Святитель Филарет (Вознесенский): Письмо к иерею Виктору Потапову.
Отец Виктор!
Давно уже собирался я написать тебе несколько слов, но как-то “руки не доходили”. Но наконец собрался и пишу.
Еще в бытность мою в Австралии, когда я стал получать уже post factum сведения из Америки о том, что здесь были протесты, демонстрации и даже молебны перед советским консульством, я сильно встревожился и жалел, что не было меня здесь, так как я решительно воспротивился бы многому из того, что произошло. В особенности — молебну в таком месте. Не пели ли песнь Господню на земле чуждей? Зачем было выносить святыню церковной молитвы — на глаза оголтелым слугам Антихриста? Неужели нельзя было помолиться в храме?
Должен откровенно сказать, что меня всегда берет досада, когда я слышу о “протестах”, “демонстрациях” и т.д. В СССР жизнью правит тот (с рожками), который боится только Христа и Креста и ничего другого в мире не боится. А над протестами и демонстрациями только хохочет. “Общественное мнение”? На него антихристовой власти — плевать с самой высокой полки! Захотели забрать Чехословакию — и забрали, не обращая внимания на поднявшийся шум. Захотели войти в Афганистан — и вошли, не обращая внимания на протесты и угрозы разных Картеров и компании. Все попытки создать в так называемом свободном мире общественное мнение в пользу тех, кто страдает от коммунизма — бессильны и бесплодны, так как свободный мир упорно закрывает глаза и уподобляется страусу, который прячет голову под крыло и думает, что его не видно…
С недоумением прочитал я в газете, как один журналист одобрительно приводит твои слова: “Прав священник Виктор Потапов, когда пишет: Россия воскрешается из мертвых! Мы должны в это верить, ибо мы веруем во Христа Спасителя, Воскресшего из мертвых”.
Не могу понять — какая связь между тем и другим?.. Лично я в Воскресение Христово верую — для меня это самое драгоценное, что есть в мире. Но я совсем не вижу, почему я должен веровать в то, что Россия “воскрешается”? Я надеюсь, что она действительно воскреснет, когда на это будет всемогущее мановение Божие. Но в настоящее время я не только не разделяю твоего энтузиазма, но очень тревожусь за русский народ. Ложь и пустота атеизма ему понятна. Но, увы, не истинное Православие распространяется там. Там русскому народу под видом Православия преподносится булгаковщина, бердяевшина и прочая белиберда евлогианского раскола; там пышно расцветают секты — баптизм и прочее. Официальная Церковь проповедует сотрудничество с богоборческой властью, всячески ее восхваляя. Истинная Православная Церковь ушла в катакомбы — скрыта от народных глаз… Это ли “возрождение Православия”?.. Не слишком ли много ты берешь на себя, возглашая на весь свет, что в России возрождается Православие? Дай Бог, чтобы Истина преодолела все заблуждения и восторжествовала бы над ними. Но пока еще рано об этом говорить, так как слишком еще сильно там влияние противоправославных начал. Не говорю уже о том, что антихристова советская власть, пока она правит Россией, торжества Православия никогда не допустит — недаром там истинное Православие скрылось в катакомбы и жестоко преследуется.
Несколько слов о трагедии бедного о. Д.Дудко.
Еще в самом начале его деятельности, когда все чаще стало называться его имя, как столпа Православия, к этому в Синоде присоединились его члены, архиереи; я, пишущий эти строки, сразу стал в стороне и предупреждал своих собратий, что тут может произойти катастрофа. Почему? Потому что в СССР, по точному определению о. Архим. Константина, теперь — сатанократия. Там правит тот, кого Спаситель назвал лжецом и отцом лжи. Эта ложь там царствует. Поэтому ничему, там происходящему, верить нельзя. Любой, казалось бы, отрадный в духовном отношении факт может обернуться фальшивкой, подделкой, провокацией.
Почему произошла эта беда с о. Димитрием? Будем предполагать лучшее, не подозревая его в сознательном сотрудничестве с КГБ и в измене своим убеждениям, а принимая печальный факт — то, что он не выдержал и “сломался” — капитулировал перед врагами Церкви. Почему? Казалось бы, он проявил и мужество, и смелость, и вдруг — такой бесславный конец. Почему?!
Потому что его деятельность проходила ВНЕ ИСТИННОЙ ЦЕРКВИ…
Что такое “советская церковь”? О. Архим. Константин много и настойчиво говорил о том, что самое страшное из того, что сделала в России богоборческая власть, есть появление “советской церкви”, которую большевики преподнесли народу как Церковь истинную, загнав Православную Церковь в катакомбы и концлагеря.
Эта лже-церковь дважды анафематствована. Святейший Патриарх Тихон и Всероссийский церковный Собор анафематствовали коммунистов и всех их сотрудников. Эта грозная анафема до сих пор не снята и сохраняет силу, так как снять ее может только такой же всероссийский церковный Собор, как каноническая высшая церковная власть. И произошло страшное дело в 1927 году, когда возглавлявший церковь митр. Сергий своей позорной отступнической декларацией подчинил русскую церковь большевикам и объявил о сотрудничестве с ними. И сбылось в самом точном смысле выражение пред-исповедной молитвы: “под свою анафему падоша!” Ибо в 1918 году Церковь анафематствовала всех соработников коммунизма, а в 1927 году сама вошла в компанию этих сотрудников и стала восхвалять красную богоборческую власть — восхвалять красного зверя, о котором говорит Апокалипсис.
Этого мало. Когда митр. Сергий обнародовал свою преступную декларацию — от советской церкви сразу отделились верные чада и создалась Катакомбная Церковь. А она, в свою очередь, анафематствовала официальную церковь за ее измену Христу.
И вот, в этой церкви лукавнующих протекала деятельность о. Димитрия Дудко, который в печати прямо заявил, что с советской церковью он не порывает и остается в ней. Если бы его духовные очи были открыты, и он видел истинную природу официальной церкви — он, вероятно, нашел бы в себе мужество сказать: “Возненавидех церковь лукавнующих и с нечестивыми не сяду” — порываю с компанией богопротивников и выхожу из советской церкви. Вот тогда — он стал бы длянас своим — его мужество уничтожило бы преграду, которая неотменно стоит между нами в силу того, что Собор принял к руководству завещание митр. Анастасия. А в этом завещании указывается, что не следует иметь никакого общения с советчиками, не только молитвенного, но и бытового. Но, поскольку о. Димитрий отказался бы от пребывания в советской лже-церкви и вышел бы из ее состава — преграды к нему не относились бы более.
Я помню один замечательный случай — прямая чудесная помощь Божия тем, кто верен до конца. В Соловки пригнали группу монахинь, принадлежавших к Катакомбной Церкви. Им чекисты сказали: сегодня устраивайтесь, а завтра пойдете на такую-то работу. Но получили неожиданный ответ: не пойдем и работать не будем.
— Вы что, с ума сошли? Вы знаете, что с вами будет? — закричали чекисты. Спокойный ответ людей, в верности своей ничего не боящихся: что будет, то будет — а будет то, что Богу угодно, а не вам, палачам и преступникам. Вы можете с нами сделать что вам угодно — морить голодом, пытать, вешать, расстреливать, жечь на огне. Но мы раз навсегда вас предупреждаем: мы вас, слуг Антихриста, законной властью не признаем и никогда ваших приказаний исполнять не будем!..
Разъяренные чекисты утром погнали монахинь на “холм смерти”. Так назывался высокий холм, на котором всегда дул ледяной ветер. На этом ветру человек за четверть часа замерзал на смерть. Монахинь, одетых в их ветхие ряски, повели на этот холм красноармейцы в полушубках. Монахини идут веселые, радостные и поют псалмы и молитвы. Солдаты поставили их на вершину холма и спустились вниз. Слышат, что они продолжают свое пение. Полчаса, час, два, больше — сверху все слышится пение. Наступил вечер. Стража подходит к монахиням — те живы, невредимы и продолжают пение молитв. Удивленные солдаты повели их домой — в лагерь. По всему лагерю сразу разнеслась весть об этом. А когда на следующий день стража сменилась и повторилось то же самое — лагерные власти растерялись и оставили монахинь в покое…
Это ли не победа? Вот что значит верность до смерти — как говорят чудесные слова Апокалипсиса: “Будь верен до смерти и Я дам тебе венец жизни.” А в данном случае — явное чудо, как это было с тремя отроками в пещи вавилонской, только там была смертоносная стихия огня, а здесь смертоносный гибельный холод. Вот как Господь вознаграждает за верность!
