Рубрика: История РПЦЗ

Протоиерей Лев Лебедев

Двадцать два года я служил священником Русской Православной Церкви, находясь в каноническом подчинении Московской Патриархии. На двадцать третьем году служения решил перейти в послушание иерархии Русской Православной Церкви Заграницей… Не все мои знакомые и близкие люди понимают такое решение. Не все православные люди вообще понимают суть разногласий между епископатом Русской Зарубежной Церкви и епископатом Московской Патриархии. Ради этих людей я и попытаюсь рассказать о том, что меня привело к указанному решению.

Если сразу в нескольких словах определить основную причину моего ухода из Московской Патриархии, то нужно сказать, что это невероятная, тотальная лживость, которой проникнуто в этой Патриархии все; образ служения и поведения епископата и большей части духовенства, их взаимоотношения, отношение к верующему народу, к власть имущим, наконец, к правде Божией.

Я пришел к вере и Церкви в двадцать семь лет от роду, сознательно; до этого был не только неверующим, но даже и некрещеным. Шел 1962 год — разгар хрущевских гонений на Церковь, когда закрывались храмы, разгонялись духовные школы, преследовалось духовенство, подвергались издевательствам верующие люди.

В том году я окончил исторический факультет Московского Университета, у меня была перспективная тема дипломной работы, поддержка научного руководителя, в издательстве «Знание» выходила в свет моя брошюра «Как раскрываются загадки и тайны истории». Для начинающего специалиста совсем неплохо; предо мной открывалась вполне реальная научная карьера… При всей моей известной всему свету греховности, была у меня одна черта, которая меня тогда спасла и, надеюсь, еще спасет. Это — любовь к истине, искреннее желание ее искать и находить. Со старших классов школы я увлекался философией, пытаясь найти ответы на трудные вопросы об устройстве бытия, смысле жизни человека вообще и моей личной жизни, в частности. При этом искал я не такую теорию или религию, которые могли бы идейно оправдать мое внутреннее состояние, внешнее положение, замыслы, увлечения и т. п., а именно объективную истину, как таковую, даже если она окажется против меня и всех моих привычек и пристрастий. И Господь Бог по милости своей отверз стучащему. Когда я пережил личную встречу со Христом духовно, для меня уже не существовало препятствий, хотя Божия Истина, действительно, оказалась против меня.

В 1964 году я стал пономарем-алтарником, в 1968 году был рукоположен в сан священника. Иначе говоря, к Церкви я пришел отнюдь не ради устройства своего земного благополучия и уж, конечно, не ради того, чтобы сознательно обманывать себя и других.

Невольно, по немощи сознания я впадал во многие обманы и самообманы. Так, скажем, я защищал бездейственную позицию Московской Патриархии перед лицом хрущевских издевательств над Церковью, повторял уверения Патриархии, что «линия Патриарха Сергия» — это единственно возможный путь спасения Церкви, одобрял начавшееся участие РПЦ в экуменическом движении, веря, что это действительно попытка свидетельствовать Православную истину инославному западному миру, закрывая глаза себе и другим на вопиющее безобразное отношение к Церкви и верующим со стороны многих архиереев и священников, пытаясь объяснить это «человеческими немощами», которые «у всех у нас есть»… Мне казалось тогда, что в целом епископат Московской Патриархии, приспосабливаясь к богоборческому режиму государства, угодничая перед ним, в самом деле имеет в виду «защитить», «спасти» Церковь от еще больших преследований и гонений. То есть мне казалось, что наши архиереи — это искренние люди, чуть ли не мученики, которым из любви к Церкви приходится идти на унижения и разного рода сделки с совестью.

По отношению к некоторым епископам такое мнение было вполне справедливым, но только к некоторым, немногим, и отнюдь не к большинству, не к Патриархии в целом!

Глаза на правду вещей открывались постепенно, не сразу, но все-таки открывались и мне, и многим известным мне православным людям. Теперь, как бы подводя итог длительному пути раздумий, ошибок, их обнаружения, исторических и духовных исследований, можно суммировать эту обретенную так нелегко правду вещей следующим образом.

Русская Православная Церковь пережила и еще продолжает переживать, кажется, никогда не виданную эпоху исключительных чрезвычайных испытаний. Их можно лишь отчасти уподобить разве только эпохе гонении на христианство I—IV веков. Хотя в XIX — начале XX века некоторые прозорливцы и предсказывали грядущие потрясения, не будет ошибкой считать, что в целом Русская Православная Церковь, ее иерархия, духовенство, накануне 1917 года еще не представляли себе, что с Россией, с ее Православием может произойти то, что произошло… Поэтому никто из нас не вправе осуждать в личном отношении кого-либо из иерархов, других духовных лиц периода 1917—1941 годов за то, как они вели себя тогда, ибо кто из нас ныне может сказать точно, как он бы себя повел в те страшные времена! Ныне дело не в личном осуждении или оправдании кого-либо, а в том, чтобы объективно разобраться в том, что произошло внутри самой нашей Церкви, и к каким последствиям привело и еще приводит в наши дни.

Сущность происходящего с 1917 года в России — промыслительно попущенное испытание всех и вся как бы огнем (Кор. 3, 13—14) или стихийным бедствием (Мф. 7, 26). В частности у иерархии и духовенства помимо чисто личных испытаний испытывалось еще и их пастырское отношение к Церкви.

С 1917-го года происходила не просто смена власти, когда на место прежнего правительства приходит другое, в ином составе, что было бы делом чисто политическим, которое никак бы не затрагивало основ нашей Церкви и веры и по отношению к которому Церковь, как «царство не от мира сего» могла бы занять нейтральную позицию и затем проявить к новой власти такую же лояльность, какую проявляла к власти прежней. Происходила революция, сознательно направленная против христианства, против русского парода и его вековых устоев духовно-нравственной жизни. То есть, революция в полном и точном смысле антихристова, не в ругательном значении этого слова, а в том буквальном его значении (анти-христианства), который откровенно выражался в лозунгах, заявлениях, декларациях самой революции. Она привела к власти такое же анти-Христово «правительство», хорошо организованное и идейно сплоченное сообщество уголовников, как в политическом смысле, так и в чисто криминальном. Ибо, лукаво говоря на словах одно, а делая прямо противоположное, обходя и попирая свои же собственные декреты и законы, это «правительство» обрушило нечеловеческий, уму не постижимый кровавый террор не только и даже не столько на своих действительных или мнимых политических противников, сколько на главных противников духовных, то есть на Православную Церковь. Естественно, что все православные, кто мог и как мог боролись с революцией и новой властью, многие сотни тысяч с оружием в руках на полях гражданской войны, до последней капли крови…

Только после того, как все человеческие средства борьбы были использованы и не дали нужных результатов, то есть после окончания гражданской воины в пользу богоборческой власти, обнаружилось, что «новая власть» — это Божие попущение для наказания и испытания (!!!) русского народа. Внешне, в некоем гражданско-юридическом плане, он вынужден был подчиниться этой власти, но внутренне, в душе и сознании всегда определял ее и по сей день определяет как власть антихристову и незаконную, то есть не Богом установленную как попускается Создателем вообще всякое зло в этой земной жизни для вразумления и испытания людей.

На страшном опыте России прообразовалось (моделировалось) то, что ожидает человечество и всех христиан мира при собственно Антихристе — последнем, подлинно всемирном «вожде и учителе» перед концом земной истории человечества. Совершенно очевидно, что прав церковный русский народ, определяющий свое отношение к революции и созданному ей богоборческому государству с точки зрения отношения света к тьме, Христа к Велиару, Церкви к Антихристу. С этой же точки зрения должно было, естественно, определять свое отношение к революционному государству и церковное руководство.

Но прежде чем говорить о позиции епископата и духовенства Русской Православной Церкви в этом важнейшем вопросе, напомним, что после своей окончательной победы «новая власть» в течение 20-х и особенно 30-х годов не прекращала зверских репрессий против Церкви. В 1930 году газета «Правда» в лице своего редактора Е. Ярославского в передовой статье призвала превратить «пятилетку промышленного развития в пятилетку полного уничтожения религии». Но за пять лет не получилось. Не получилось и за десять. А потом грянула война. В 1943 году, в разгар войны, исход которой был еще не ясен, советское государство (а оно, как теперь выяснилось всегда было даже и не советским!) в лице Сталина возродило в определенных границах внешнюю церковную жизнь, но с конца 50-х — в начале 60-х годов, при Хрущеве, начало новых гонений. После Хрущева храмы не закрывались, духовенство уже не преследовалось, но тотальная дискриминация верующих продолжалась вплоть до начала «перестройки». Тем самым вполне обнаружилось, что «советское» государство могло менять политическую тактику в отношении Православной веры и Церкви, но не могло изменить своей природы как государства уголовного, переступающего во всех нужных для себя случаях свои собственные законы, и антихристова, продолжающего питаться антихристианской идеологией и духом.

Все это — беспрецедентное положение вещей. Даже в эпоху гонений Римской империи в I—IV веках дело обстояло несколько иначе. Империя была языческим государством с широкой веротерпимостью, то есть допускавшим существование каких угодно религий. Церковь Христова преследовалась им в то время в значительной мере потому, что как раз христианство не было веротерпимым по самой своей сущности. Христианин не мог «почтить» богов официального римского пантеона, не мог принести положенных жертв к статуе императора, в чем усматривалось гражданское, политическое неповиновение государству. Христиане открыто обличали язычество, как поклонение диаволу и бесам, противное Богу истинному, и том наносили явное оскорбление императорской власти, исповедовавшей веру в определенных «богов». Очень важно отметить, что во множестве случаев представители римской власти, истязуя христиан, говорили им, что христиане вольны верить в своего Бога, как хотят, что власть не требует от них отречения от веры, от учения христианства, но требует только, чтобы они принесли жертвы и тем «божествам», которых почитает императорская власть, и таким образом выразили бы свое почтение к законной власти, к государству, поскольку ритуал такового жертвоприношения был тогда предусмотрен государственным законодательством. Но христиане, будучи действительно лояльными к власти, никак не могли быть лояльными к религии, к идеологии этой власти! Те из них, кто из страха перед мучениями доставали себе по знакомству фиктивные справки (свидетельства) о том, что они якобы приносили установленные жертвы «богам», даже такие христиане в случае последующего их покаяния подвергались по канонам Церкви определенному наказанию — епитимий…

Позиция Церкви и церковной власти эпохи гонений I—IV веков, таким образом, совершенно ясна: никакого согласия с язычеством, никакой причастности его культам и ритуалам, никакой идейной или иной поддержки религиозным заблуждениям власти! А ведь христиане тех времен тоже имели и знали послания Апостолов Петра и Павла, где есть такие слова: «Итак, будьте покорны всякому человеческому начальству для Господа: царю ли, как верховной власти, правителям ли, от него посылаемым для наказания преступников и для поощрения делающих добро… Бога бойтесь, царя чтите» (1 Петр. 2, 13, 17); «Напоминай им повиноваться и покоряться начальству и властям» (Тит. 3, 1); «Итак, прежде всего прошу совершать молитвы, прошения, моления, благодарения за всех человеков, за царей и за всех начальствующих, дабы проводить нам жизнь тихую и безмятежную во всяком благочестии и чистоте» (1 Тим. 2, 1—2).

Недавно, в № 24 «Московского Церковного вестника» за 1990 год было опубликовано «Воззвание архиерейского собора» Московской Патриархии по поводу отношения к Русской Зарубежной Церкви, где приводилась последняя цитата из 1-го послания к Тимофею Апостола Павла с таким объяснением: «Очевидно, что Апостол Павел, призывая христиан совершать молитву за власти Римской империи, которые в ту эпоху чаще всего выступали как гонители, давал заповедь на все времена молиться за гражданские власти…» В связи с этим Патриархия утверждает, что Зарубежная Церковь, осуждая советскую власть, занимается «суетным политиканством» и «попирает заветы Апостола».

Очевидно, однако, совсем другое: в ту эпоху, то есть в то время, когда писали свои послания Апостолы Петр и Павел, власти Римской империи как, раз не выступали как гонители! Гонения начались после того, как послания были написаны, и когда они начались, то первыми, кто пошел против власти, не пожелав отречься от Христа и принести жертвы идолам, были сами Апостолы Петр и Павел, все другие Апостолы и бесчисленный сонм мучеников! Это обстоятельство было хорошо известно христианам эпохи гонений и теперь известно всем православным, кроме Московской Патриархии. И уж совсем не «очевидно», что Апостол дал заповедь «на все времена молиться за все гражданские власти; это «богословский» вымысел Московской Патриархии, которая как-то вдруг забыла церковную историю, например, тот случай, когда Василий Великий молился о смерти императора Юлиана Отступника как гонителя веры и Церкви, или как Иоанн Златоуст обличал нравы императорского двора, за что подвергся низвержению и гонению, как другие отцы и преподобные обличали (вплоть до прещения) даже православных (!) царей за их нравственные беззакония…

Так как же быть с заповедью о послушании гражданским властям? Это вполне разъясняется из слов того же Апостола Павла: «Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти, не от Бога; существующие же власти от Бога установлены. Посему противящийся власти противится Божию установлению… Ибо начальствующие страшны не для добрых дел, но для злых. Хочешь ли не бояться власти? Делай добро, и получишь похвалу от нее, ибо начальник есть Божий слуга, тебе на добро. Если же делаешь зло, бойся: ибо он не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое» (Рим. 13,1—4).

