Да! — отвечали мы. — Ну, до свидания!.. — ушли… А через полчаса, под разными предлогами, без всяких письменных разрешений, собрались все, кто собирался прийти. Собралось человек пятнадцать. Заутреня и обедня пролетели быстро и необычайно духовно-радостно. Сели разговляться. На столе были куличи, пасха, крашеные яйца, закуски, «вино» (жидкие дрожжи, с клюквенным экстрактом, сахаром и содой). Около 3-х часов разошлись. А около 4-х часов утра внезапный новый, второй обход коменданта. Вошли к нам в камеру. Мы, врачи, сидели на своих койках, не раздеваясь, и тихо беседовали. — Что, врачи, не спите? — спросил комендант и тотчас добавил — Ночь-то какая!… и спать не хочется!.. — и ушел. Господь покрыл!.. Мы, врачи, сидели на своих койках, не раздеваясь, с благодарными слезами, обнимая друг друга: — Христос Воскресе! — Воистину Воскресе! Нежил соловецкий пасхальный рассвет — превращал монастырь — концлагерь, в невидимый град Китеж и напоял наши свободные души тихой нездешней радостью! 1946 г.