И вот мое глубокое убеждение: если бы вся многомиллионная масса русских людей проявила бы такую верность, как эти монахини, и отказалась бы повиноваться разбойникам, насевшим на русский народ — коммунизм рухнул бы моментально, ибо к народу пришла бы та помощь Божия, которая спасла чудесным образом монахинь, шедших на верную смерть. А пока народ признает эту власть и повинуется ей, хотя бы и с проклятиями в душе — эта власть остается на месте.
Конечно, монахини, как и древние мученики, были укрепляемы силою Божиею; без ее помощи они не устояли бы. Но их подвиг совершался в истинной Церкви, исполненной благодати и Истины. Ибо истинная Церковь, по учению апостольскому, есть Тело Христово — Господь пребывает в ней и возглавляет ее как ее Божественный Глава.
Осмелится ли кто-нибудь утверждать, что Господь и Его благодать пребывает в церкви лукавнующих, которая восхваляет Его осатаневших врагов и сотрудничает с ними, которая за это находится под двойной анафемой, как указано выше? Может ли быть благодатной церковь, которая объединилась с богоборцами?! Ответ ясен!
Святитель Феофан Затворник в свое время предупреждал о том, что приближается страшное время, когда пред людьми будет видимость благолепия церковного — торжественные службы, церковные чины и так далее — а внутри полная измена Христову Духу. Разве не это мы видим в советской церкви? Патриархи, митрополиты, “весь священнический и монашеский чин” — а в то же время союз с богоборцами, то есть явная измена Христу.
К этой компании принадлежал и о. Димитрий Дудко. Конечно, его искреннее религиозное чувство заставляло его проповедовать о Боге и не соглашаться со многими безобразными явлениями в жизни русских людей. Но для него Пимен был, вероятно, и теперь есть — духовный глава советскойиерархии, тогда как для нас это совсем не так: ибо Собор 1971 года вынес постановление: на основании таких-то и таких-то канонических правил считать избрание Пимена незаконным и недействительным, и все его распоряжения и указы считать не имеющими никакой силы и значения.
Как тяжело сейчас положение бедного о. Димитрия! Что ему делать? Продолжать пастырскую работу? А что он будет говорить верующим? Говорить то же самое, что он говорил до своего “покаяния”? Но ведь он от этого отрекся! Говорить обратное? Но ведь ему верили тогда, когда он проповедовал то, что завоевало ему доверие и уважение верующих, а теперь — как он посмотрит им в глаза?.. Одна девушка справедливо сказала, что для него есть выход — принести покаяние в сделанном теперь. Но для этого ему нужно выйти из церкви лукавнующих в Церковь истинную и там принести покаяние. Но за это с ним, несомненно, с сугубой злобой и жестокостью расправится красная власть. Конечно, перейдя в истинную Церковь, он перейдет в область благодати и силы Божественной, которая может его укрепить так, как она укрепила катакомбных монахинь. Дай Бог, чтобы он нашел истинный и спасительный путь.
Хочу отметить еще вот что: Катакомбная Церковь в России относится с любовью и полным доверием к Церкви Зарубежной. Но одно катакомбникам непонятно — непонятно, почему наша Церковь, зная с несомненностью, что советская иерархия изменила Христу и носительницей благодати больше не является, однако же принимает клириков из советской церкви в сущем сане, не перерукополагая их, как уже имеющих благодать. Ведь благодать и клирики и паства получают от иерархии — а если она изменила Истине и лишила себя благодати, то откуда же благодать у клириков? Так спрашивают катакомбники.
Ответ на это — прост. Церковь имеет власть в известных случаях применять принцип так называемой икономии — снисхождения. Еще Св. Василий Великий говорил, что нужно для того, что бы не оттолкнуть от Церкви многих, иногда допускать снисхождение и не применять церковные правила со всей строгостью. Когда наша Церковь принимала католических клириков “в сущем сане”, не рукополагая их, она действовала по этому принципу. И митр. Антоний, разъясняя этот вопрос, указывал на то, что внешняя форма — преемственное рукоположение от апостольских времен — у католиков имеется, а утерянную католической церковью благодать присоединяемые получают от полноты благодати, присущей Православной Церкви, в момент своего присоединения. “Форма заполняется содержанием”, — говорит Владыка Антоний.
Точно таким же образом, принимая советское духовенство, мы применяем принцип икономии. И принимаем клириков из Москвы не как имеющих благодать, а как получивших ее в самом присоединении. Но признать церковь лукавнующих носительницей и хранительницей благодати мы, конечно, не можем. Ибо вне Православия благодати НЕТ, а советская церковь лишила себя благодати.
В заключение длинного письма хочу кое-что поставить тебе на вид, отче Викторе. Собор Епископов принял к руководству и исполнению завещание Митрополита Анастасия, в котором покойный Первоиерарх завещал нам не иметь с советской церковью никакого общения, не только молитвенного, но и бытового. На каком же основании ты и другие священнослужители имели непосредственное общение с о. Д.Дудко? Писали ему письма и так далее. Каким бы искренним человеком вы его не считали,но разве личное ваше мнение может упразднить принятое Церковью правило? Вот если бы о. Дудко сказал: порываю с официальной церковью и выхожу из нее — тогда бы вы могли вступить с ним в живое общение. А без этого ваши действия — нарушение церковной дисциплины. Дудко написал мне лично, но я ему не ответил — хотя мог бы ответить многое… Кстати — на каком основании ты еще ранее вздумал поминать на великом входе архиерея советской церкви? Кто дал тебе на это право, какой архиерей — кто, как, где, когда?… Будь осторожен, мой добрый и усердный, но уж слишком стремительный сослужитель!
Мир тебе и милость Господня. И матушке Маше “со чады”. С любовью,
+ Митрополит Филарет
26 июня\9 июля 1980 года.
Вот в каком тоне и ключе нам следует разговаривать с «братьями по вере», возглавляющими патриархию!
ЗАЯВЛЕНІЕ ПЕРВОІЕРАРХА РУССКОЙ ЗАРУБЕЖНОЙ ЦЕРКВИ ПО ПОВОДУ ПОСЛАНІЯ ПАТРIАРХА ПИМЕНА.
Московская Патріархія за подписью Патріарха Пимена и членовъ его Синода разсылаетъ духовенству Русской Православной Церкви Заграницей посланіе съ призывомъ отказаться отъ своего нынѣшняго каноническаго положенія и присоединиться къ этой Патріархіи.
Обращеніе пестритъ укоризнами въ томъ, что мы якобы исполнены чувствъ «вражды, озлобленія и ненависти въ отношеніи своихъ братьевъ по вѣрѣ» въ СССР. Это озлобленіе якобы «достигаетъ, по временамъ, такихъ размѣровъ, что выражается въ запрещеніи любого общенія съ сынами Церкви отечественной».
Нынѣшнее обращеніе отличается отъ прежнихъ только тѣмъ, что на этотъ разъ не содержитъ нелѣпаго требованія отъ насъ заявленій о лояльности совѣтскому правительству.
Приписываніе намъ враждебныхъ чувствъ къ сынамъ Отечественной Церкви есть клевета и ни съ чѣмъ не сообразно. Мы уже много лѣтъ обличали и будемъ обличать совѣтскую власть за мучительство русскаго народа, столь ярко изображенное теперь въ книгахъ А. И. Солженицына. Наше сердце разрывается отъ скорби каждый разъ какъ доходятъ до насъ свѣдѣнія о страданіяхъ русскаго народа подъ игомъ атеистическаго коммунизма. Объ избавленіи его отъ этихъ страданій мы неизмѣнно молимся во всѣхъ нашихъ храмахъ. Мы съ горечыо наблюдаемъ видимое равнодушіе Московской Патріархіи къ этимъ бѣдствіямъ, которое такъ ярко проявилссь 17 сектября 1973 г. въ заявленіи Патріарха Пимена въ Женевѣ, когда онъ, вопреки общеизвѣстной истинѣ, утверждалъ, что въ СССР «нѣтъ привилегированныхъ и угнетаемыхъ», и когда онъ и его сотрудники категорически отрицаютъ всякое притѣсненіе религіи со стороны коммунистовъ.