Вот уж поистине совершенно очевидно, что речь идет о такой власти, которая соответствует своей природе, как Божие установление. А если меч начальника окажется направлен против добра и в защиту зла? Как тогда? Тогда Церковь должна делать все, чтобы остановить меч беззакония так же, как. это сделал святитель Николай буквально руками остановивший меч палача, занесенный над главами невинно осужденных и обличивший и отлучивший несправедливого представителя законной гражданской власти, пока тот не принес достойного покаяния. Во всяком случае придется признать, что данный начальствующий или данная власть государства, если совершают беззакония, то выступают не как Божии слуги. И потому ни о каком «послушании» их беззакониям и речи быть не может! Из смирения пред Богом и Его Святым Промыслом, или из страха за себя можно терпеть беззакония власти, никак не обличать их, можно и молиться о заблудшей власти, прося Бога обратить ее на путь покаяния и справедливости, но одобрять беззакония, признавать их правым делом было бы попранием не только всех апостольских заветов, но и самой правды Божией.

Св. Исидор Пелусиот, повторяя основные мысли своего учителя Иоанна Златоуста, толкует слова Апостола «нет власти не от Бога» в том смысле, что Богом установлен и благословен самый принцип власти, чиноначалия, иерархического устройства человеческого общества. Павел не сказал «несть начальник аще не от Бога, но рассудил о самом начальствовании», — пишет учитель Церкви, — …поелику равночестность по обыкновению возжигает часто войну, то Бог не попустил быть народоправлению, но установил царскую власть, а потом за нею и многия начальства». Далее св. Исидор приводит в пример устройство семьи, учебы, организацию среди животных, рыб и птиц, устройство тела человеческого и заключает так: «Потому вправе мы сказать, что самое дело, разумею власть, сиречь начальство, и власть царская установлены Богом. Но если какой злодей беззаконно восхитил сию власть, то не утверждаем, что поставлен он Богом, но говорим, что попущено ему, или изблевать свое лукавство, как фараону и в таком случае понести крайнее наказание, или уцеломудрить тех, для кого нужна и жестокость, как царь вавилонский уцеломудрил иудеев». (Цит. по книге протопресв. Георгия Граббе «Правда о Русской Церкви на родине и зарубежом», Джорданвилль, 1989).

Таково апостольское и святоотеческое учение, учение Церкви о мирской власти и об отношении к ней в различных случаях.

Что же с этой точки зрения сказать о беспрецедентной российской ситуации после 1917 года, когда не один «злодей», но целое сообщество злодеев «восхитило власть» в государстве, тем самым неизбежно превратив самое это государство в злодейское и преступное по отношению к собственному народу, ко всякой правде, откровенно руководившееся антихристианской идеологией, то есть — в государство антихристово?

Прежде всего то, что вопрос об отношении Церкви к такому государству был отнюдь не просто политическим и уж тем более не «политиканским». С глубоко духовной точки зрения это был вопрос вопросов, от решения которого зависела вся духовная судьба Русской Православной Церкви!

Так как же решила Русская Церковь этот вопрос? Мы уже отметили, что церковный народ раз и навсегда ответил на этот вопрос, исходя из отношения Христа (а значит и Церкви Его) к Антихристу. Но после гражданской войны народ должен был надолго хранить свой ответ в молчании, в глубине сознания и сердца. Точно также, вместе с народом ответил на этот вопрос и святой Патриарх Тихон, что особенно проявилось в его анафеме всем творившим беззакония и убийства, во многих других обращениях и словах. Но он вынужден был внешне умолкнуть, нося свое отношение к «новой власти» в глубине души. Никогда он не подписывал перед смертью того «завещания» 1925 года, которое ему приписывают; оно — подделка, что отлично доказано в уже цитированной книге о. Георгия Граббе. Так же, как антихристову власть, определили новое государство и многочисленные епископы, бесчисленное множество священнослужителей, монахов и мирян, принявших за это мученическую смерть или пожизненное заключение и далекие ссылки. Также смотрел на вещи в глубине души и митрополит Сергий (Страгородский) и те, кто остались с ним на свободе. Но была одна очень значительная часть Русской Православной Церкви, которая оказалась в итоге гражданской войны за рубежом и потому могла говорить свободно. Иерархи, духовенство, многие миряне этой части Церкви и говорили, свидетельствовали перед всем миром в соответствии с правдой Божией, что советское государство антихристово и преступно, разоблачали его зверства и беззакония. Голос этой части Русской Православной Церкви выражал, следовательно, мнение всей ее Полноты.

Эта свободная часть Русской Церкви возникла еще в России, в разгар гражданской войны в соответствии с распоряжением св. Патриарха Тихона от 7/20 ноября 1920 года, которым определялось в случае невозможности сношений с церковным центром образовывать на местах церковные управления по главе со старейшим по хиротонии епископом. Так возникло, например, церковное управление Юга России, занятого частями Белой Армии. Архипастыри и пастыри этой части Церкви боролись всеми доступными им средствами слова, молитвы, разъяснений с богоборческими силами, поддерживая тех, кто боролся с ними силой оружия, часто и погибая вместе со сражающимися бойцами. Естественно, что уцелевшие покидали Россию вместе с Белой Армией и множеством беженцев-мирян (а это вкупе — миллионы русских людей), дабы не сдаваться на «милость» антихристов. Интересно отметить, что в наши дни некоторые иерархи и духовные лица Московской Патриархии говорят о тех епископах и духовенстве так, что они-де «сбежали» за границу, как бы бросив Родину и паству, спасаясь сами… Лживость подобного суждения очевидна. Побежденная армия, если может уйти, уходит, а не сдается. К тому же Армия и беженцы были паствой духовенства, уходившего вместе с ними. Уходили и для того, чтобы увезти святыни. Так, Курский епископ Феофан с несколькими монахами ушел за границу вместе с чудотворной Курской-Коренной Знаменской иконой Богоматери, так как эта икона успела подвергнуться надругательству новой власти. Икона стала Одигитрией всего Русского Зарубежья.

Там, за границей, русские епископы, естественно, должны были организовать какое-то церковное управление для правильного руководства делами многочисленной паствы, оказавшейся в изгнании. Было создано Высшее Церковное Управление. В 1921 году оно созвало очень представительный Собор Русской Православной Церкви Заграницей, который дал совершенно правильную оценку происходящему в России и той власти, которая там утвердилась. Собор происходил в Югославии в Сремских Карловцах, (отсюда прозвище — «карловацкая церковь», «карловчане»). И зарубежное ВЦУ и Собор сохраняли каноническую связь с Патриархом Тихоном, то есть с Церковью в пределах Отечества. После обличений Собора в адрес «советской» власти под сильным нажимом Патриарх Тихон вынужден был издать указ о роспуске заграничного ВЦУ. Зарубежная часть Церкви подчинилась. Управление было упразднено и взамен его избран Синод во главе с выдающимся иерархом Митрополитом Антонием (Храповицким). Против этого Синода Патриарх Тихон не возражал (нужно же было как-то управляться этой части Русской Церкви!). Признавая законность и каноничность Синода Зарубежной части Церкви, заместитель патриаршего Местоблюстителя Митрополит Сергий Страгородский писал его архиереям братские письма. Еще 12 сентября 1926 года он писал иерархам этой части Русской Церкви: «Польза самого церковного дела требует, чтобы вы общим согласием создали для себя центральный орган церковного управления… не прибегая к нашей поддержке».

В свою очередь, заграничный Синод сохранил каноническое единение с митрополитом Сергием, пока он действовал в рамках канонов, не превышая власти и не отступая от правды Божией. Все здесь на своих местах, все законно и правильно. Так что язвительный упрек сегодняшнего руководства Московской Патриархии и ее «Воззвания» 1990 года в том, что Русская Зарубежная Церковь является-де «наследницей» того Высшего Церковного Управления, которое распустил Патриарх Тихон, — это очередная неправда Патриархии, желание как бы «укусить» зарубежников. Но укус получился уж очень бессильным ввиду очевидной лживости обвинения.

Между тем в ту пору, в начале 20-х годов в России происходили страшные события. Достаточно вспомнить кампанию по изъятию церковных ценностей якобы для спасения голодающих. Недавно широко опубликованное секретное письмо Ленина ВЦИКу окончательно подтвердило, что цель кампании была вовсе не в помощи голодающим, а в том, чтобы под этим благовидным предлогом обогатить «новую власть» и физически уничтожить как можно больше духовенства и верующих. С такой изощрённой, поистине сатанинской («бешеной», по образному выражению самого Ленина) силой политической уголовщины пришлось иметь дело Русской Церкви в пределах Отечества. Война против Церкви велась без всяких правил и законов.

Возник раскол «живоцерковников» обновленцев, называвших себя «революционными священниками». Они полностью приветствовали и одобряли во всем «новую власть», получили от нее большую часть храмов. Тогда казалось, что в интересах Церкви нужно выбить у них из рук основной «козырь» — признание «новой власти». Патриарх Тихон, под сильным нажимом ГПУ, написал нечто вроде «покаяния» за то, что выступал против революции и заявил: «Я отныне советской власти не враг». Потом в личных беседах он говорил: «…Но я не сказал, что я ей друг». Вместе с тем, до самой смерти в 1925 году Патриарх Тихон отказывался заочно судить заграничных русских архиереев, выступавших против «новой власти».

Примерно такую же позицию заняли тогда и после кончины святого Патриарха многие иерархи, в том числе и заместитель Местоблюстителя митрополит Сергий, в руках которого оказалось церковное управление, так как все Местоблюстители были в тюрьмах.

В этой позиции все было понятно. Смиряясь перед промыслом Божиим, попустившим утвердиться новой власти, нужно было отказаться от политической борьбы с ней. Вот это и был тот предел, та граница, до которой можно идти Церкви Христовой в обществе, где власть восхитили антихристовы силы. Ибо все имеет свой предел. Он выражен и самой правдой Божией так: «Не преклоняйтесь под чужое ярмо с неверными; ибо какое общение праведности с беззаконием? Что общего у света с тьмой? Какое согласие между Христом и Велиаром? Или какое соучастие верного с неверным? Какая совместимость храма Божия с идолами?» (2 Кор. 6, 14—16).

В применении к советской действительности 1920-х годов это означало, что можно примириться с самим существованием антихристова государства как с неизбежным злом, заявить об отказе от внешней «силовой» с ним борьбы, вражды, даже конфронтации. Но никак нельзя было вступать в «дружеское общение», «согласие», «соучастие», «совместимость»!

Среди некоторой части напуганного духовенства тогда было мнение, что для сохранения «живых сил» Церкви нужно идти на все. Отвечая на это мнение святой Митрополит Петроградский Вениамин из тюрьмы перед расстрелом писал, что оно следствие неверия во Христа, ибо в конечном счете не «Вениамины» и иные люди спасают Церковь, а Сам Христос как Глава ее, а верующие люди должны стоять за веру и правду вплоть до смерти, не боясь ее и не боясь за судьбу Церкви. Священномученик Вениамин сам показал пример такого стояния. Он шел на компромисс с богоборческой властью только до того предела, до какого можно было идти в соответствии с правдой Божией, как она выражена в вышеприведенных словах Апостола Павла. И был расстрелян. И за это прославлен в лике святых!

«Бешенной» энергии новой власти было недостаточно простой гражданской лояльности со стороны Церкви; ей нужно было заставить Церковь служить своей антихристовой политике! Пользуясь методами коварства, обмана, угроз расправы с Церковью, личных угроз, подкрепляемых арестами и тюремными заключениями «новая власть» в 1927 году очень сильно поднажала на Митрополита Сергия и епископов его окружения. И случилось непоправимое.

Своей печально известной «декларацией» 1927 года Митрополит Сергий и его Синод объявляли, что «оставаясь православными» они желают считать «Советский Союз» (— это преступное и антихристово государство! —) «своей гражданской Родиной, радости и успехи которой — наши радости и успехи, а неудачи — наши неудачи». Здесь налицо хитрейшая подтасовка и смещение понятий Родины и государства. Родиной можно считать Российскую землю как территорию с ее народами, но объявлять «Родиной» Советский Союз как государство означало попрание смысла и духа самого христианства как религии правды, отречение от самой правды Божией, предательство Церкви и страдавшего народа. Это явилось преступлением гораздо более глубинным и страшным, чем даже ересь (кстати, предательство Иуды — это ведь тоже не ересь в неком академическом ее понимании). Посему, какое значение имело то, что после 1927 года Московская Патриархия хранила ( и то лишь до определенного времени!) все догматическое учение Православия, чем она пытается оправдаться! Такая «православность» Патриархии после декларации 1927 г. тотчас превратилась в своего рода музейное хранение набора отвлеченных умозрительных представлений, хотя и правильных, но совершенно лишенных «духа и силы» (1 Кор. 2, 4).

Декларацией Митрополита Сергия переступалась граница, которую нельзя было переступать, церковное управление Патриархии вступало в дружеское общение, согласие, соучастие, совместимость света с тьмой, праведности с беззаконием, веры с неверием. Но поскольку на самом деле такая совместимость в сущности своей невозможна, поскольку идейным оправданием ее является ложь, Московская Патриархия как бы провалилась в область лжи, после чего все буквально все что бы в ней ни делалось и ни говорилось оказывалось под печатью, под знаком лжи, помеченным, или отмеченным этим знаком. Из этой лжи, как из единого корня произрастало потом все многоветвистое древо лживости Московской Патриархии.