Пусть Москва не старается пугать насъ изоляціей въ православномъ мірѣ, увы, часто не разбирающемся въ томъ, что происходитъ въ Россіи. Если нѣкоторые Восточные Патріархи могли быть обмануты даже обновленцами въ 20-хъ годахъ, то тѣмъ легче имъ ошибаться теперь, когда тяжелое положеніе вѣрующихъ скрывается отъ нихъ за ширмой внѣшняго благополучія Московской Патріархіи. Не слыша отъ нея о страданіяхъ русскаго народа и особенно вѣрующихъ, они видятъ толпы въ немногихъ открытыхъ храмахъ и удивляются ихъ необычному молитвенному усердію. Въ этихъ условіяхъ, іерархіи, контролируемой врагами Церкви, легко представлять себя имъ, какъ законную русскую церковную власть. Мы ее таковою никогда не признавали и не призкаемъ, ибо знаемъ ея истинную природу. Наша Церковь, какъ свободная часть Русской Церкви, твердо стоитъ на канонической основѣ постаковленiя Святѣйшаго Патріарха Тихона отъ 7/20 ноября 1920 г. и не намѣрена отказываться отъ своей свободы. Пользуясь ею, мы обязаны громко возвѣщать міру о преслѣдованіяхъ религіи въ СССР.
Никакое давленіе, съ чьей бы стороны оно ни проявлялось, не измѣнитъ нашего отношенія къ безбожному коммунизму, ибо мы помнимъ наставленіе Ап. Павла, забытое нынѣшними возглавителями Московской Патріархiи: «Не преклоняйтесь подъ чужое ярмо съ невѣрными, Ибо какое общеніе праведности съ беззаконіемъ? Что общаго у свѣта съ тьмою? Какое согласіе у Христа съ Веліаромъ? Или какое соучастіе вѣрнаго съ невѣрными?» (2 Кор. 6, 14-15).
Напрасно Московская Патріархія старается разсылать свое обращеніе по адресамъ нашего духовенства или вѣрующихъ: они этого призыва не послушаютъ, ибо слишкомъ хорошо знаютъ, что это голосъ не подлинной Русской Церкви, а чужой, и потому по слову Спасителя они за нимъ «не идутъ, но бѣгутъ отъ него, потому что не знаютъ чужого голоса» (Іоан. 10, 5).
+ Митрополитъ Филаретъ
16/29 августа 1974 г.
Митрополит Филарет (Вознесенский). Открытое письмо архиепископу Иакову.
Его Высокопреосвященству, Высокопреосвященнейшему Иакову, Греческому Архиепископу Северной и Южной Америки
Ваше Высокопреосвященство,
В церковной практике очень многое основывается на прецедентах. При этом, чем выше стоит лицо, вводящее такой прецедент в жизнь, тем больше значения последний может приобрести.
Вследствие этого акты, совершаемые православными иерархами в их взаимоотношениях с представителями иных исповеданий и религий, имеют особое значение и, в тех случаях, когда они нарушают принятый веками порядок, не могут оставлять нас безучастными. Наше молчание могло бы приниматься за согласие и, следовательно, вводить в заблуждение и нашу паству, и инославных, полагающих, что наши действия и особенно богослужения всеми нами совершаются в соответствии с нашими догматами и канонами. Таким образом, неправильно допущенное одним православным епископом может приниматься за нечто, допустимое всей нашей Церковью, и «внешние» могут получить ложное представление относительно самого православного учения. В век проявления такого взаимного интереса у представителей разных исповеданий к учению других мы тогда давали бы им камень вместо хлеба.
Вот причина, по которой последние выступления Вашего Высокопреосвященства, покрываемые авторитетом и Святейшего Патриарха Афинагора, вызвали большое смущение как у нас и у нашей паствы, так и у многих других. Мы имеем в виду Ваше недавнее участие в богослужении в соборе Св. Патрикия в «Неделю Молитв о Христианском Единстве» и «Экуменический Молебен» в греческом Св. Троицком соборе в Нью-Йорке.
Уже самый факт, что об этих общих молениях справедливо объявлялось в прессе, как новых и не имеющих прецедента явлениях, указывает на то, что это есть внесение в жизнь Церкви чего-то ей необычного и ей несвойственного. Какое церковное правило, какой обычай, какое предание дали Вам право на внесение таких новшеств?
Православие по самому своему существу отличается верностью преданиям м и святоотеческим примерам. Не напрасно Св. Викентий Леринский в своем «Коммониториуме» указал, что истинно православным является то, что принималось Церковью всегда, всеми и повсюду. Новшество, которое не отвечает этому правилу, уже тем самым несет на себе печать неправославия.
Вашему Высокопреосвященству должно быть известно 45 Апостольское правило, которое гласит: «Епископ, или пресвитер, или диакон, с еретиками молившийся, токмо да будет отлучен. Аще же позволит им действовати что-либо яко служителем церкви: да будет извержен». Известный канонист Епископ Никодим Далматский в толковании этого правила замечает, что участие в такой молитве с неправославными «означает, что мы не только не стараемся об их обращении в православие, но и сами в нем колеблемся».
В данном случае Ваше Высокопреосвященство не только отступили от исконной традиции Православной Церкви, основанной на канонах (Апост. 10, 45; Лаодик. 6, 32, 33), но и самым делом и словами вслед за Патриархом Афинагором исповедали учение, чуждое святым отцам нашей Церкви.
В своей проповеди в соборе Св. Патрикия Вы заявили, что церковное единство должно пониматься, как призвание к тому, чтобы через такую «экуменическую практику и опыты, как совместная молитва и сотрудничество друг с другом, мы пришли к полному сознанию истины, освобождающей верных от греха ложных и нечестивых опасений». Весь пафос Вашей речи не в проповеди церковной истины, а в поисках чего-то нового, даже нового определения «нашего отношения к Триединому Богу». Между тем св. отцы всегда признавали совместную церковную молитву завершением дела присоединения заблудших к истинной Церкви — завершением, но не путем к нему. Церковная молитва есть проявление уже существующего единства веры и духа. Такого единства не может быть у нас с теми, кто иначе, чем Православная Церковь, учит о Св. Троице (филиокве), Пресвятой Богородице (догмат Непорочного Зачатия у католиков, отсутствие ее почитания у протестантов), об иерархии (непогрешимость Папы у католиков, отрицание таинства священства у протестантов) и т.п. Особенно важно отметить, что у католиков и протестантов совсем иное, чем у нас, учение о Церкви.
Православное учение о Церкви всегда исходило из того, что Святая, Соборная и Апостольская Церковь есть только одна, а вне ее находятся раскольники, еретики и люди других религий. Мы поэтому никак не можем принять учения Святейшего Патриарха Афинагора в его рождественском послании 1968 г., будто вследствие оскудения любви «Церковь, которая была основана Христом, чтобы быть славною без пятна или порока (Еф. 5, 28), совершенной и святой, изменилась». Если наша Церковь изменилась и теперь уже не та, какою основал ее Спаситель, то нет уже более Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви, о которой Спаситель сказал, что «врата адовы не одолеют ее» (Мф. 16, 18), а существует теперь несколько церквей, из которых ни одна не является в полной мере истинной и святой.
В своей речи при посещении Рима в 1967 г. Святейший Патриарх Афинагор в базилике Св. Петра открыто заявил также, что Церкви надо теперь вернуться к «твердой почве, на которой была основана неразделенная Церковь», как будто бы с 1054 г. у Церкви не было этой твердой почвы и как будто до того не бывало разделений. А поскольку Патриарх и Ваше Высокопреосвященство заявляете, что находитесь еще только на пути к восстановлению этой «нераздельной» Церкви, оказывается, что для Вас такой Церкви еще нет. К выводу, что сейчас якобы нет более единой святой Церкви, неизбежно приводит и принятая Патриархом и Вами протестантская теория разветвления церквей. По этой теории, Православная Церковь наравне с отпавшими от нее еретиками и раскольниками виновата в разделении, и все отделившиеся от нее общины остаются ветвями Церкви Христовой, от которой они отделились. Но если можно быть частью Церкви, не разделяя ее догматов, то это значит, что догматы имеют значение только второстепенное. Так именно и высказался Патриарх Афинагор, когда в своем рождественском послании он с похвалой говорит о движении людей к единой чаше, «не зная разницы в своих догматах и не заботясь о ней».
Таких слов никогда не сказали бы великие предшественники Патриарха Афинагора: святый Прокл, Григорий Богослов, Иоанн Златоуст, Фотий и др. Больше того, если с высоты Вселенского Престола по греховности человеческой иногда проповедовалась ересь под видом истины, то еще не было примера, чтобы какой-либо Патриарх заявлял о маловажности догматов…
Сколь горестно читать такое отречение от отеческого учения в послании Первосвятителя той Церкви, которая была Матерью для нашей Русской Церкви.
Воздавая честь этому Первосвятителю, Ваше Высокопреосвященство, к сожалению, и самым делом присоединились к его безразличию к истине, устраивая беспримерный «Экуменический Молебен» в своем соборе в нарушение указанных выше канонов. Объединение там в общей церковной молитве с римо-католиками и протестантами явилось как бы осуществлением призыва Патриарха Афинагора идти к общему объединению, не считаясь с догматами, вопреки предупреждению Апостола Павла против людей, желающих «превратить благовествование Христово». Не страшитесь ли вы дальнейших слов Апостола: «Но если бы даже мы или Ангел с неба стал благовествовать не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема» (Гал. 1, 7-8).
Мы поэтому считает долгом решительно протестовать против искажения учения о Церкви, которое так настойчиво заявляется Святейшим Патриархом Афинагором и Вашим Высокопреосвященством. Мы протестуем против Вашего неправославного «Экуменического Молебна» и против зачисления в диптихи Святейшим Патриархом Афинагором Римского Папы и «всех исповеданий Востока и Запада», о котором сообщает рождественское послание Его Святейшества. Зачисление в диптихи всегда являлось свидетельством того, что данное лицо признается православным. Если Пятый Вселенский Собор повелел вычеркнуть из диптихов имя Феодора Мопсуэтского, когда признал его учение неправославным, то как теперь может какой бы то ни было Патриарх или епископ включать в диптихи тех, кто даже формально не принадлежит к Православной Церкви и, напротив, явно продолжает исповедовать учения, несогласные с ее догматами? Вы соединяетесь с инославными не в истине, а в пренебрежении к ней.
Мы пишем эти строки не для того, чтобы только укорить или, тем более, оскорбить Ваше Высокопреосвященство или Святейшего Патриарха Афинагора. Отнюдь нет, особенно поскольку мы не имеем основания питать к Вам или к Его Святейшеству какой-либо неприязни.
Напротив, мы видим долг братской любви в том, чтобы вновь указать Святейшему Патриарху и Вам на пагубность избранного Вами экуменического пути.
О, если бы Вы, вместо голоса интерконфессиональных конференций и равнодушной к религиозной истине прессы прислушались к призывам св. Отцов Церкви, которые созидали ее не на компромиссах, а на твердом соблюдении преданий и каждой йоты божественных догматов. Их подлинная любовь к инославным заключалась в ревности о просвещении их светом истины и заботе о подлинном воссоединении их с Церковью.
Мы пишем это в открытом письме, поскольку выступления Ваши носят всенародный характер, и ради того, чтобы другие святители Православной Церкви и верующий народ знали, что не вся Церковь разделяет избранное Вами пагубное экуменическое направление. Пусть ясно будет для всех, что допущенное Вами совместное служение с инаковерующими является печальным единичным эпизодом, не могущим служить прецедентом или примером для прочих, но вызывающим огорчение и решительный протест верных чад Церкви, как действие явно неправославное и противоречащее св. канонам.
Вашего Высокопреосвященства преданный слуга
Митрополит Филарет.
(1969 г.)
Обращение митр. Филарета (Вознесенского) к Патриарху Афинагору по поводу снятия анафем 1054 года.
Митрополит Филарет (Вознесенский).
Обращение к Его Святейшеству Кир Киру Афинагору Константинопольскому, Нового Рима и Патриарху Вселенскому, 15 декабря 1965 года, по поводу снятия анафем 1054 года.
Ваше Святейшество!
От святых отцов мы унаследовали завет, чтобы в Церкви Божией все совершалось законным порядком, в единомыслии и в согласии с древними преданиями. Если же кто-нибудь из епископов или даже предстоятелей автокефальных Церквей совершает нечто несогласное с тем, чему учит вся Церковь, то каждый член Ее может заявить свой протест. 15-е правило Двукратного Константинопольского Собора 861 года признает достойными «чести, подобающей православным,» тех епископов или клириков, которые отступят от общения даже со своим Патриархом, если он всенародно проповедует ересь или учит оной открыто в Церкви. Таким образом, мы все являемся стражами церковной истины, которая всегда оберегалась заботой о том, чтобы ничто, имеющее общецерковное значение, не совершалось без согласия всех.
Посему и отношение наше к разным разделениям, выходящим за пределы отдельных Поместных Церквей, определялось не иначе, как согласием всех означенных Церквей.
Если разделение наше с Римом первоначально получило свое определение в Константинополе, то впоследствии оно было принято всей Православною Церковью и стало делом всего православного мира. Ни одна Поместная Церковь в отдельности и, в частности, всеми нами издавна почитаемая Церковь Константинопольская, от которой наша Русская Церковь получила сокровище Православия, не может ничего переменить в этом деле без предварительного согласия всех. Более того, не можем мы, ныне правящие епископы, вынести и решений, которые были бы не согласны с учением живших прежде нас святых отцов, в частности, когда дело касается Запада — святителей Фотия Константинопольского и Марка Эфесского.
В свете этих принципов мы, хотя являемся младшим из предстоятелей Церквей, как возглавляющий автономную свободную часть Русской Церкви, почитаем своим долгом заявить решительный протест против акта Вашего Святейшества относительно торжественного заявления одновременно с Папой Римским о снятии отлучения, возглашенного Патриархом Михаилом Керулларием в 1054 году.
Мы слышали много выражений смущения, когда Ваше Святейшество пред лицом всего мира совершили нечто новое, неведомое Вашим предшественникам и противное 10 Апостольскому правилу при встрече с Римским Папой Павлом VI в Иерусалиме. Скажем прямо и не обинуясь: соблазн был велик. Мы слышали, что вследствие этого многие монастыри на Св. Афонской Горе отказались возносить имя Вашего Святейшества за богослужениями. Ныне же Вы идете еще дальше, когда решением Вашим и епископов только Вашего Синода Вы отменяете решение Патриарха Михаила Керуллария, подтвержденное и принятое всем Православным Востоком. Делая это, Ваше Святейшество поступаете несогласно с усвоенным всею нашею Церковью отношением к римо-католичеству. Дело не в той или иной оценке поведения кардинала Гумберта, дело не в каком-либо личном столкновении между Папой и Патриархом, которое легко исцелялось бы взаимным христианским прощением; нет — сущность вопроса в тех уклонениях от Православия, которые укоренились в Римской Церкви в течение столетий, начиная с учения о непогрешимости Папы, окончательно сформулированного на Первом Ватиканском Соборе. Заявление Вашего Святейшества и Папы справедливо признает акт «взаимного прощения» недостаточным для прекращения как прежних, так и более близких расхождений. Но этого мало: акт этот ставит знак равенства между заблуждением и Истиной. В течение столетий вся Православная Церковь справедливо веровала, что Она ни в чем не отступила от учения Святых Вселенских Соборов, в то время, как Римская Церковь приняла ряд несогласных с Православием новшеств в своем догматическом учении. Чем больше вносилось новшеств, тем больше углублялось разделение между Востоком и Западом. Догматические уклоны Рима конца XI века не содержали еще тех заблуждений, которые прибавились позднее. Поэтому отказ от взаимных прещений 1054 года мог бы иметь значение в ту эпоху, а ныне — он служит только свидетельством пренебрежения важнейшим и главным, а именно, объявленными после того новыми, неизвестными древней Церкви учениями, из которых некоторые, будучи обличены Святым Марком Эфесским, послужили причиной тому, чтоб Флорентийская Уния была отвергнута Св. Церковью.