Негласным приложением к Декларации 1927 года явилось согласие Митрополита Сергия и его сподвижников, используя «канонические», «церковные» средства, допускать к служению в Церкви тех, кто угоден «новой власти», и запрещать служение или не допускать к нему тех, кто не угоден, а также теми же «церковными» средствами бороться со свободным голосом Русской Зарубежной Церкви. В том же 1927 году митрополит Сергий уже совсем не в братском тоне и духе потребовал от всех зарубежных русских архиереев подписки (!) в лояльности советской власти под страхом запрещения в служении, на что ни духовно, ни морально, ни канонически он не имел никакого права. Кроме того он просто узурпировал власть в Церкви, нарушив многие каноны и традиции Соборности, о чем написано много и подробно.

Стало ясно, что в Патриархии устами архипастырей Христовых начал говорить антихрист. И говорит ее устами по сей день. Вот этого-то и добивалась «новая власть»! Но это означало, что Московская Патриархия вступает в раскол в единой дотоле Русской Церкви.

После этого Зарубежная часть Русской Православной Церкви вынуждена была прервать каноническое общение с Московской Патриархией (и должна была прервать!). Так в одной Церкви возникло два управления — в России и за рубежом.

Декларация 1927 г. явилась лишь исходной точкой того образа поведения иерархии Московской Патриархии, который получил название «линии Митрополита Сергия» или «сергианства». Сущностью его стало полное послушание богоборческой власти во всем, в том числе во всей внутренней жизни Церкви, полное одобрение не только советской власти как таковой, но и всех актов и направлений ее внутренней и внешней политики, полное приветствие и одобрение даже ее коммунистической идеологии как «прогрессивной» и соответствующей «идеалам Христа на земле». На моей памяти в 50-х, 60-х, 70-х и 80-х годах не было такого более или менее крупного «деяния» партии и правительства СССР, на которое бы Патриархия не отозвалась «возвышенным» одобрением и согласием. Без возмущения невозможно было читать «Журнал Московский Патриархии», и многие бросили его читать. Вот уж в Московской Патриархии воистину началось безудержное «политиканство» и не только «суетное», но и насквозь фальшивое!

Громким «оправданием» сергианской линии при этом служило лживое утверждение, что Церковь и должна, по Апостолу Павлу, почитать гражданскую власть, как будто речь шла об обычной гражданской законной власти, не пронизанной тотальным беззаконием, в том числе и по отношению к Церкви… Поэтому понадобилась еще одна громогласная ложь: никаких гонении на веру и Церковь в СССР нет! Негромким «оправданием» всей этой лживости и служило уверение, что «сергианская линия» тем самым якобы спасала и спасает Церковь, ее литургическую жизнь от полного уничтожения.

В последнем нужно разобраться. С точки зрения исторической совершенно очевидно, что «сергианство» никого и ничего не спасло. Под топор репрессий пошли в большинстве даже и те, кто поддерживал Декларацию. С духовной точки зрения Церковь невозможно спасти путем предательства, попрания правды Божией и вообще лжи, так как ложь — орудие дьявола — врага Бога и Церкви. Такими средствами можно только погубить Церковь и ее внутреннюю жизнь, что и произошло, как мы ниже покажем. Если спросить, а что было бы, если бы тогда, в 1927 году, митрополит Сергий и его окружение ответили новой власти так: мы лояльны к власти, отказываемся от всякой политической борьбы против нее, но мы не можем допустить никакого вмешательства властей во внутрицерковные дела, здесь мы должны быть свободны и действовать согласно канонам, традициям, собственным мнениям, а не по указаниям советской власти. Что было бы в таком случае? Да то же самое, что и было! Точно также громилась бы Церковь, как и громилась она в конце 20-х и в 30-х годах. Ведь даже «революционные священники» обновленцы оказались в ГУЛАГе! Зато в 1943 году, когда Сталин вынужден был отчасти возродить внешнюю сторону церковной жизни, Церковь могла бы войти в полосу возрождения с должной внутренней свободой!

Свобода Церкви не во внешних проявлениях деятельности ее иерархии и духовенства: внешние обстоятельства могут налагать множество непреодолимых препятствий на пути желаний церковной власти. Такой полной внешней свободы Церковь никогда в истории не имела, иметь не может, да и не предусмотрена такая свобода ни для кого в этой земной жизни. Поэтому глубоко ложным является и лукавый упрек в адрес Русской Зарубежной Церкви, содержащийся в вышеупомянутом «Воззвании» Московской Патриархии 1990 г., что и архиереи Зарубежной Церкви в своих внешних действиях тоже находятся в зависимости от мирских властей, например от властей фашистской Германии… Неужели Патриархия знать не знает о том, что свобода Церкви — в ее внутренней жизни, куда входят вопросы избрания, назначения и перемещения иерархии и духовенства, устройства приходской деятельности, свободное принятие решений относительно других сторон внутренней жизни в соответствии с канонами, со свободным соборным рассуждением?

Иногда и в этой сфере Церковь вынуждена подчиняться внешнему насилию. Но одно дело — в отдельных случаях подчиняться насилию, другое дело — во всех случаях подчинить себя диктату нецерковных и даже антицерковных сил! Бесконечно повторяя в кривом толковании слова Спасителя: «Отдавайте кесарю кесарево, а Божье Богу», Московская Патриархия в 1927 году отдала и потом постоянно отдавала «кесарю» «Божие», то есть то, что никак нельзя было отдавать (тем паче такому «кесарю»!)… С 1927 года на все руководящие и видные должности в Церкви (епископов, настоятелей монастырей, городских и даже крупных сельских приходов) поставлялись люди по главнейшему признаку: готовы ли они, умеют ли во всем безусловно угождать богоборческим властям. Можно представить себе, какие это в основном были люди! Но даже и простым священником на вторых, третьих местах, в глухих одноштатных сельских приходах человек мог стать только лишь с согласия уполномоченного Совета по делам религий… Ни один вопрос текущей церковной жизни, будь то покраска крыши, или прием на работу уборщицы, сторожа, истопника не решался без тщательного согласования с советской властью. В 1961 году, по требованию властей Патриархия разрубила органическую целостность приходской жизни, противопоставив «церковные советы» священникам, которые оказались как бы наемниками этих «советов», ответственными только за исполнение служб и треб и не смеющими касаться никаких иных приходских дел. А в «церковные советы», особенно на должности старост, их помощников и казначеев поставлялись люди, нужные соответствующим исполкомам, нередко — атеисты. Это была сущая рана, болезнь церковной жизни, начавшая преодолеваться лишь с 1988 года и то не везде и не всегда. Все церковные финансы, естественно, были угодливо переданы под контроль и в распоряжение советской власти. Церковные Соборы превратились в подобие партийных и советских съездов, то есть стали такими же подставными, несвободными, с заранее предрешенными «постановлениями»…

Но ключевым обстоятельством во всем этом была все та же кадровая политика Патриархии. Более 60 лет епископов, настоятелей монастырей и храмов специально подбирали, пестовали, рафинировали так, что они должны безусловно угождать во всем гражданским властям (и угождали вплоть до содействия беззаконному закрытию храмов при Хрущеве). В итоге на ключевых постах Церкви на сегодня оказались большей частью самые нелучшие ее представители — люди беспринципные, двоедушные, совершенно лживые, готовые на все ради сохранения своего положения, карьеры, денег и т.д. Конечно, были при этом и исключения из правила, но они тоже входили в замысел богоборчества о Церкви, так как нужно было иметь на видных местах определенный «процент» просто порядочных и добрых людей, примером которых всегда можно было бы прикрыться.

Впрочем, долго их все-таки не могли стерпеть, даже при том, что и такие хорошие люди редко вступали в конфликт с гражданскими властями: нестерпим был сам феномен порядочности, к которой тянулся народ. А ведь Церковь иерархична и в плане передачи влияния от высших через средних к низшим. Боязнь антихристовых сил, сиречь Антихриста, больше чем Христа, стремление угождать Богоборчеству более чем Богу — вот то, что передавалось от верхушки епископата Московской Патриархии духовенству, а от него — народу. Итог более чем печален: всеобщая запуганность, панический страх перед чиновниками государства, гораздо больший, чем страх перед Богом, стал одной из самых ярких черт епископата, духовенства и, увы, большинства прихожан. В этом и есть «сергианство», его прямое порождение.

Невероятно широко распространилось сребролюбие и властолюбие. Иерархия и ключевое духовенство в этом отношении вполне уподобились тем, кому подчинились как своим «законным» хозяевам. Коррупция и симония (рукоположение в священный сан за деньги) стали обычным явлением, само собою разумеющимся. Многие епископы и богатые «батюшки» стали попросту закупать и уполномоченных и представителей местной власти. Руководящее звено Церкви вполне побраталось с руководящими работниками советских органов. А побратавшись, с партаппаратом, вполне усвоила и его психологию, мышление, язык и его образ поведения: самодурство, высокомерие к низшим и подобострастие к высшим, «широкую» жизнь как бы неких «князьков» с дачами-дворцами и прочей чепухой, а главное — бесконечно изворотливую лживость. Она стала нормой жизни любого «нормального» священнослужителя. С пафосом, горячо, иногда даже и с натуральной слезой говорить с амвона одно, а вне храма сознательно делать прямо противоположное стало правилом (так делают архиереи, так делают «умные» священники, — так должны делать все!). В последнее время часто это уже стало патологией: возник тип священнослужителей, которые искренне не понимают, что ложь — это плохо, вообще не замечают, что лгут, так как ложь — это норма жизни в их глазах такая же правомерная, как и правда, если есть земная выгода сказать правду и сделать по правде в каком-то данном случае. Такие люди так обманули самих себя, что вылечить их уже невозможно. И какие бы догматически правильные слова ни произносили эти люди, как бы «горячо» или красноречиво ни говорили, — все их словеса остаются только сотрясением воздуха, пустой говорильней, не способной никого потрясти и побудить к преображению жизни, потому что в этих словах нет ни Божией силы, ни духа, но в лучшем случае, только сила человеческая, душевная (эмоциональная), не духовная. В этом — тоже «сергианство».

Ярким доказательством сему может служить то, что ныне почти невозможно найти многоштатного прихода, где бы священнослужители жили дружно. Зависть, ревность, взаимное интриганство и доносительство стали правилом жизни. А отсюда и среди прихожан — дикие интриги, ссоры, взаимная подозрительность (в частности — в колдовстве), разобщенность, доходящая до такой ненависти и злобы, что и высказать невозможно! Все идет с «головы», от архиереев, которые тоже давно перестали быть братьями во Христе друг к другу. Здесь та же закономерность: от высших — к средним, от них — к народу.

Так «сергианство», порождая беззаконие за беззаконием, привело к крайнему оскуднению в Церкви главного ее связующего начала — любви! Она была положена в самое основание Церкви Самим Спасителем: «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга» — неоднократно повторял Христос в своей прощальной беседе. «По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин. 13, 34—35). Неприязнь и ссоры между отдельными верующими как частный случай возможны по причине немощи человеческой и всегда были. Но когда крайнее умножение взаимной неприязни становится типическим состоянием целого большого церковного общества, то возникает вопрос: является ли оно Церковью Христовой? Зато какая Ниагара красивых слов о любви к Богу и ближним льется с амвонов и в иных официальных выступлениях в Московской Патриархии! И чем громче грохочет этот водопад, тем меньше становится любви. Да и как может быть иначе, если на деле любви нет в сердцах тех, кто льет сию словесную воду!

А что сталось и продолжает становиться с литургической жизнью, о спасении которой будто бы и хлопотало, главным образом «сергианство»! Не так уж давно в ряде мест власти запрещали причащать людей во время эпидемий холеры. В других местах без всяких поводов запрещали причащать детей и вообще пускать их в храмы. И за редким исключением епископы и священники шли на это. В одном месте мне пришлось столкнуться с тем, что санитарно-эпидемиологическая станция выразила неудовольствие, что к чудотворной иконе прикладываются очень многие люди. И икону, спрятав под стекло, перестали вынимать из кивота… В иных местах запрещали служить Литургию в периоды посевной и уборочной страды, хотя знали, что открыто ходят в храмы только люди уже не работающие, пенсионного возраста. Не разрешалось крестить детей без записи паспортных данных родителей. На одном большом церковном празднике совсем недавно уполномоченные совета но делам религии (со своими помощниками), зарекомендовавшие себя как гонители веры, причинившие много скорбей и слез верующим сидели в алтаре (!!!) кафедрального собора в частности и на Литургии, и на Евхаристическом каноне, насмехались над тем, как причащается духовенство, а затем, когда им услужливо принесли бутылку церковного вина, тут же в алтаре, пили его из церковных ковшиков, закусывая просфорами и при этом игриво посмеивались: вот, мол и мы «причащаемся»…

Литургическая жизнь в Московской Патриархии сохраняется лишь настолько, насколько гражданские власти считают возможной ее допускать. Действительно верующие священники объявляются «фанатиками», которых стараются удалить в глухие приходы, чтобы лишить, насколько возможно, влияния на людей. После всего рассмотренного уже не удивительно становится то, что в Московской Патриархии далеко не везде, конечно, но все больше и больше богослужение приобретает характер театрализации. Некоторые священники занимаются постановкой голоса, уроками актерского мастерства, репетируют дома свои движения и повороты. Очень следят за внешней «красивостью» службы и ее мельчайшими деталями, выдавая это за чинность и благолепие.

Там, где нет подлинной жизни во Христе, там жизнь литургическая, естественно, все больше и больше будет превращаться в подобие театрального действия на религиозные темы, а церковная символика восприниматься, как «благочестивая» бутафория в «благочестивых» декорациях. Так она все чаще и воспринимается теперь и «модернистами» архиереями и особенно незрелой церковной молодежью. Страшно сказать какие разговоры в алтаре, если нет начальства, происходят между батюшками, иподиаконами, в том числе и по отношению к Святым Дарам! Конечно же, далеко не все в этом повинны, но такое явление становится уже слишком заметным.

Можно было бы написать книги о том, как «мир сей» и духи злобы поднебесные ворвались в церковную жизнь Московской Патриархии как бы через некие врата, услужливо открытые перед ними «сергианством». Но и сказанного хватит, чтобы показать, как это самое «сергианство» отдало «кесарю» не только «кесарево», но и «Божие», сиречь внутреннюю жизнь Церкви и к чему это привело и приводит.

Во многих этих и подобных безобразиях и даже в худших (если иметь в виду нравственную жизнь) был повинен и я и делом и словом, или только помыслами и желаниями! Поэтому мне есть в чем каяться, начиная новую церковную жизнь, и есть за что ненавидеть «сергианство» в себе самом, в других, в Церкви. Я сказал не более, даже менее того, что до меня уже писали всему миру священники Николай Эшлиман и Глеб Якунин, а также 3. А. Крахмальникова, о. диакон В. Русак и многие другие. Я обличаю при этом не Матерь Церковь свою, породившую меня во Христе, а то, что является надругательством над Матерью! И ухожу я не от Матери Церкви, а напротив — к Ней, ухожу от раскольников и отступников к епископам, верно хранящим святые каноны и устои Православной Русской Церкви!

А сейчас нужно еще сказать и о самом страшном, что только может быть для православных — о еретичестве Московской Патриархии. Наивно было бы думать, что, войдя в послушание к антихристовым силам и даже в некое братание с ними, Московская Патриархия подчинила себя только той форме антихристианства, которая получила название «большевизма». Став на путь лжи и отступничества, Патриархия должна была отступить и от вероучения Церкви, хранением которого она теперь столь беспомощно старается похвалиться.

Вероучительное отступничество пошло сразу в двух направлениях, и оба были возглавлены покойным Митрополитом Никодимом (Ротовым) в начале 1960-х годов. Ныла у человека совесть, не мог он сознавать себя просто слугой безбожия. Ему хотелось идейно «оправдать» такое свое положение! … И он придумал теорию, согласно которой Христос на Кресте «всы-новил» Себе не только верных Ему в лице Иоанна Боголослова, но всех вообще людей, не только Церковь сделал своим мистическим Телом, Глава коему Он Сам, но все человечество поголовно, независимо от отношения к Нему, ко Христу. В таком случае, согласно Никодиму, получалось, что наши «неверующие братья», как называл он откровенных богоборцев, на деле делают Божие дело, строя коммунизм, как прекрасное общество, как «Царство Божие на земле» (это его слова). А Православная Церковь плетется в хвосте этого «Божия дела», даже мешает ему, погрязла в «духовном эгоизме» (это он о монашеском подвижничестве с целью спасения души, а не с целью решения «социальных проблем» человечества). Подобные мысли развивались в статьях, выступлениях самого Митрополита Никодима и в «богословских» работах его единомышленников. В 1971 году на эту явную ересь дали пространный обоснованный ответ священник о. Глеб Якунин с друзьями. Никодим и его «команда» вынуждены были умолкнуть. Но в ереси не покаялись и ересь не была осуждена Московской патриархией.

Одновременно с этим еретичеством возникло и другое. Под нажимом властей хрущевского периода, заинтересованных в развитии «разрядки» и «мирного сосуществования» разных политических систем, Московская Патриархия и 1960-х годах вступила в так «называемое экуменическое движение, которое раньше, в 1948 году официально объявила «Вавилоном» и «несовместимым, с Православием» идейным течением. Но КПСС приказала, — Патриархия ответила: есть! И чтобы совместить несовместимое, чтобы оправдать «Вавилон», в ход были пущены слова о христианской «любви», побуждающей-де Патриархию иступить в «диалог любви» с инославными католиками, протестантами, баптистами, другими сектантами. И до сих пор Московская Патриархия сознательно лжет народу, говоря, будто бы она в экуменическом движении только свидетельствует инославному западному христианству «красоту Православия», его истины и традиции, с тем, чтобы в конце концов, якобы по слову Спасителя, были «вси едино». В чем «едино»? В Православии? Оказывается, нет. Каждая еретическая церковь имеет право оставаться при своем учении и традициях, потому что, Церковь, видите ли не ограничена только Православием, она, якобы есть «духовное христианство», разлитое по всем «христианским церквям», каждая из которых хранит в себе как бы часть истины. Объединить все христианские церкви — задача экуменического движения. Но как Православие может объединяться с ересями, которые не почитают должным образом Матерь Божию как Царицу Неба и земли, не почитают святых икон, мощей, авторитета святых отцов, святых канонов Семи Вселенских Соборов?! Созданный экуменизмом протестантский Всемирный Совет Церквей предложил для предварительного «христианского» единства такую идейную платформу: достаточно, чтобы была вера в Святую Троицу и во Христа как Сына Божия, пришедшего во плоти. Для еретиков-протестантов этого действительно достаточно. Такую веру и бесы имеют.

И «православные» экуменисты Московской Патриархии приняли эту платформу! Для них она оказалась тоже достаточным обоснованием, чтобы вступить в молитвенное общение с еретиками, объявить все мировое «христианство» единым Телом Христовым, а всех еретиков — «братьями во Христе». Эти идеи можно встретить в бесчисленных статьях и выступлениях Патриархов, видных епископов, иных деятелей Московской Патриархии, они открыто проповедуются с амвонов. При этом услужливое «богословие» Патриархии начало учить, что в христианской (в том числе и в Православной вере) есть существенная часть (это вероучения, догматы) и есть не существенная, которая может быть достоянием лишь некоторых церквей, но не обязательна для вселенской (экуменической) полноты.

Это означает, что «второстепенной», «несущественной» частью христианской веры «православные» экуменисты признали почитание Богоматери, святых, икон, всю литургическую жизнь Православия, каноны Вселенских и иных общечтимых древних Соборов, святоотеческое учение. Тем самым они отреклись от догмата и деяний Седьмого Вселенского Собора, от деяний Константинопольского Собора 843 года, осудивших иконоборческую ересь и явившихся тем, что навеки было названо Всемирным Торжеством Православия. Перед нами явная ересь по меньшей мере иконоборческого толка, в новом варианте экуменического «богословия» Московском Патриархии.

Но что означает признание разных «церквей» единым Телом Христовым на том основании, что христианство — это нечто чисто духовное, не связанное с одной какой-либо Церковью, даже и с православной, хотя «наши» экуменисты любят повторять что Православие хранит истину в наибольшей полноте? Это означает отступление от догмата Четвертого Вселенского Собора о Боговоплощении, согласно которому Христос приходил в мир не духом только, но и плотью, телом. Отсюда и его мистическое Тело-Церковь должно быть единым организмом, связанным неразрывной общностью всего вероучительного литургического и канонического строя жизни.

Разоблачая экуменическую идеологию, видный подвижник и богослов Сербской Православной Церкви архимандрит-доктор Иустин (Попович) верно говорит, что у Христа не может быть «несколько тел», потому разделение Церкви (о котором говорят экуменисты, стремящиеся, якобы, его преодолеть) есть явление, онтологически невозможное, и его никогда не было, но были отпадения от Церкви! Он после тщательного исследования называет «диалог любви» православных с католиками и протестантами «диалогом лжи», порожденным «отцом лжи» — дьяволом (см. его книгу «Православная Церковь и экуменизм». Солунь, 1974) и определяет экуменизм как явную ересь.

Точно так же, как ересь ХХ-го века, определяет экуменизм и американский подвижник-ученый иеромонах Серафим (Роуз), ставя эту ересь в одни ряд с такими соблазнами современной жизни, как «летающие тарелки» с их «гуманоидами», увлечение индуизмом и оккультизмом.

Точно так же, как ересь, определяют экуменизм и православные греки, органом которых является газета «Ортодоксос Типос».

Точно так же, в сущности, относится к экуменизму и наш православный народ, с ужасом смотрящий фотографии экуменических молитв православных с еретиками в изданиях Московской Патриархии, прямо говорящий при этом, что «нас хотят объединить с католиками»…

Еретический характер экуменизма вполне изобличается канонами Церкви. Правила 45 и 65 Святых Апостолов подвергают епископов, пресвитеров и диаконов только помолившихся с еретиками или входивших в синагогу иудейскую «или еретическую» помолиться, извержению от сана и отлучению от Церкви. Правила Лаодикийского Собора 6, 33 запрещают еретикам присутствовать при богослужении в Церкви и даже просто входить в храмы. Никакого духовного общения и «единства» с еретичеством при полном дружелюбии к людям — еретикам с надеждой на их обращение — вот смысл многих канонических правил в отношении еретиков. Почему это так? Потому, что еретические объединения, сколько бы не называли себя «церквями» и притом «христианскими», противны Христу и отсечены от Него. Отсюда, всякий православный, входящий с ними в духовное братание и молитвенное общение, становится едино с еретиками по духу и не может больше оставаться в Церкви.

Переступив помянутые каноны, епископы и священники-экуменисты Московской Патриархии лишились сана пред Богом, и, значит, совершаемые ими таинства недействительны. Некоторую благодать в этом случае, возможно, могут получить только люди, по неведению идущие к посредству таких «священнослужителей» как бы к Самому Христу, и получают непосредственно от Самого Христа, видящего их простоту и неведение.

В Московской Патриархии из-за этого на глазах растет и ширится область безблагодатности епископата и духовенства. Чтобы как-то обмануть себя и других, экуменическое «богословие» Московской Патриархии стало объявлять святые каноны Церкви не боговдохновенными, а лишь человеческими исторически обусловленными правилами. Это еще одно предательство.

Согласно 15-му правилу Двукратного Константинопольского Собора, каждый православный должен выйти из послушания епископу или Патриарху даже до соборного осуждения таковых, в случае, если они открыто проповедуют ересь, «осужденную Соборами или отцами». Третье правило Великого Вселенского Собора повелевает, чтобы клирики Церкви, «отнюдь никоим образом не были подчинены отступившим или отступающим (очень точное выражение!) от Православия епископам». Поскольку экуменические идеи открыто проповедуются Патриархом Московским и другими епископами при соучастии в их еретичестве всех остальных епископов посредством молчания, и поскольку никакие увещевания и разъяснения на Патриархию не действуют, и она продолжает обманывать народ относительно целей экуменизма, постольку быть в каноническом подчинении Московской Патриархии больше невозможно.

Подлинная же сущность экуменизма в том, что грядущему Антихристу затруднительно было бы управлять разобщенным христианством; нужно разные «христианские» сообщества, в том числе и Православную Церковь, привести к некоему единству, а по возможности — объединить и все вообще религии мира в одну синтетическую, тем самым навсегда уничтожить голос правды Божьей, исходящий только от истинной Православной Церкви.

Таковой всегда была и ныне остается Русская Православная Зарубежная Церковь, не признающая никакого экуменизма и модернизма, хранящая и верное учение Православия и его канонический строй. Теперь, кажется и Патриарх иерусалимский объявил о выходе из экуменического движения. Дай-то Бог!

Но у Московской Патриархии остается и еще одно веское, как ей кажется, оправдание: в экуменическое движение включились почти все Поместные Православные Церкви (а точнее — их церковные управления!). Патриархия называет это «Православной Полнотой» и любит ссылаться на нее в обличении Зарубежной Церкви, как отпавшей от этой «Полноты». Но как понимать сию «Православную Полноту», если она сперва не признавала богоборческую власть в России, а потом признала, сперва не признавала экуменизм, а потом признала и его?! Да только так, что эта «Полнота» перестала быть Православной! Слишком удивляться этому не приходится; это всемирная Апостасия (отступление от Христа и Евангелия многих «христиан»), которая была предсказана и в глубокой древности и в более близкие к нам времена.

Дело дошло до того, что, к примеру, в Константинопольской Патриархии процветает масонство, о чем с болью пишут православные греки. Архиепископ Парижский (Константинопольской юрисдикции) Георгий (Вагнер) недавно в не очень прикрытой форме поставил условием рукоположения в священнический сан одному своему клирику… — вступление в масонство! Поняв это, клирик в ужасе сбежал из сей юрисдикции…

Московская Патриархия как будто не знает, что Истина не голосуется большинством голосов. Она остается Истиной, даже если из всего многосотмиллионного «христианства» верными ей будут только 144 тысячи человек, согласно Откровению (Апокалипсису) Иоанна Богослова…

Недавно довелось мне посетить католический «Институт Восточных Церквей» в западногерманском городе Регенсбурге. Там на стенах висели фотографии, отражавшие успешную деятельность института. Две из них очень знаменательны. На одной снят момент служения православной Литургии тремя архиереями Московской Патриархии на переносном деревянном католическом престоле! А на другой фотографии, крупным планом — митры этих архиереев, лежащие на неподвижном мраморном католическом престоле в том же храме… Венцы Православия на престоле католицизма! Очень красноречиво.

Мне вспомнилась статья некоего украинского католического священника под названием «К вопросу о католичестве в России», опубликованная в № 2 самиздатовского журнала «Бюллетень христианской общественности» В. Огородникова в 1987 году. Автор был одно время келейником вышеупомянутого Митрополита Никодима и имел с ним многие откровенные беседы. Он пишет, что «Митрополит Никодим всегда был искренним католиком и тайным католическим епископом». Понятно теперь, почему и умер он не где-нибудь, а прямо на руках у самого Римского папы.