Заявляем решительно и категорически:
Никакое соединение с нами Римской Церкви невозможно, пока она не откажется от своих новых догматов, и никакое молитвенное общение с нею невозможно восстановить без решения всех Церквей, которое, однако, не представляется нам возможным, пока не освободится Церковь Российская, ныне принужденная жить в катакомбах. Возглавляемая ныне патриархом Алексием иерархия не может выражать подлинного голоса Русской Церкви, ибо она находится в полном подчинении у безбожной власти, выполняя ее волю. Несвободны и предстоятели некоторых других Церквей, находящихся в коммунистических странах.
Поскольку Ватикан является не только религиозным центром, но и государством, и отношения с ним, как явственно показало последнее посещение Папой Объединенных Наций, имеют и политическое значение, нельзя не считаться с возможным влиянием безбожных властей на иерархию плененных Церквей в ту или иную сторону в вопросе о Римской Церкви.
История свидетельствует нам о том, что переговоры с инославными при условии давлений политических обстоятельств никогда не приносили Церкви ничего, кроме смуты и разделения. Поэтому мы считаем необходимым заявить, что наша Русская Церковь заграницей, как, несомненно, и Русская Церковь, ныне находящаяся в «катакомбах», не согласится ни на какие «диалоги» о догматах с иными исповеданиями и заранее отметает всякое соглашение с ними в этом отношении, признавая возможность восстановления с ними единства только если они полностью воспримут православное учение в том виде, в каком оно доныне хранилось Святой Соборной и Апостольской Церковью. Пока этого нет — прещения Патриарха Михаила Керуллария сохраняют всю свою силу, и снятие их Вашим Святейшеством является актом незаконным и недействительным.
Разумеется, мы не против благожелательных отношений с представителями иных исповеданий, поскольку при этом не предается истина Православия. Поэтому наша Церковь в свое время приняла любезное приглашение послать наблюдателей на Второй Ватиканский Собор, подобно тому, как она посылала наблюдателей на Протестантские конференции Мирового Совета Церквей для того, чтобы иметь из первых рук осведомление о работе этих собраний безо всякого участия в их суждениях. Мы ценим доброе отношение к нашим наблюдателям и с интересом изучаем их подробные доклады, свидетельствующие о наступлении значительных перемен в Римской церкви. Мы будем благодарить Бога, если эти перемены послужат делу приближения ее к Православию. Однако если Риму надо много менять для возвращения к «выражению веры апостолов», то Православной Церкви, сохранившей эту веру доныне неповрежденной, менять нечего.
Церковное предание и пример святых отцов учат нас тому, что с отпавшими от Православной Церкви не ведется диалога. К ним всегда обращен скорее монолог церковной проповеди, в котором Церковь призывает их к возвращению в ее лоно через отказ от всякого учения, несогласного с ней. Подлинный диалог подразумевает обмен мнениями, допускающий возможность переубеждения его участников для достижения соглашения. Как видно из энциклики «Экклезиа суам», Павел VI понимает диалог как план нашего присоединения к Риму или восстановления общения с ним с помощью какой-то формулы, оставляющей, однако, без всякой перемены его вероучение и, в частности, его догматическое учение о положении Папы в Церкви. Но всякое соглашение с заблуждением чуждо всей истории Православной Церкви и Ее существу. Оно могло бы привести не к единомысленному исповеданию истины, а к призрачному внешнему объединению, подобно соглашению разномыслящих протестантских объединений в Экуменическом движении.
Да не проникает такая измена Православию в нашу среду.
Мы усердно просим Ваше Святейшество положить предел соблазну, ибо избранный Вами путь, если и привел бы Вас к единению с римо-католиками, то вызвал бы разделение в православном мире, ибо, несомненно, многие и из Ваших духовных чад предпочтут верность Православию экуменической идее компромиссного объединения с инославными без полного их единомыслия в истине.
Испрашивая св. молитв Ваших, остаюсь Вашего Святейшества покорный слуга
† Митрополит Филарет
Председатель Архиерейского Синода
Русской Православной Церкви Заграницей
15 декабря 1965 года
Митрополит Филарет (Вознесенский). О церковных разделениях.
Из Проповедей митр. Филарета «Наставления пастырям»
Святой Василий Великий — строгий требовательный архипастырь с твердой рукой, вдохновенный защитник и хранитель церковной правды и церковных правил. Однако, когда речь шла о тех, кто отпал в раскол и пришли опять, строгий Святитель открывал перед ними ворота в церковную ограду, смягчая всячески те требования, которые предъявляются желающим вернуться. Все строгости Святитель Василий смягчал, лишь бы только заблудившиеся пришли домой.
Но его тон решительно меняется, когда отколовшиеся упорствуют и остаются в том же положении. А дальше Святитель Василий говорит: «На раскол, долго и упорно продолжающийся, надо смотреть уже, как приближающийся к настоящей ереси, а поэтому относиться к таким раскольникам нужно, как к еретикам, т.е. ни в какое общение с ними не вступать». А вот суждение св. Иоанна Златоуста: «Ничто так не оскорбляет Бога, как разделение Церкви. Хотя бы вы совершили тысячу добрых дел, но подвержены осуждению не меньше тех, которые терзали Тело Христово. Если будем разрывать целость Церкви, такого греха не может загладить даже мученическая кровь. Сказанное мною направлено против тех, которые без разбора пристают к людям, отделяющимся от Церкви». А как тяжело, скорбно, бывает, когда слышишь: «Я хожу в любую церковь. Все равно, что там архиереи и батюшки не ладят, а мне все равно — Бог Один, Церковь одна». А вот смотрите, что говорит Златоуст: «Сказанное мною направлено против тех, которые без разбора пристают к людям, отделяющимся от Церкви. Если эти отделившиеся содержат противные нам догматы, т.е. исказили самую веру, то ясно, что поэтому уже не должно с ними иметь общения». А вот, дальше: говорят, что мол они учат так же, как и мы, все общее, как и у нас, все верно. «Но если же они мыслят одинаково с нами, то еще больше должно избегать их!» — сказал Златоуст. Почему так? Потому что это недуг любоначалия.
Так и было, например, в обоих наших расколах: Митрополит Платон и Митрополит Евлогий не захотели подчиниться Архиерейскому Синоду. Говорят, что у них та же самая вера и они по своей вере так же православны, как и мы. Если так, то отчего же они не с нами? Един Господь, едина вера, едино крещение, едина истина — не две благодати, не две истины: если у них хорошо, то у нас худо; а если у нас хорошо, то у них худо. Двух благодатей нет, Христос не разделил Церковь. Если они отошли от нас, откололись, считая нас неправыми, то что-нибудь из двух: или они, отделяясь от нас, потеряли благодать — остались без нее или унесли ее от нас, тогда мы без благодати. Как люди не могут этого понять? Как будто бы та же служба, как будто то же самое, и говорят: «а Бог Один, нам все равно: тут служба, как и там». Когда-то одному священнику кто-то сказал в Харбине: «Батюшка, а почему мне не ходить? Там служат, как и у нас, я и там буду молиться, там совершенно те же молитвословия и чин и вообще все». А священник вынул из кармана два полтинника (две монетки по 50 копеек) и говорит: «Смотри, они совершенно одинаковые, но одна настоящая, а другая фальшивая. Что ж, по-твоему, если мужик научится грамоте, сам сделает церковь, сам сошьет облачение и будет служить так же, как у нас служат, так значит, он законный батюшка? Значит, там будут действительные молитвы, действительные таинства?» Вот и говорит Златоуст: «Если у нас хорошо, то у них плохо, а если у них хорошо, то у нас плохо».