Вспомнилось мне и то, как бывший Курский архиепископ Хризостом в личной беседе со мной в 1975 году, многозначительно подняв палец, сказал очень внушительно: «Отец Лев, спасение только в Римско-Католической Церкви!» Я тогда пытался истолковать его слова не в прямом смысле, а так, что, мол, помочь положению нашей Церкви способна теперь только Церковь Римская. Но вскоре один священник, бывший некогда близким к Хризостому, прямо сказал, что тот — «тайный католик». А Хризостом тоже был келейником митрополита Никодима и всегда называл его своим «учителем». Вспомнилось мне, как архиепископ Смоленский Кирилл (в прошлом тоже келейник Никодима) убеждал меня в том, что между Православной и Католической Церквями нет, в сущности, никакой разницы, как в том же пытались меня убеждать и иные священнослужители, близкие так или иначе к Митрополиту Никодиму. Стало ясно, что в епископате и духовенстве Московской Патриархии действует активная и сплоченная группа тайных католиков. Народные слухи оказались точными.

То, за что на протяжении веков и совсем еще недавно насмерть стояли русские люди — Святое Православие, ныне без боя предается и продается иерархами Московской Патриархии и католицизму, и протестантизму, и вообще антихристианству… Если задаться вопросом: как отнесется к власти собственно Антихриста, когда он воцарится над миром, Московская Патриархия, если она останется в том же составе и таком же состоянии, ответ очевиден: Патриархия признает его и поклонится ему и при этом снова сошлется на слова Апостола о «послушании» власти… Для нас это не в диковинку: дьявол, искушая Христа, тоже ссылался на Священное Писание, но в превратном его толковании.

Побратавшись с антихристами, в прообразовательном значении этого слова, и не покаявшись в этом, Московская Патриархия должна будет духовно побрататься и с Антихристом в личном смысле, и с тем всемирным новым Вавилоном, который он возглавит. В этот Вавилон Патриархия и пытается втянуть ныне возглавляемую ей часть Русской Православной Церкви в пределах Отечества посредством экуменической ереси и участия в иных «движениях».

Все это — закономерный результат «сергианства», однажды признавшего Советский Союз — не как землю и народ на ней живущий — а как сознательно антихристово государство своей «гражданской родиной, радости и успехи которой», ее, Патриархии, «радости и успехи»… Теперь мы ясно увидели, что это означало не просто «смирение» перед духом лжи, управляющим как этой властью, так через нее и Московской Патриархией. Такое «смирение» — прямой результат не идеологического, а практического маловерия (или даже неверия) во Христа, отпадения от Бога. Вот сущая беда Московской Патриархии!

Из беды есть только один достойный выход — искреннее покаяние в «сергианстве», экуменической ереси, прочих беззакониях в церковной жизни, сделавших Московскую Патриархию повинной в расколе единой Русской Православной Церкви. Пока, как видно, иерархия Московской Патриархии не собирается приносить покаяние. Она еще пытается, делая хорошую мину при плохой игре, свалить с больной головы на здоровую и обвинить Русскую Зарубежную Церковь в том, в чем виновата сама (имею в виду обвинения в расколе). Если такое упорство Патриархии продолжится и покаяния не будет, — Патриархия поступит на служение тем новым политическим силам, которые будут носителями духа лжи в новой политической обстановке, какая сложится после окончательного развала «гражданской родины» «сергианства» — Советского Союза.

Можно с большой долей вероятности предположить, что в этом случае Московская Патриархия отречется от буквы «Декларации» митрополита Сергия, свалив все на сталинский режим, может канонизировать новомучеников Российских, включая Царскую Семью, может даже начать ругать коммунистов, когда ее новые хозяева позволят это делать. Но Патриархия никогда не отречется от экуменизма и от служения духу лжи, в каких бы конкретных политических формах он не проявлялся! Для этого нужно действительное покаяние!

Его можно ожидать, по крайней мере, от многих священников и мирян России в наше время. Ибо ныне Русская Православная Церковь Заграницей перестала быть только за границей. Она приняла приходы Свободной Российской Православной Церкви в пределах Отечества, подчинившихся Первоиерарху и Синоду Русской Зарубежной Церкви через епископа (епископов), находящегося здесь в России. Это великое деяние, которое может стать поворотным пунктом нашей церковной истории! Дело в том, что несмотря на тьму отступничества и еретичества, многие беззакония иерархии и части духовенства, в нашей Русской Православной Церкви, на Родине всегда был и ныне светит подлинный свет Христов «и тьма не объяла его» (Ин. 1,5)!

У нас сохранились замечательные истинно верующие миряне, не поддавшиеся соблазнам обманов и взаимной неприязни, сохранившие подлинную любовь к Богу и к людям. Их меньшинство по сравнению с основной массой прихожан, но в России такое меньшинство составляет миллионы людей! Они, как правило, стараются собираться вокруг благоговейных и искренних пастырей, каких тоже еще очень много в России. Есть еще у нас и подлинные подвижники-монахи, есть даже старцы. Эти люди вынуждены были подчиниться иерархии Московской Патриархии потому, что никакой другой в пределах России просто не было. Катакомбная же Церковь была глубоко под спудом. Ибо есть еще, пусть и немногочисленные, но крепкие духом верующие истинно Православной (катакомбной) Церкви, основанной после 1927 года теми, кто решительно не принял «сергианство» и ушел в подполье. Все они вкупе — прекрасная паства, но почти без духовных вождей, ибо ее официальные вожди — отступники от Православия. В то же время, за границей — прекрасные духовные вожди, сохранившие сокровище неповрежденного Православия, но с малочисленной и, к тому же, все уменьшающейся паствой… Кажется, Сам Бог велел соединиться истинным пастырям с истинно верующей российской паствой. Ныне такое соединение началось. Оно еще раз показало, что не было и нет двух Русских Православных Церквей, есть одна Русская Церковь, до времени разделенная государственной границей.

Ибо Московская Патриархия и ее епископат — это еще не вся Церковь! Церковь там, где вера православная и жизнь по вере сохраняются без внутренней порчи. Благодаря переходу и открытию приходов Свободной Российской Церкви в пределах Отечества, каждый православный человек в России получил реальную возможность свободного выбора, кому, какому епископату он будет подчиняться. Открылась возможность преодоления раскола Русской Церкви.

На пути к этому, препятствий еще много. Одно из главных — отсутствие достаточных сведений о Русской Зарубежной Церкви, ее истории в широких массах верующих России. Этим пользуется руководящая иерархия Московской Патриархии, пугая людей расколом, который учинила и продолжает будто бы не она, а Зарубежная Церковь. Множество добрых православных людей верит на слово Патриархии, не допуская, что такие «великие духовные люди» могут беззастенчиво обманывать.

Это — второе препятствие. Третье состоит в том, что Московскую Патриархию поддерживает начальствующая иерархия почти всех Православных Поместных Церквей, что, конечно, не означает, что сами эти Церкви, как, полнота церковного народа, думают так же. В Поместных Церквях тоже идет внутренний раскол по вине иерархии. Разобраться в этом простому человеку, даже священнику, не так-то просто. Но все, кому нужно, все духовно чуткие люди, люди с еще не сожженной совестью разберутся, где правда, где ложь, где Православие, а где ересь, где Церковь Христова истинная, а где фальшивая подделка под нее! Наконец, четвертое препятствие в том, что, из-за трудностей нелегального положения катакомбной Церкви, в ней имеется не только канонически законное священноначалие, но и сомнительное, так что существуют четыре разные катакомбные объединения, из которых Синодом Зарубежной Церкви пока признано законным только одно. Оно ныне возглавило приходы Свободной Российской Православной Церкви. По всей территории России к настоящему времени в нее перешли из подчинения Московской Патриархии более 12 приходов в полном составе. Кроме того, возникают совершенно новые приходы, во множестве переходят поодиночке миряне и отдельные священники, в том числе и я, автор этих строк.

Уход мой — не протест, не демонстрация и не следствие обид (лично меня Патриархия не обижала). Я ухожу из нее потому, что желаю оставаться чадом Русской Православном Церкви, то есть быть в духовно-каноническом единении с такими епископами, которые верны заветам Святой Руси, сохраняют вероучение и каноническую ограду Православия, не уклоняясь ни в служение богоборчеству, ни в модернизм, ни в тайное католичество, ни в иное какое-либо болото. Ухожу, не осуждая ни одного из иерархов Московской Патриархии лично, но с глубоким презрением к «сергианству», к экуменической ереси и к предательству Православия, как духовно-идейным соблазнам.

Ухожу с надеждой на то, что если когда-нибудь по Божией милости в высшие круги иерархии Московской Патриархии попадут в должном количестве достойные люди и смогут созвать подлинно свободный и не подставной Собор, пригласив к участию в нем и представителей священноначалия Зарубежной части Русской Церкви, и на этом Соборе анафематствовано будет «сергианство» и экуменическая ересь, избрано будет новое достойное церковное руководство, то вновь станет единой не только духовно, но и канонически вся Русская Православная Церковь истинная, всегда хранившая и хранящая верность единственному духовному сокровищу, какое только есть у нас, русских, — святому Православию! Думаю, однако, что это в полной мере и должным образом могло бы произойти только в том случае, если, по Божьему смотрению, в России возродилась бы Православная Самодержавная Монархия с законным Царем из Дома Романовых — мирским защитником Церкви, Православия и всеобщей справедливости.

Я умышленно воздерживаюсь в этой статье от более глубокого богословско-исторического анализа и оценок происшедшего с русским народом после 1917 года и происходящего ныне, хотя у меня есть что сказать и в более глубоком плане. Целью моей было в доступных словах объяснить основные причины моего ухода из подчинения Московской Патриархии так, чтобы меня поняли все. Но все же не могу удержаться от того, чтобы в конце не заметить, что русский наш народ наказывается Голгофой в значительной мере не только за праведность, уподобляющую его Христу, но и за преступность — за убийство Помазанника Божия над всем русским народом — законного Государя Императора Царственного Мученика Николая Второго и всей его Августейшей Семьи, иных его родных и близких. В Цареубийстве русский народ (конечно, не поголовно, но в какой-то своей таинственной решающей полноте) повинен, если не делом, то словом, если не словом, то лишь одним только мысленным одобрением казни Царя и дальнейшей поддержкой цареубийственной власти. Поэтому только всеобщее, всенародное, по призыву Церкви покаяние и отречение от всяких нехристианских учений и идей с искренним желанием вновь вернуть себе Царя может спасти Россию.

Была бы Московская Патриархия не такой, какая она есть! Или соединились бы полностью обе части духовно единой Русской Церкви! Тогда новое церковное возглавление могло бы призвать русский народ ко спасительному покаянию! Тогда, если Господу Богу было бы угодно продлить земную историю человечества, скажем еще на тысячу лет, — Россия сделалась бы не политическим тираном человечества, нет! — а его духовным светильником, светочем правды Божией среди людей не для превозношения своего главенства над остальными, а для подлинного блага всех остальных народов, для приготовления их к бытию во всерадостном вечном Царстве Небесном в неизреченном единении с Богом, Ангелами, всеми святыми и друг с другом. В Русском Православии, как оно сложилось за 1000 последних лет, в наибольшей яркости и чистоте светит свет верного восприятия Бога в Троице, Христа, Его Пречистой Матери и смысла жизни человеческой. Но если никаких внешних перемен и не произойдет, если Россия уже дала миру все, что могла, и если жить миру осталось не 1000 лет, а лет 10—15, то духовная война все равно уже выиграна против дьявола Русским Православием! Ибо все лучшее, что было создано на Руси на протяжении последних 1000 лет, «ушло» только в восприятии нас, ныне живущих на земле. На самом же деле все это существует в вечности, и все это будет всеми увидено и послужит восполнению бесконечного радования тех, кто сподобится Небесного Царствования, Иерусалима Нового (Откр. 21,2) во веки веков, аминь.

1991 г.

Протоиерей Лев Лебедев. Из письма от 27 марта 1998 г.

Нам всем нужно сейчас уяснить, понять главное. А оно вот в чем. МП НУЖДАЕТСЯ В ПРИЗНАНИИ со стороны РПЦЗ. Только такое признание может сделать МП полностью легитимной в глазах всего Мирa. Ибо несмотря на свои пропагандистские выпады против РПЦЗ, как «карловацкого раскола», МП внутренне про себя знает, что РПЦЗ это истинная законная Русская Православная Церковь, а она, МП, – незаконная, неканоничная в самом своем «зачатии» от совокупления (блуда) Сергиевского «синода» с большевицким режимом. И к тому же – теряет авторитет в связи со своим экуменизмом, торговлей табаком и связями с мафией.

Признания же со стороны РПЦЗ можно добиться двумя путями – праведным и жульническим. Первый путь состоял бы в ДЕЙСТВИТЕЛЬНОМ ПОКАЯНИИ МП с отказом от сергианства, экуменизма и других отступлений. Второй путь – это каким-нибудь способом добиться признания МП таковой, КАКОВА ОНА ЕСТЬ, со всем ее отступничеством от правды Божией, т.е. без покаяния и реального изменения жизни. МП выбирает второй путь. Подобно тому, как в 1920-х годах, желая добиться признания со стороны Церкви, большевики искали слабое звено в цепи русского епископата и нашли его в лице М. Сергия и еще нескольких Иуд, – подобно этому в наши дни МП искала СЛАБОЕ ЗВЕНО в цепи епископата РПЦЗ и НАШЛА его в лице архиеп. Марка и единомысленных с ним. Они готовы признать, и уже признают (!), МП «законной», «полноценной» и «благодатной» частью единой Русской Церкви!

Но этого еще недостаточно. МП нужно, чтобы признание было официально дано ей по меньшей мере АРХИЕРЕЙСКИМ СОБОРОМ РПЦЗ. Этого она добивается и этому нужно непременно воспрепятствовать.

Поэтому всем – на огневой рубеж! Всем к бою! Каждый пусть бьет по врагам из того оружия, какое у него есть – молитвой, словом или делом, – кто чем может! Отпор вражеской атаке нужен не только для сохранения в чистоте и правде РПЦЗ, он нужен и для тех людей в лоне МП, в которых еще теплится духовная жизнь, чтобы они не погибли вконец.

Можете предать гласности это мое письмо… Это был бы как бы еще один «выстрел»…

«О дщи Вавилоня окаянная – МП! Блажен иже имет и разбиет младенцы твоя – злоухищрения против РПЦЗ – о камень!»

I. Что происходит.

Странное, на первый взгляд явление! В наши дни в лоне РПЦЗ появилось стремление к постепенному сближению с МП, правда, пока только путем диалога, — и это притом, что МП по сей день не отказалась ни от одного (!) из тех своих устоев, которые на протяжении 71 года делали невозможным никакой диалог с ней со стороны РПЦЗ!

Как же такое стремление к диалогу в РПЦЗ могло возникнуть теперь? Обычно указывают на то, что коммунизм в России рухнул, МП стала «свободна». Но ведь выяснилось также, что в этой новой свободной «демократической» обстановке, МП вполне свободно сохраняет все то, на чем стояла с 1927 года, а именно:

1. служение «не за страх, а за совесть (!)» сильным мира сего (кто бы они ни были) под видом служения Христу (то есть сергианство);
2. еретичество в экуменизме, как идеологии и как практике совместных молитв с еретиками, что подвергает православных участников таких молитв извержению из сана и отлучению от церкви;
3. непризнание Царственных Мучеников и в целом — Новомучеников и Исповедников Российских.

К этому ныне добавилась и скандальная «коммерческая» деятельность МП и связь ее с преступным миром.

II. Почему.

Зная, видя все это, — как могут русские члены ЗЦ стремиться к диалогу с МП?! Некоторые побудительные мотивы такого стремления очень хорошо подметил и выразил Владыка архиепископ Марк, Берлинский и Германский. В своем выступлении на «Круглом столе» (по поводу отношений РПЗЦ и МП) в начале 1996 года он сказал, что для определенной части русских за рубежом "национальные интересы выше церковных. Эти люди хотят объединяться (с МП — о. Л.) только потому, что они русские, или думают, что они русские… Но это не может стоять выше Церкви, выше церковности. Я сочувствую этой боли, это боль за свой народ. Но если этот народ находится в лапах монстра, который его поглощает, я должен стремиться выхватить те ножки и ручки, которые я могу еще ухватить…» («Вестник Германской Епархии», №2, 1996 г.) Прекрасные слова! Они в точности соответствуют позиции РПЦЗ в отношении православных людей в России, воистину поглощаемых монстром, у которого две лапы — безбожная власть и всегда единая с ней Московская патриархия! В этом же выступлении, немного выше, Владыка Марк предупредил: «Наша православная вера не приданое русскости… В переоценке национального элемента таится большая опасность для всех Православных Церквей, где элемент этот зачастую затмевает вопрос веры».

III. Кто инициатор.

Однако, в это же самое время, в 1996 году, под руководством архиепископа Марка в Германии уже проходил диалог клириков Зарубежной Церкви с архиереем и клириками Московской патриархии! В частных беседах тогда же архиепископ Марк объяснял дело следующим образом. Ныне РПЦЗ встретилась с очень серьезными проблемами: Церковь наша называется Русской, но русских в ней становится все меньше; болышинство наших архиереев — люди преклонного возраста; мы должны сохранить Церковь — Русской, иначе нам придется назвать ее эскимосской, или как-нибудь еще, но это будет полной нелепостью. Владыка Марк подчеркнул при этом, что он воспитан на любви к России.

Как совместить эти мысли с теми вышеприведенными, что были им же высказаны на «Круглом столе», — не может объяснить никто, кроме самого Владыки Марка. Год спустя, в официальном разъяснении своей новой линии на диалог с МП, в статье «Сила Церкви в единении веры и любви» («Вестник Германской епархии», №4, 1997 г.), Владыка Марк вполне подтвердил то, что говорил в частных беседах. Так, отвечая на свой же вопрос: что нас объединяет (с Московской патриархией)? — он прямо написал: «Объединяет нас народ Божий, который мы поставлены пасти и вести по пути ко спасению…» «Мы все (т. е. РПЦЗ и МП — о. Л.) ответственны за просвещение некогда православного русского народа, равно как и за его потомков за границей, а также за людей принявших Православие вследствие миссионерства русских эмигрантов. В этой ситуации клевета на Зарубежную Церковь с объявлением ее «раскольнической» не способствует лечению ран Русской Церкви…».

Вот, оказывается, в чем главная причина, по которой, несмотря ни на что, архиерей Зарубежной Церкви вступил в диалог с теми, от кого исходит клевета на Зарубежную Церковь (т. е. с клеветниками) — "некогда (!) православный русский народ», поскольку он якобы "объединяет» РПЦЗ и МП.

Налицо все-таки преобладание «национального интереса», «национального элемента», хотя и поставленного в тесную связь с церковным. Никак нельзя отрицать, что у людей не русской национальности может быть искренняя любовь к России, к русскому народу. Но почему из всех архиереев Русской Зарубежной Церкви более всего озабоченным сохранением ее русскости и вообще национально-церковным интересом оказался Владыка Марк — это вопрос, на который не находится удовлетворительного ответа.

IV. О церковном народе.

Владыка Марк употребил хорошее выражение — "некогда православный русский народ». Выражение подразумевает, что ныне русский народ не православный. Так и есть. Тогда, как он может объединять Православную Церковь?! Вникнем чуть глубже в положение вещей.

Единого в Православной вере и Церкви Русского народа в России давно не существует. В нынешнем конгломерате русскоязычного населения больше всего — безбожников, но есть немало и баптистов, адвентистов, кришнаитов, сатанистов, идейных язычников и т. д.. Это все — этнически русские люди, отлично знающие о Православии, видящие перед глазами православные храмы, имеющие возможность теперь прочитать любую хорошую православную литературу, но сознательно не желающие быть православными. За таких людей ни иерархи МП, ни тем более иерархи РПЦЗ никак не могут быть «ответственны». Церковь не ответственна за тех, кто сознательно вне Церкви. Значит, сторонники диалога с МП имеют в виду не эту расцерковленную часть русскоязычных.

Действительно, в указанной статье Владыки Марка употреблено и другое понятие: «народ Божий». Можно думать, что имеются в виду православно верующие люди, народ церковный.

Церковный народ за рубежом в лоне РПЦЗ — это паства РПЦЗ. На нее МП не претендует, никакой ответственности за нее не несет и может проявлять к ней некоторый интерес только с целью устроить очередной раскол в РПЦЗ. Церковный народ в России в лоне МП — это паства МП. Пастве этой нет никакого дела до зарубежных сродников по плоти, находящихся в РПЦЗ; эта паства вполне верна иерархии МП и относится к Зарубежной Церкви большей частью враждебно, а в лучшем случае — просто равнодушно. За такой церковный народ в лоне МП архиереи Зарубежной Церкви, естественно, тоже не могут нести никакой ответственности. Ответственность несет МП.

Так где же тот "народ Божий», который "объединяет» РПЦЗ и МП? А его нет! Такого народа просто не существует, он миф, иллюзия.

Чтобы дело стало еще ясней, нужно вспомнить, что только в 1920-х — 1930-х годах, когда еще была жива значительная, хотя быстро тающая в репрессиях, масса старого, до революции воспитанного, настоящего, т. е. православного, Русского Народа, вкупе с множеством настоящих священников и многими верным Христу епископами, правда, уже сидевшими в тюрьмах и ссылках, — только в эти годы можно еще было говорить, что в России есть общий для РПЦЗ и МП церковный народ. Но после 1945 г. такого народа не стало. В СССР стал жить полностью другой, новый «советский народ». Верующая часть его являлась, за небольшим исключением, в основном тоже вполне советской, во всем, кроме атеизма, согласной с «родной» советской властью, «родной» партией, и единой с ними «родной» патриархией, которую они и по сей день считают Матерью-Церковью.

V. О Матери-Церкви.

Понятие «Матерь Церковь» употребляется и членами РПЦЗ, начавшими диалог с МП. Но у них с этим понятием дело обстоит сложнее и приводит к невообразимой путанице и противоречиям.

Поначалу архиепископ Марк предложил мысль — образ, который можно признать настоящим вкладом в наше церковное сознание. В упоминавшемся уже выступлении на «Круглом столе» 1996 г., отмечая разногласия с МП, он сказал: «Мы четко определили области, в которых у нас нет согласия. Одна из них — это так называемое сергианство, т. е. то, чем практически была зачата эта часть Русской Церкви, т. е. МП». Через год, в статье «Сила Церкви в единении веры и любви» Владыка Марк написал: «Русская Православная Церковь — наша общая (с МП — о. Л.) Мать — Церковь, это — бесспорно. Однако под Матерью понимается начало рождающее. Управленческие структуры Московской патриархии, такие, каковыми они с 1927 года и до сего дня определяли себя в отношении Русской Зарубежной Церкви, не могут претендовать на наименование породившей ее «Матери».

В этом отрывке не совсем понятно, почему речь идет только об отношении управленческих структур МП к РПЦЗ, а не ко Христу, не к правде Божией. Но обратим внимание на самое важное. Образ «зачатия-рождения» очень точен и позволяет все расставить на свои места! Пользуясь этим отличным образом, можно ясно увидеть, что Русская Зарубежная Церковь есть прямое, естественное продолжение своей Матери — Русской Православной Церкви, какой она была искони на Руси до революции и даже до 1927 года. А вот Московская патриархия воистину была «зачата» и «рождена» отпавшим от правды Божией и от Матери — Церкви сергианством.

Из этого с полной определенностью следует то, о чем всегда и говорила Русская Зарубежная Церковь, а именно — что сергианская МП не является преемницей (порождением) Матери — Русской Православной Церкви, что МП — это большевицкая подделка под Церковь. Следовательно, у РПЦЗ и МП нет общей Матери — Церкви! «Матери" у них разные.

VI. Логика диалога.

Но заявить так участникам диалога — представителям МП — значило бы сделать диалог сразу же невозможным, бессмысленным. «Диалог любви»; требует игры в «равноправие», требует признания противной стороны такой же «правильной», «полноценной» и т. п. В этом — неизбежная логика любого экуменического «диалога любви». Поэтому, однажды вступив в диалог, архиепископ Марк вольно или не вольно вынужден был подчиняться этой чисто экуменической логике!

Обращает на себя внимание, что в приведенном выше отрывке из статьи апреля 1997 г. уже не говорится о том, что МП «зачата» сергианством, говорится только, что ее «управленческие структуры» не могут именоваться «Матерью — Церковью», и однозначно утверждается, что у РПЦЗ и МП Матерь — Церковь — одна, общая…. Но это еще незаметное как бы скольжение в область неправды. Полный провал в эту область произошел в декабре 1997 г. и нашел яркое выражение в совместном «Заявлении» участников 9-го собеседования представителей Германской епархии РПЦЗ и представителей МП.

Неправда начинается с заголовка: «Заявление участников девятого собеседования священнослужителей Русской Православной Церкви (Московского патриархата и Зарубежной Церкви) на территории Германии». Заголовок, таким образом, сразу утверждает то, к чему еще следовало бы придти в итоге «диалога», именно — что МП к РПЦЗ — это единая, одна и та же Русская Православная Церковь!… Заголовок также утверждает, что это — собеседование представителей, не более и не менее, как в целом Московского патриархата и Зарубежной Церкви (на территории Германии)! Претенциозно и обманно! Первоиерарх и Синод РПЦЗ не давали права священнослужителям Германской епархии представлять всю Зарубежную Церковь и выражать мнение всей Церкви!

Дальше — больше.

Оказывается, стороны достигли «взаимопонимания» и надеются на «плодотворное расширение начатого пути».

На чем же основаны эти взаимопонимание и надежды?

На том, что:

1. архиепископ Марк и его клирики осознают себя чадами единой (с МП) Русской Церкви;
2. — что, более того, — «признают положительное (!) развитие церковной жизни» в МП, — признают, что единая Матерь — Церковь в своих «духовных устоях», «проявляется в духовной жизни как в России (в торговле водкой?) так и за рубежом»;
3. «согласились» и отмечают, что "благодатность таинств, священства и церковной жизни (!!) в МП не должна ставиться под вопрос»;
4. «признают существенную (!) полноценность церковной жизни » в МП (при всем ее незыблемом сергианстве, экуменической ереси и связи с мафией!).

Таковы основные мысли «Заявления»… И ни слова о том, что РПЦЗ и МП «зачаты» и «рождены» разными «матерями». Зато есть признание: ‘9;проблемы, которые еще существуют между нами, …не составляют абсолютного препятствия к евхаристическому общению». Как все это можно назвать? Пусть каждый читатель сам подберет нужное слово.