Вы, вероятно, читали в газетах ответ Митрополита Иринея на наше обращение. Это ответ на обращение Собора к Американской Митрополии. Раньше Американская Митрополия всетаки именовала себя русской, а тут они уже от этого отказываются, говорят уже сами, что «мы не часть Русской Церкви». Митрополит Ириней пишет, что у нас разные пути, у нас слишком много разногласия, а нужно только молиться вместе, что дух любви христианской нас призывает вместе служить, вместе молиться. Когда я прочитал все эти пышные фразы, очень тяжело было и неприятно — ведь мы знаем в действительности что есть, а они стараются взгромоздиться на очень выгодную для себя позицию. Мы говорим о реальном положении вещей. Но ведь есть еще слишком существенное разногласие, чтобы можно было вдруг так сразу соединиться, не ликвидируя все эти разномыслия! А они говорят: пусть разномыслия остаются разномыслиями, а вот, давайте вместе молиться и служить — мы же одной веры! Это несомненно приходится многим по душе, но не среди верных чад нашей Зарубежной Церкви, потому что они прекрасно понимают, в чем тут дело, а вот среди молчащего большинства.
Получивши наш ответ, в котором мы по существу, настаиваем на нашем прежнем предложении, чтобы встретиться и потолковать по существу о разногласии, Митрополит Ириней мне написал так:
«Ваше письмо от 31 января совершенно ясно показывает, что наше предложение — восстановить, прежде всего, молитвенное общение и тем самым положить начало изживаний церковных разделений, вами отвергается. Отвергая его, вы, однако, возлагаете ответственность за это на нас. Мое письмо к вам вы называете ‘заостренно полемичным’ и самим по себе свидетельствующим о том, как мало еще подготовлено почвы для единства. Между тем, как все мое письмо сводилось к призыву и предложению делать сближение; начать не с полемики, а с молитвы и стяжания благодатной помощи Божьей. Позволю себе напомнить вам мои слова: «Разделение наше, вызванное трагической неурядицей нашей эпохи, не оправдывает разрывов в молитве и таинстве, а потому именно в единстве и таинстве, соединяющих нас с Христом и в Нем друг с другом, видим мы единственный путь взаимного понимания и примирения». Выход один: в возврате к тому основному единству, единству во Христе, Которому мы верим, не нарушены всем этим разномыслием, освобождающей, возрождающей силы и радости совместной молитвы. Всякий иной путь, всякое иное начало будет на деле продолжением старого пути и приведет только к худшему обострению наших разногласий».
А в священных канонах, которые он тут с целомудренной скромностью обходит, сказано, что если с неправомыслящими будешь молиться, будешь отлучен от Церкви. Но об этом не говорится. Он дальше продолжает:
«Ваше Высокопреосвященство (обращается ко мне), неужели Вы, действительно, по совести воспринимаете эти слова, как исполненные ‘заостренно полемичными’? А если так, то о чем в этой атмосфере подозрительности и недоверия будут наши разговоры? Как будем других осуждать за ‘жизнь во лжи’, если, прежде всего в самих себе не восстановим простой правды и не откажемся от кривых путей? И как же, наконец, придем мы к этому, как не молитвой, не встречей друг с другом во Христе? В Вашем изначальном Обращении к нам, мы расслышали решимость на действительно новый шаг: искания, искать новых путей. И на это с полной истинностью и готовностью ответили двукратным предложением начать с исцеления самой страшной и соблазнительной для всех ран — разделения братьев по вере, по духу, по крови — у Престола Божьего. Для этого святого дела не нужно никаких предварительных выяснений, напротив, только она, только эта встреча во Христе и тем самым единством Вселенской Церкви сделает и дальнейшие шаги! Шагами по новому пути, а не мучительным топтанием все в том же месте, в безвыходном тупике».
Когда я читал, помню, в конце концов, я раскусил: все время пышные фразы о том, как хорошо, когда вместе и близко и с этого начинать. И упорно не желает признать того, что хочет начать с того, чем кончается. Это то, что было в газетах написано. Я ему отвечаю:
«Ваше Высокопреосвященство, наша газетная переписка пришла в тупик и нет смысла ее продолжать, но на Ваше последнее письмо я считаю нужным ответить. Апеллируя к моей совести, Вы приводите выдержку из своего предыдущего письма и спрашиваете, где в этой выдержке я вижу ‘заостренный полемизм’? Но в этой выдержке я его не вижу. Ведь Вы не все письмо свое привели, а там есть совсем другие выражения. Упорно обходя главный разделяющий нас вопрос, какой? Да Вы и сами знаете. Вы настойчиво призываете к молитвенному общению. Что и говорить: великою радостью было бы возобновление такого общения! Но начинать с него можно только тогда, когда имеется несогласие личного характера, тут дело ясно: ‘Мир и больше не сердись!’ А об разногласиях принципиальных, согласно словам Церкви: ‘Возлюбим друг друга да единомыслием исповедуем’, необходимо прежде достижение такого единомыслия и только тогда, когда оно достигнуто, радость этого достижения увенчивается совместной молитвой. Вспомните историческое совещание иерархов: Митрополита Евлогия, Митрополита Феофила, Митрополита Анастасия, Епископа Димитрия как раз по вопросам церковных разногласий: они свое совещание не начали, а окончили совместным служением. И вообще в истории Церкви совместного служения без единомыслия не бывало никогда. Это чисто экуменическое теперешнее изобретение. Любовь, понимаемая по экуменическому мудрованию, широко открывает свои любящие объятия всем. Но по меткому и глубокому замечанию редактора ‘Православной Руси’, эта любовь в своих объятиях любви готова задушить насмерть истинное Православие. Не напрасно апостол, именно любви, говорит о том, что человека, неверно говорящего об истине, не следует ни приветствовать, ни в доме принимать, ибо приветствующий его участвует в злых делах его.
Когда я беседовал по этому делу с мудрым и миролюбивым Преосвященным Андреем, архиепископом Рокляндским, он по этому поводу высказался так образно и так убедительно, что я хочу это его высказывание привести вам, без всякого сокращения. Владыка Андрей говорит: ‘Вспоминается мне случай из жизни Блаженной Ксении Петербургской. Она была особенно популярна в купеческом мире. Купцы замечали, что каждое посещение Блаженной приносило удачу им в торговле. Так же как было и с о. Иоанном Кронштадтским, когда он приходил к торговцам и брал что-либо, то Бог посылал тому удачу. Раз в одном торговом месте купцам удалось раздобыть из одного богатого имения несколько различных сортов лучшего душистого меда. Был мед липовый, из гречихи и из других цветов. Каждый имел свой особый вкус и благоуханье. А когда купцы все эти сорта смешали в одной большой бочке, получилось такое благоуханье, такой вкус, о котором и мечтать нельзя. Покупатели брали мед нарасхват, не жалея денег. И вдруг, появилась Блаженная Ксения: ‘Не берите, не берите, — закричала она, — этот мед нельзя есть, он дохлятиной пахнет!’ И стала отгонять покупателей. Ты, матушка, что с ума сошла? Не мешай нам, вон какая прибыль у нас! Да как ты можешь доказать, что этот мед нельзя есть?’ ‘А вот и докажу — сказала Блаженная, навалилась на бочку и ее опрокинула. Пока мед тек на мостовую, он издавал благоуханье. А когда мед вытек весь, то все закричали от ужаса и отскочили: на дне бочки лежала огромная дохлая крыса. Даже те, кто за дорогую цену купили этот мед и носили его в банках, побросали и разбежались. Почему — продолжает Владыка — вспомнился мне этот случай? Почему я привожу его сейчас, охотно отвечу: на днях один американец, интересующийся Православием и побывавший во всех православных Церквах — и в Советском Союзе и здесь, в Америке, спросил меня: отчего я и целая группа русских православных людей не участвуем в приеме Патриаршей делегации и вообще, как-то чуждаемся всего, что связано с церковной жизнью в Советском Союзе, и даже здесь в Америке уклоняемся от тех православных групп, которые так или иначе связаны с Патриархией. В чем дело? Разве догматы не те, или таинства другие или богослужение иное? Я подумал — говорит Владыка — и ответил: ‘Нет, дело не в этом: вера та же и богослужения те же. Вера православная, сама по себе, благоухает, как мед душистый, где она не возвещается. Но если бы этот душистый мед налился в бочку, на дне которой окажется дохлая крыса, захотите ли вы отведать этого меда?’ Он с ужасом, посмотрел на меня и говорит: ‘Конечно, нет. Так вот и мы, — ответил ему я — чуждаемся всего того, что связано с коммунизмом. Коммунизм для нас все равно, что дохлая крыса на дне бочки. И если бы наполнили эту бочку до самых краев самым лучшим ароматным медом — нет! Мы не захотим этого меда! Сам по себе мед — прекрасен, но в него попал трупный яд и смрад’. Мой собеседник молча кивнул головой — он понял».