VII. Причины падения.

Одну из причин этого провала в вопиющую неправду мы уже указали, это — логика экуменического «диалога».. Невольно вспоминаются изъяснения некоторых отцов, что первой ошибкой Праматери Евы было то, что она вообще вступила в разговор (диалог!) с клеветником — змием (ибо он начал прямо с клеветы. «Подлинно ли: Бог запретил вам вкушать от всякого дерева в Раю»?). Владыка Марк, как мы видим, тоже свидетельствовал о клевете на Зарубежную Церковь со стороны МП. Нужно сказать, что, несмотря на «собеседования» на территории Германии, МП продолжает свою клевету среди своей паствы. А вне ее, на «собеседованиях» и «диалогах» на чужих территориях пропащие в экуменистической идеологии и психологии представители МП всегда готовы признать «благодатность» и «полноценность» церковной жизни не только у РПЦЗ, но у кого угодно (!) — у христиан любых конфессий, а теперь даже и у мусульман, иудеев, буддистов, язычников… Для МП такие компромиссы с совестью уже давно — привычное дело в многочисленных «диалогах любви». Но как по такому же экуменическому пути могли пойти образованные и испытанные богословы Зарубежной Церкви?! …

Ответ намечается уже в самом этом признании «нашего» — «вашим» и «вашего» -«нашим». Это сразу напоминает «декларацию» Митрополита Сергия 1927 года! И формальный мотив такой же — «спасение Церкви» (Зарубежной), скудеющей численно вообще и этнически русскими, в частности … Не как-нибудь, а ради Церкви наши сторонники диалога с МП вступили в непозволительное единение с ее врагами. А вступив, вдруг «прозрели» и увидели, что это вовсе не враги, а «братья», члены такой же или даже одной и той же «Матери — Церкви». . .

Неужели Владыка Марк не хочет понимать или не понимает, что такое сергианство? Оказывается, — да, не хочет, или не понимает, в чем сам откровенно признается. В своем выступлении на «Круглом столе» в 1996 г. он сказал: «Они (представители МП — о. Л.) сразу перешли от патриарха Тихона к Сергию и хотели все действия митрополита Сергия объяснить тем, что Патриарх Тихон уже предначертал этот путь. В значительной мере это так, причем в более значительной, чем я предполагал (МП раскрыла глаза архиерею РПЦЗ, не знавшему советской истории, — о. Л.). Но качественно это, безусловно, не так. Где тут проходит граница, мы еще сами для себя не выяснили, но думаю, что находимся на пути».

Если столь важного дела «сами для себя не выяснили», — как можно было вступать в диалог с МП — опытнейшей в сергианстве и изощренной во лжи! Такое признание в неведении трудно признать правдивым. В РПЦЗ давно и основательно выяснено, где проходит граница между теми уступками и компромиссами, на которые шел патриарх Тихон, и тем полным братанием с антихристами, на которое пошли Сергий и его незаконно созданный синод.

Патриарх Тихон под натиском большевиков, действительно постепенно отступал до определенной границы. Обычно она определяется понятием простой гражданской лояльности советской власти, лояльности, понимаемой как отказ от какой либо политической борьбы с ней, признанием ее правомочной гражданской властью. В соответствии с таким понятием патриарх Тихон в своем известном «Заявлении» в Верховный Суд РСФСР от 16 июня 1923 г., раскаявшись в «поступках против государственного строя», написал: «… отныне я советской власти не враг».. Но когда его затем со скорбью спрашивали, зачем он так сказал, Святейший отвечал: «Но я не сказал, что я ей (советской вла-

"Не враг, но и не друг», — вот формула «границы». На этой границе патриарх Тихон стал твердо и не отступил уже за нее до смерти. Известно и давно доказано, что так называемое «Завещание» («Завещательное послание») 1925 г. патриарха Тихона — это подлог, фальшивка Тучкова. Большевики очень хотели, чтобы патриарх выступил с таким посланием, даже текст ему написали, но он не выступил с ним. Умер!

В «Послании» (декларации) митрополита Сергия (Страгородского) 1927 г. утверждается нечто неизмеримо большее, чем простая «гражданская лояльность» советской власти! Здесь не только переступается «граница» в виде каких-то новых «уступок», или восхваления власти, пусть лживого, лицемерного, но — объяснимого, т. е. не просто «приспособление» как это называет Владыка Марк, нет! В «декларации» содержится глубинное отречение Сергия и его незаконного «синода» от служения Христу с тем, чтобы «не из страха, а по совести», — как он здесь выражается, всегда служить только богоборцам — антихристам, в духе полного единства с ними! Сергию мало было сказать: «ваши радости и успехи — это наши радости и успехи, а неудачи — наши неудачи», — он перечислил еще те «удары», направленные в Советский Союз, которые он, Сергий, расценивает как «удары в нас», т. е. в его «церковь»: «война, бойкот, какое-либо общественное бедствие, или просто убийство, «подобное Варшавскому». А это было убийство Б. Ковердой большевика Войкова (он же Вайнер) — одного из главных организаторов убийства Царской семьи, о чем тогда, в 1927 г., хорошо знали. Значит, Сергий давал ясно понять большевикам, что он и его окружение — заодно с ними во всех их злодеяниях, вплоть до цареубийства. Так потом и было. Так продолжается и по сей день. Под видом служения Христу МП «не за страх, а за совесть» служит сильным мира сего, кто бы они ни были, будучи всегда едина с ними во всем!

Итак, одно дело — непротивление (ввиду невозможности) антихристовой власти, как попущенной Богом, и совсем другое дело — полное единение с ней с одобрением всех деяний и злодеяний этой власти, как якобы благословенной Богом!

Неужели не ясно, «где тут граница»?! Большевики, будучи сами сущими оборотнями (на словах, в лозунгах — одно, а на деле умышленно прямо противоположное) старались не только сделать церковь послушной, а создать церковную организацию по своему образу и подобию, т. е. таким же оборотнем, где под видом служению Христу осуществлялось бы служение антихристу. И создали таковую. Но не через патриарха Тихона, а через митрополита Сергия. В этом — природа МП до сего дня, она не может изменить ее.

Эту страшную природу сергианства и МП в РПЦЗ знали, чувствовали изначала. Прекрасно известно, к примеру, много раз публиковавшееся письмо Ижевского епископа Виктора (Островидова) в октябре 1927 г., где он определяет сущность сергианства, выраженную в «декларации", как '’глумление над Святой Православно Церковью», как ..»отречение от Самого Господа Спасителя», как «;грех не меньший всякой ереси и раскола, а несравненно больший, ибо повергает человека непосредственно в бездну погибели». Этой бездной погибели и была «зачата» Московская патриархия, но никак не — Русской Православной Церковью, к которой МП себя лживо причисляет, и от которой у нее только внешняя оболочка, одежда, или — маска.

И указанное письмо епископа Виктора и великое множество (!) других суждений авторитетнейших иерархов и духовных лиц о сергианстве и МП наши нынешние сторонники диалога с МП прекрасно знали! Равно, как знали они и об анафеме на экуменизм, экуменистов и всех, вступающих в общение с ними, провозглашенной РПЦЗ в 1983 г., Как же могли эти наши «собеседники», прежде отречения МП от сергианства и экуменизма, заявить о том, что благодатность таинств и самой церковной жизни в МП даже не должна ставиться под вопрос (!) и что они не видят «абсолютных препятствий к евхаристическому общению» РПЦЗ с МП?! |

VIII. О таинствах.

Если насчет церковной жизни в МП и впрямь нет вопросов, ибо это не жизнь, а неуклонное разложение церковной жизни, то благодатность, или действительность таинств МП всегда была и остается под очень большим вопросом!.

По этому вопросу споры в среде православных начались с 1927 года и продолжаются и по сей день. Известно письмо Священномученика митрополита Кирилла (Смирнова) 1934 года, в котором он пишет, что таинства у сергиан действительны, совершаются, но могут быть спасительными только для тех, «кто идет к ним в простоте сердца, не подозревая ничего неладного в сергианском устроении Церкви». Для самих же совершителей таинств, а также для тех, кто знает об их отступничестве и все же, пренебрегая истиной, идет к ним, таинства совершаются "в осуждение».

Повидимому, эти мысли имеет в виду архиепископ Марк, когда призывает «вникнуть» в «безупречную экклезиологию» митрополита Кирилла («Вестник Германской епархии», №4, 1997 г.). Однако такая экклезиология вовсе не безупречна, она получила множество упреков уже тогда, в середине 1930 годов. Священномученик митрополит Иосиф (Петровых) утверждал обратное, — что таинства у сергиан не совершаются, недействительны. Его точку зрения поддержали многие епископы, находившиеся в ссылках и тюрьмах, и все епископы Катакомбной Российской Церкви. Наконец, в 1937 году незадолго до мученической кончины (расстрела) вместе с Владыкой Иосифом, Владыка Кирилл Казанский написал, что поскольку времени после «декларации» 1927 г. прошло достаточно, а покаяния Сергия не произошло, "у православных нет с ним части и жребия». Наши священномученики тогда не знали, что случится Мировая война, что будет 1943 год, когда великое множество людей в России под влиянием страха обратятся к Богу, к Церкви и Сталин тотчас даст возможность сергианам создать сеть епархиальных управлений по всей стране, открыть до 20 тысяч храмов. Хлынувший в эти храмы народ был в большинстве уже «советским», эти люди ничего не знали о декларации 1927 года, они искренне шли ко Христу. Сергиане, ввиду срочности организации системы, вынуждены были поставить во епископов немало порядочных людей, правивших церковные дела не в духе Сергия, а в духе Патриарха Тихона. Отсюда для многих людей вопрос о действительности таинств в МП вновь стал вопросом! Вопрос усугубился с появлением в МП ереси экуменизма в начале 1960 годов. В наши дни он горячо обсуждается в среде членов РПЦЗ в России. Мнения расходятся: одни стоят на позиции того, что сказал в 1934 году Митрополит Кирилл, а другие занимают позицию Владыки Иосифа и епископов Катакомбной Церкви. Согласия не видно. Ясно, что только особый Собор РПЦЗ полномочен, по формуле «изволися Духу Святому и нам», решить этот сложный для обыденного рассудка вопрос. Поэтому никакая группа членов РПЦЗ не имеет права от лица всей Церкви заявлять, что благодатность таинств МП «не ставится под вопрос». Ставится! Да еще как!

Если даже принять экклезиологию 1934 года Митрополита Кирилла, то окажется, что в МП таинства идут не во спасение, а в осуждение самим совершителям и великому множеству тех, кто знает (теперь уже хорошо знает!) об их отступничестве и еретичестве, и все же принимает от них таинства. Тогда и в этом случае не может быть евхаристического общения между РПЦЗ и МП, так как причащаться с членами МП — значило бы приобщаться их осужденности, а такое причащение обернется огнем поядающим в вечности. Отсюда, не кривя душой и не попирая собственную совесть, архиепископ Марк не может, даже из соображений «дипломатии», признавать «положительность» и «полноценность» церковной жизни в МП.

IX. Где теперь настоящая Русская Церковь

Ответ уже представляется ясным. Но на его пути стоит некоторое историко-каноническое недоразумение, за которое часто цепляются сторонники сближения с МП, и которое по этому нуждается в полном устранении.

Дело в том, что с 1921 г. и позднее во всех официальных документах РПЦЗ объявляла себя лишь «частью » Российской Церкви, временно самоуправляющейся в условиях зарубежья, до падения в России большевицкого режима. И это было полностью верно до 1937 года, т. е. в тот период времени, когда еще были живы многие настоящие русские архиереи, не признавшие сергианства, сидевшие в тюрьмах и ссылках, а также была еще жива, как мы выше сказали, значительная часть подлинного православного Русского народа, а это значит — была надежда на то, что, если в это время болыпевицкий режим падет, то РПЦЗ тотчас соединится с освобожденными архиереями и освобожденными православными в России, Сергия и его незаконный, большевиками созданный «синод» осудят и упразднят и Русская Церковь вновь обретет полное единство.

Но произошло иначе. Все архиереи — не сергиане к концу 1937 года были физически уничтожены. К 1945 году разным образом был уничтожен также весь подлинно православный народ. Стал жить искусственно выращенный с 1918 года народ «советский», верующая часть которого, за небольшим исключением, была уже вполне верна сергианской лже-патриархии, как своей «Матери — Церкви».

При таком положении вещей представление об РПЦЗ как о «части» Российской Церкви было уже неверным, или не полностью верным, если иметь в виду, что РПЦЗ видела все же свое единство с катакомбными общинами в СССР. В наши дни, наипаче после того, как МП впала еще и в явную ересь экуменизма в 1960 годах, а в середине 1970 годов полностью ушли из земной жизни последние немногие люди дореволюционного воспитания, положение об РПЦЗ как о «части» Русской Церкви сделалось полностью неверным.

Ныне РПЦЗ — не «часть«, а единственная законная Русская Православная Церковь во всей полноте! С ней составляют единое целое те общины в России, которые добровольно присоединились к ней с 1990 года, а также немногие присоединившиеся ката-комбные общины, каноничность которых твердо установилась. Причина такого, на первый взгляд парадоксального, положения вещей уже была указана. РПЦЗ естественным образом хранит и продолжает собою все то, что искони содержалось на Руси Православной Церковью (Матерью-Церковью) до 1917 и даже до 1927 года.