Дальше идет моя речь: «Главный вопрос, нас разделяющий, вопрос о советской иерархии, о котором вы упорно замалчиваете. Зарубежная Церковь только тогда признает ее законным возглавлением страдающей Русской Церкви, когда она, со всей решительностью, отвергнет позорную, страшную декларацию Митрополита Сергия, сойдет со своего пагубного пути и встанет на путь церковной правды, бесстрашно и открыто ее защищая. Позорное пятно должно быть смыто. Пока этого нет, она находится под омофором богоборческой власти, не смея без ее ‘благословения’ ступить ни шагу, особенно, в своих действиях заграницей — это и ребенку ясно.
И в заключение этого письма, беря с вас пример, и я спрашиваю Вас: Неужели Вы, по архиерейской совести, считаете служителей КГБ, облачившихся в рясы и клобуки, действительно, истинными духовными руководителями и возглавителями Русской Церкви? Неужели Вы не видите того, что в той организации советской, с которой Вы себя связали, на дне лежит дохлая крыса? И если Вы этого не видите, или не хотите видеть, если предпочитаете, как говорится в Евангелии — ‘закрыть глаза и заткнуть уши’, чтобы как-то отгородиться от печальной действительности, то, конечно, дальнейшие переговоры будут совершенно бессмысленны: ни об объединении, тем более, о совместном служении не может быть и речи».
Катакомбная Церковь. Послание митрополита Филарета к братьям во Христе православным епископам и всем, кому дорога судьба Российской Церкви.
«Православная Русь», 1965, № 22.
В недавние дни Советское правительство в Москве и по разным концам света праздновало новую годовщину приведшей его к власти октябрьской революции 1917 года.
Мы же в эти дни вспоминаем начало крестного пути Русской Православной Церкви, на которую с тех пор как бы обрушились все силы ада.
Встречая отпор со стороны сильных духом архипастырей, пастырей и мирян, коммунистическая власть для борьбы с религией с первых же дней стала пытаться ослабить Церковь не только избиением сильнейших духом ее вождей, но и путем искусственного создания расколов.
Так возникли так называемая «Живая Церковь» и обновленческое движение, носившие характер навязываемой Церкви протестантско-коммунистической реформации. Несмотря на поддержку правительства, этот раскол был сокрушен внутренними силами Церкви. Слишком явно для верующих «Обновленческая церковь» была неканонична и изменяла Православию. Народ поэтому за ней не пошел.
Вторая попытка, после смерти Патриарха Тихона и ареста Местоблюстителя патриаршего престола – митрополита Петра, имела больше успеха. Советской власти удалось в 1927 году отчасти расколоть внутреннее единство Церкви. Тюремным заключением, пытками и специальной обработкой, она сломила волю заместителя патриаршего Местоблюстителя митрополита Сергия и добилась от него обнародования декларации о полной лояльности Церкви к советской власти, вплоть до того, что радости и успехи Советского Союза были объявлены митрополитом радостями и успехами Церкви, а неудачи – неудачами ее. Что может быть более кощунственным, чем такая мысль, справедливо в то время оцененная многими как попытка совместить свет со тьмою и Христа с велиаром. Подписать подобную декларацию отказались в свое время и патриарх Тихон, и митрополит Петр, и другие Местоблюстители Патриаршего Престола, за что последние и подверглись арестам, заключениям и ссылкам.
Протестуя против этой декларации, обнародованной митрополитом Сергием единолично, без согласия подавляющего большинства епископата Русской Церкви, в нарушении таким образом 34 апостольского правила,+ многие епископы, находившиеся тогда в лагере смерти на Соловках, писали митрополиту: «Всякое правительство может иногда принимать решения безрассудные, несправедливые, жестокие, которым Церковь вынуждена подчиняться, но не может им радоваться и одобрять. В задачу Советского правительства входит искоренение религии, но успехи его в этом направлении Церковь не может признать своими успехами» (Открытое письмо с Соловков от 27 сентября 1927 года).
+ Которое гласит: Епископам всякого народа подобает знати первого в них, и признавати его яко главу, и ничего превышающего их власть не творити без его рассуждения… Но и первый ничего да не творит без рассуждения всех…
Мужественное большинство чад Русской Церкви не согласилось с декларацией митрополита Сергия, считая, что союза Церкви с безбожным советским государством, поставившим себе целью уничтожение Христианства вообще, принципиально быть не может.
Но раскол все-таки произошел. Меньшинство, принявшее декларацию, образовало центральное управление, так называемую «Московскую Патриархию», официально якобы признанную властями, а фактически не получившую никаких юридических прав от тех, которые продолжали, теперь беспрепятственно, жесточайшее гонение против Церкви. По словам Петроградского митрополита Иосифа, митрополит Сергий, обнародовав декларацию, стал на путь «чудовищного произвола, человекоугодничества и предательства Церкви интересам безбожия и разрушения этой Церкви».
Большинство, отвергшее декларацию, начало иллегальное церковное существование. Почти все епископы были замучены и убиты в лагерях смерти, в их числе Местоблюститель митрополит Петр, всеми почитаемый митрополит Казанский Кирилл и митрополит Петроградский Иосиф, который был расстрелян в конце 1938 года, равно как многие другие епископы, тысячи священников, монахов, монахинь и мужественных мирян. Чудом оставшиеся в живых епископы и священнослужители стали жить иллегально, совершать Богослужения тайно, скрываясь от властей и положивши таким образом начало КАТАКОМБНОЙ ЦЕРКВИ в Советском Союзе.
Мало доходило о ней сведений до свободного мира. О ней долго молчала советская печать, желая представить дело так, что якобы за Московской Патриархией стоят все верующие в СССР. Существование катакомбной Церкви даже старались вовсе отрицать.
Но вот, после смерти Сталина и развенчания его деятельности, а особенно после падения Хрущева, советская печать все чаще и чаще стала писать о тайной Церкви в СССР, называя ее «сектой» ИСТИННО-ПРАВОСЛАВНЫХ ХРИСТИАН. Молчать об ней больше очевидно было невозможно, слишком она многочисленна и слишком много беспокойства она причиняет властям.
Неожиданно в «Словаре атеиста» (издательство политической литературы, Москва 1965 г.), на страницах 123 и 124, заговорили открыто о КАТАКОМБНОЙ Церкви. «ИСТИННО-ПРАВОСЛАВНЫЕ ХРИСТИАНЕ (ИПХ), читаем в словаре, ПРАВОСЛАВНАЯ секта, возникшая в 1922-24 годах. Оформилась она в 1927 году, когда митрополит Сергий провозгласил принцип лояльного отношения к Советской власти». «Монархические (мы бы сказали церковные) элементы, объединившиеся вокруг Ленинградского (Петроградского) митрополита Иосифа (Петровых) — ИОСИФЛЯНЕ», или, как говорит тот же словарь, ТИХОНОВЦЫ, «создали в 1928 году РУКОВОДЯЩИЙ ЦЕНТР – ИСТИННО-ПРАВОСЛАВНУЮ ЦЕРКОВЬ (ИПЦ), объединили все группы и элементы, выступающие против Советского строя». Добавим от себя – «безбожного». «…ИСТИННО-ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ направляла в села множество монахов и монахинь, – главным образом, конечно, священников, добавим опять от себя, – которые совершали тайно Богослужения и требы и вели пропаганду против руководства Православной Церкви», то есть против сдавшейся Советской власти Московской Патриархии, «призывая не подчиняться советским законам», направленным, очевидно, против Церкви Христовой и веры.
По свидетельству «Словаря атеиста», «ИСТИННО-ПРАВОСЛАВНЫЕ ХРИСТИАНЕ создавали и создают “домашние” (то есть тайные) КАТАКОМБНЫЕ церкви и монастыри… полностью сохраняя вероучение и обряды Православия». Они «не признают над собой власти Православного патриарха», то есть заменившего митрополита Сергия патриарха Алексия.
«Стремясь оградить ИСТИННО-ПРАВОСЛАВНЫХ ХРИСТИАН от влияния советской действительности», главным образом, конечно, от безбожной пропаганды, «руководители их …используют миф об антихристе, который якобы господствует в мире с 1917 года». Антихристова сущность Советской власти несомненна для каждого здравомыслящего человека, тем более для христианина.
ИСТИННО-ПРАВОСЛАВНЫЕ ХРИСТИАНЕ «обычно отказываются от участия в выборах», которые в Советском Союзе – стране, лишенной свободы, являются просто комедией «и других общественных мероприятиях, не принимают пенсий, не пускают своих детей в школы дальше четвертого класса…» Вот неожиданное советское свидетельство об истине, к которому нечего прибавить.
Честь и хвала ИСТИННО-ПРАВОСЛАВНЫМ ХРИСТИАНАМ – героям духа и исповедникам, не склонившимся перед страшной властью, которая может держаться только страхом и насилием и привыкла к подхалимству своих подданных. Советские правители приходят в ярость от того, что существуют люди, которые боятся Бога больше, нежели людей. Они бессильны перед миллионами ИСТИННО-ПРАВОСЛАВНЫХ ХРИСТИАН.
Однако, кроме находящихся в Советском Союзе ИСТИННО-ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ и Московской Патриархии, не имеющих ни молитвенного, ни бытового общения между собой, существует еще третья часть Русской Церкви – свободная от гонений и преследования безбожниками – Русская Православная Церковь заграницей. Она никогда не порывала духовной и молитвенной связи с катакомбной Церковью на Родине. После последней войны многие члены этой Церкви, оказались за границей и влились в РУССКУЮ ЗАРУБЕЖНУЮ ЦЕРКОВЬ, чем еще больше укрепили связь между этими двумя Церквами, связь, которая поддерживается иллегально и поныне. Чем дальше идет время, тем все больше она крепнет и налаживается.
Свободная, зарубежная часть Российской Церкви призвана говорить в свободном мире от имени гонимой катакомбной Церкви в Советском Союзе; она раскрывает всем то поистине трагическое положение верующих в СССР, которое так тщательно замалчивает безбожная власть с помощью Московской Патриархии; она зовет не потерявших стыда и совести людей на помощь гонимым.
Вот почему беречь существование РУССКОЙ ЗАРУБЕЖНОЙ ЦЕРКВИ есть наш священный долг. Господь сердцеведец, попустивший Церкви Своей в Советском безбожном государстве подвергнуться гонениям, преследованиям и лишению всех прав, даровал нам – русским беженцам – в свободном мире талант СВОБОДЫ и Он ждет от нас приумножения этого таланта и умелого пользования им. И не имеем мы права зарыть его в землю. Пусть никто не дерзает говорить нам, что мы должны это сделать, пусть никто не толкает нас на смертный грех.
За судьбы нашей Русской Церкви отвечаем перед Богом мы – русские епископы, и никто в мире не может нас освободить от этой священной обязанности. Никто лучше нас не может понять того, что происходит на нашей родине, в чем никто не может сомневаться. Много раз иностранцы, даже православные и облеченные высоким церковным саном, делали грубые ошибки в отношении Российской Церкви и ложные заключения о ее теперешнем положении. Бог да простит им это, так как они не ведают, что творят.
Вот почему – нравится ли это кому-нибудь или нет – РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ ЗАГРАНИЦЕЙ будет существовать и далее и будет возвышать свой голос в защиту веры.
Она не замолчит:
1) доколе Советская власть будет вести беспощадную борьбу против Церкви и верующих, о чем свидетельствует и вся советская печать, кроме Журнала Московской Патриархии.
2) доколе, по свидетельству той же печати, в СССР существует ТАЙНАЯ, КАТАКОМБНАЯ, ИСТИННО-ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ, самым своим бытием свидетельствующая о гонениях на веру и полном отсутствии свободы вероисповедания.
3) доколе Советская власть будет вынуждать иерархов Московской Патриархии явно лгать и утверждать, что гонений на Церковь в СССР нет и что Церковь якобы пользуется там полной свободой, по советской конституции (митрополиты Пимен, Никодим, Иоанн (Нью-Йорк), архиепископ Алексий и другие).
4) доколе Журнал Московской Патриархии, по требованию властей, не упоминает хотя бы и одной закрытой и разрушенной церкви, в то время как советские газеты говорят о сотнях и тысячах.
5) доколе в СССР церкви будут оскверняться безбожниками, будучи обращаемы в помещения для кинематографов, складов, музеев, клубов, квартир и так далее, чему живыми свидетелями являются туристы, побывавшие в Советском Союзе.
6) доколе не будут восстановлены как церкви Божии тысячи разрушенных и оскверненных храмов.
7) доколе представители Московской Патриархии в рясах не перестанут агитировать в свободном мире в пользу безбожной Советской власти, облекая таким образом волка в овечью шкуру.
8) доколе иерархи Московской Патриархии не прекратят лукавого отрицания страшного и жуткого разгрома Почаевской лавры и других обителей, почти полную ликвидацию монашествующих в ней и страшные преследования паломников ее, вплоть до избиения и убийств (письма из СССР).
9) доколе обвиняемые советскими судами священнослужители не получат права свободно защищаться через светскую прессу.
10) доколе не прекратится клевета и издевательства над верою, Церковью, священнослужителями, монашествующими и верующими христианами в советской печати.
11) доколе не будет дана свобода каждому верующему в СССР открыто исповедовать свою веру и защищать ее.
12) доколе детям и молодежи не будет официально разрешено познавать основы своей веры, посещать храмы Божии, участвовать в Богослужениях и причащаться Святых Таин.
13) доколе верующим родителям не будет разрешено беспрепятственно и без печальных последствий для их служебной карьеры и личного благополучия, крестить своих детей.
14) доколе родителей, воспитывающих детей религиозно, не перестанут обвинять в калечении их, лишая свободы и детей и родителей, которых заключают в дома для умалишенных или в тюрьмы.
15) доколе не будет дана свобода мысли, слова, действия и выбора не только каждому верующему, но и каждому гражданину Советского Союза, в первую голову писателям и людям творческой мысли, с которыми безбожная власть ведет сейчас особенно ожесточенную борьбу, недопустимыми средствами.
16) доколе ЦЕРКОВЬ и вообще религиозные общины в СССР не получат самых примитивных прав, хотя бы права быть юридическим лицом перед советскими законами, права иметь собственность, фактически управлять своими делами, назначать и перемещать настоятелей приходов и священнослужителей, открывать и освящать новые храмы, свободно проповедовать Христианство не только в храмах, но и вне их, особенно среди молодежи, и так далее. Другими словами, доколе положение всех религиозных общин не перестанет быть ОДИНАКОВО БЕСПРАВНЫМ.
Пока все это не наступит, мы не перестанем обличать безбожных гонителей веры и тех, кто лукаво содействует им под внешностью якобы представителей Церкви. В этом Русская Заграничная Церковь всегда видела одну из важных своих задач. Зная это, Советская власть через своих агентов ведет с нею упорную борьбу, не останавливаясь ни перед какими средствами: ложью, подкупами, подарками и устрашением. Мы, однако, не остановим слова своего обличения.
Заявляя о сем перед лицом всего мира, обращаюсь ко всем братьям во Христе – ПРАВОСЛАВНЫМ ЕПИСКОПАМ – и ко всем людям, коим дорога судьба гонимой Церкви Русской как части Вселенской Церкви Христовой за пониманием, поддержкой и святыми молитвами. Духовных же чад наших призываем твердо хранить истину Православия, свидетельствуя о ней и словом своим и особенно молитвенной, благочестивой христианской жизнью.