К этой Матери-Церкви МП не имеет никакого отношения, т. к. она, как уже говорилось, «зачата» (порождена) христопродажным сергианством; оно — «Матерь» МП. И если в МП таинства еще совершаются, то это милость Божия к тем, увы, уже немногим простецам, которые идут в храмы МП, «не подозревая ничего неладного», — как к Самому Христу …

«Церковь не привязана к месту», — сказал еще в XVII веке Патриарх Никон. Она -добавим мы — не есть Церковь географической территории. Церковь есть прежде всего верный народ во главе с епископами и духовенством. Поэтому там, где русские церковные люди живут по устоям Русской Церкви, какой она искони была до 1927 года, там и есть Русская Православная Церковь во всей благодатной полноте.

Однако в силу инерции мышления, а также в силу понятных патриотических чувств многие русские за рубежом еще не поняли, что произошло, еще не хотят верить, что подлинно Русской Церкви и Русского народа, за исключением немногих вышеуказанных общин, в России больше нет, и поэтому сохраняют представление о РПЦЗ как о «части» Российской Церкви.

Именно этой инерцией, недопониманием и наивным патриотизмом пользуются ныне сторонники диалога и сближения с МП, воодушевляясь также и явным одобрением их усилий со стороны лукавой МП.

Свое неправое дело они пытаются выдать за святое дело и спешат сразу заранее застраховать себя ссылками на то, что — де только «враг нашего спасения», а также некие анонимные «силы» заинтересованы в углублении противостояния РПЦЗ и МП. Невольными орудиями этих «вражьих сил» могут, по мысли архиепископа Марка, становится даже люди, искренне ревнующие о Православии …

Очень беспомощная самозащита! Можно и, видимо, нужно сказать архиепископу Марку: «Досточтимый Владыко! Гораздо больше «врагов нашего спасения» и разных явных и тайных «сил» заинтересованы прежде всего и больше всего в том, чтобы уничтожить Русскую Зарубежную Церковь! Ибо в ней — истина, в ней — голос подлинного Православия. Уничтожать же в наши времена пытаются путем расколов. И очередной раскол устраивается ныне Вами. Вы не могли не знать, что Ваши слова и действия на сближение с МП уже внесут разделение, пока только идейное, в среду РПЦЗ, разделение на сторонников и противников вашей позиции. Таким образом, Вы предпочли единство с отступнической и еретической МП внутреннему единству породившей Вас Матери — Зарубежной Церкви. Ваша воля! Но не пытайтесь валить с больной головы на здоровую и заведомо обвинять всех несогласных с Вами в том, что они вредят делу Божию. Они-то как раз делают Божие дело»…

X. Последнее — о «диалоге» и о «любви».

Итак, диалог, который затеян представителями Германской епархии РПЦЗ с представителями такой же епархии МП носит, как мы убедились, чисто экуменический характер, хотя его участники со стороны РПЦЗ совсем не разделяют экуменической идеологии. Как и в экуменическом движении, в этом диалоге много говорится о разделении Русской Церкви на части, почему и необходимо это разделение преодолеть любовью. И даже, когда, спохватившись, участники диалога пытаются выйти из явно экуменических категорий, они вынуждены повторять то же, что говорят и экуменисты, а именно, что, хотя Церковь видимо разделилась, она невидимо, где-то в глубокой сущности все-таки едина … Так наши собеседники с МП попали в экуменическую ловушку, которую сами себе создали.

Но как же все-таки быть с МП, — неужели совсем никак не говорить?

На самом деле диалог РПЦЗ с МП ведется, начиная с 1927 года постоянно, не прекращаясь ни на один день! И, в отличие от диалога Владыки Марка, этот диалог настоящий, со стороны РПЦЗ проникнут подлинной любовью и не содержит никакой игры в «равноправие».

В бесчисленных книгах, статьях, проповедях, письмах РПЦЗ призывала и продолжает по сей день призывать МП по-настоящему покаяться пред Богом и собственным церковным народом в грехе сергианского отступничества (и прекратить его), в экуменической ереси (и прекратить ее), призывает, очистившись таким покаянием, присоединиться к прославлению Святых Новомучеников и Исповедников Российских, совершенному РПЦЗ и, только после всего этого — подумать о созыве общего, Всероссийского Собора Церкви.

Тональность таких призывов бывала и бывает разной, — спокойной, гневной, увещевательной, обличительной. Но в них всегда — боль за Россию, за обманутых православных людей, а такая боль и есть настоящая любовь.

Только так настоящая Православная Церковь, как тело Христово, глава которому Сам Христос, может разговаривать, вести диалог с теми, кто отпал от нее. Это вообще в природе Церкви искони. Вот, что говорил, к примеру, известный поборник Православия Преподобный Максим Исповедник в VII в.: «Я не желаю, чтобы еретики мучались и не радуюсь их злу — Боже сохрани! — но сугубо радуюсь их обращению … Я не потерял рассудок, чтобы ценить немилосердие выше человеколюбия … Но при этом я говорю: нельзя помогать еретикам в утверждении их безумных верований, здесь нужно быть резким и непримиримым. Ибо я не называю любовью, но человеконенавистничеством и отпадением от Божественной любви то, когда кто-либо утверждает еретиков в их заблуждении на неминуемую погибель этих людей» (выделено здесь, как и во всех предыдущих цитатах, мной — о. Л.). Вот почему и РПЦЗ никогда не утверждала МП в ее заблуждениях лицемерным признанием ее «законности», «полноценности», «благодатности в ней церковной жизни», как мнимой «части» единой Русской Церкви, на неминуемую погибель того, что еще как-то живет в МП.

На такую резкость и непримиримость МП отвечала до сего дня только лукавством, ложью, клеветой, обманом, интригами, попытками устроить расколы в РПЦЗ. Как МП будет отвечать в дальнейшем, — зависит от нее. Так что диалог не окончен, он продолжается. И только таким, а не экуменическим диалогом ложной, фальшивой «любви», он должен быть!

Когда работа над этой статьей заканчивалась, были получены два документа: письмо архиепископа Марка членам Синода РПЦЗ от 30 января/12 февраля 1998 г. и его Великопостное послание своей пастве от 17 февраля /2 марта 1998 г. В послании отмечается, что деятельность Владыки Марка, особенно «Заявление» участниов 9-го «собеседования» в декабре 1997 г., «подняли бурю» внутри Зарубежной Церкви. Однако в этом архиепископ Марк в обоих документах винит кого угодно и что угодно, только не себя. Он сохраняет все свои взгляды о необходимости сближения с МП. В то же время он пишет о желательности открытой дискуссии по всем этим вопросам. Горько наблюдать, как архиерей Зарубежной Церкви все более «поглощается монстром» лукавства и лжи Московкой патриархии. Есть ли те «ручки и ножки», которые, по его же образному выражению, «еще можно ухватить», чтобы выдернуть Владыку из лап чудовища? И кто мог бы это сделать?

Великий Пост 1998 г. г.Курск

Протоиерей Лев Лебедев

Митрополит Иоанн (Снычев) сам написать «своих» статей и книг не мог; это не его уровень, не его область интересов, не его стиль.

Вы просите меня, Евгений Александрович, откликнуться на феномен нашумевших статей и книг «патриаршего» митрополита Санкт-Петербургского Иоанна (Снычева), будто бы разоблачающих иудео-масонский заговор против России и будто бы ратующих за Святую Русь, за подлинное Православие, за душу народа.

Вы ведь и сами пишете, что подозреваете в этом «церковный «Трест». Так и есть. Все это действительно нечто вроде злой памяти «операции «Трест», только в области идейно-духовной и церковной.

Вы знаете, конечно, что и в России, и за рубежом давно публиковались и внимательно читались и книги Нилуса с «Протоколами Сионских мудрецов», и Селянинова «Тайная сила масонства», и современных писателей (Л. Замойского, к примеру), раскрывающих суть и средства мирового иудео-масонского заговора против человечества в целом и России в особенности. Интерес к этой теме в современной России и наипаче в патриотических кругах стал всеобщим и необычайно возрос. Московская «патриархия», постоянно говорившая о своем патриотизме, любви к отечеству и единстве с народом, должна была каким-то образом откликнуться на эту тему. Замалчивать ее или даже выступать против, означало бы полностью потерять доверие патриотических движений и вызвать, точней – усилить давнее подозрение, что сама «патриархия» тайно руководится из иудео-масонских центров, является как бы их «церковным филиалом». Однако, с другой стороны, официально осудить масонство, как это сделала еще до 2-й мировой войны Русская Зарубежная Церковь, «патриархия» тоже не могла, чтобы не потерять доверия и симпатий демократических движений. Как быть? Вот только так, как и сделали. Громко, во весь голос сказать почти (!) всю правду о еврейско-масонском заговоре против России и выразить самые что ни на есть высокие мысли о высоком значении России поручено было одному из ведущих митрополитов-синодалов. Однако – так, что это не официальное мнение «патриархии», а его личное. Так что если патриоты скажут: «Что же вы молчали?» – «патриархия» ответит: «А мы не молчали! По нашему благословению Владыка Иоанн все сказал». А если победят потом демократы и спросят: «Что же это вы говорили?» – «патриархия» ответит: «А мы ничего не говорили! Говорил от себя лично митрополит Иоанн, которому в той обстановке нельзя было запретить»…

Однако, сам митрополит Иоанн (Снычев) написать таких статей и книг не мог; это не его уровень, не его область интересов, не его стиль. Теперь уже многие знают, что писал все эти сверх-патриотические произведения не он; он только давал им свое имя. И данное обстоятельство уже само по себе разоблачает всю «операцию», как очередную игру, очередную фальшивку «патриархии», и побуждает внимательней на эту игру посмотреть. Только ли желание казаться «своей» для всех – и красных, и белых, и зеленых и коричневых спрятано за этой игрой?

Ну, конечно же, сохранить влияние на массы, по возможности – на все движение этих «масс» – это основное, наиболее близкое к поверхности вещей побуждение «патриархии». Но есть и еще одно, более глубинное. Утвердиться в сознании доверчивых православных (как в России, так и в Русском Зарубежье) в качестве свидетельницы и исповедницы правды и истинного патриотизма, – вот давнее, с 1927 года стремление «патриархии». Поскольку она подчеркнуто постоянно называет себя также «Русской Православной Церковью». Если и в самом деле говорить правду, то правду всю и во всем! В том числе и в важнейшем духовном и церковном вопросе – о происхождении и сущности современной Московской «патриархии»! А вот в этом-то пункте все архиправдивые публикации, подписанные митрополитом Иоанном, бессовестно лгут. Лжет при этом и он сам. По наивности своей я написал ему письмо после его статьи в «Сов. России» «О тайне беззакония», где выразил искреннее одобрение изложенных там вещей и задал идиотский, как я теперь (!) понимаю, вопрос: дескать, при таком-то глубоком понимании сути дел, как Вы, владыко, можете спокойно оставаться в Московской «патриархии»? У Вас, мол, только два выхода: или постараться с помощью таких же честных (!), как Вы, собратьев, отстранить от власти в Церкви отступников и еретиков, или перейти в Зарубежную Русскую Церковь. И что бы Вы думали, Евгений Александрович?

Митрополит Иоанн ответил мне очень дружелюбно, похвалил мои публикации (то есть засвидетельствовал, что знает меня как церковного писателя и, по крайней мере, историка, сведущего в неких важнейших вопросах), а далее написал, что «декларация» Сергия 1927 года – «это только политика, и притом одного только митрополита Сергия», что его в этом поддержал даже Владыка Илларион (Троицкий), признанный в РПЦЗ святым, что и Соловецкие узники тоже поддержали «Декларацию» и процитировал первую часть их знаменитого соборного письма м. Сергию 1927 г. На что рассчитывал митрополит Иоанн (Снычев)? На то, что я не читал, или не имею под рукой полного текста письма Соловецких узников? Вряд ли, ибо он знал, кому пишет… Значит, «прижатый к стене», он не мог ничего придумать, как просто лгать заведомо – и все тут! Я в ответе процитировал ему вторую часть этого письма с Соловков, и он глухо замолчал.

Дальше – больше. Он публикует письмо (обращение) к казакам, в котором настаивает на том, что нынешняя Московская «патриархия» – это «Мать-Церковь», а Зарубежная – это раскольники, сеющие смуту. Он публикует затем и свою старую (еще при большевицком режиме написанную!) диссертацию с всесторонним обоснованием правильности и Богоугодности «декларации» 1927 г. и всей отсюда изошедшей «линии» Московской «патриархии». Опять вопрос: на что он рассчитывает? Ныне не только в РПЦЗ, но и в России уже многие знают правду о том, как создавалась в 1927 г. «патриархия», как она потом действовала и как действует сейчас. Значит, расчет только – на неосведомленность «масс» и на то, что они ему, митрополиту (!), просто поверят. Мне он тоже так прямо и писал (по поводу 1927 г.): «поверьте мне, как историку, как канонисту»… Я бы и готов был поверить, да вот беда – я сам историк, и потому иной раз проверяю то, что мне говорят… Впрочем, в этом вопросе проверять и не приходилось, т.к. имелись уже очень многие публикации Зарубежной Церкви (а в последнее время и местные, российские) о происхождении и сущности Московской лжепатриархии. Из этого обширнейшего материала явствует, что «патриархия» в самом возникновении явилась совершенно антихристовой, антицерковной организацией. В 1927 году митрополит Сергий, выпущенный из тюрьмы, где он согласился на полное сотрудничество с большевиками, создал «синод» исключительно из тех, кого ему указали органы НКВД. «Синод» был создан вопреки канонам, единоличным распоряжением Сергия и не был признал уже по этой одной причине большинством русского епископата, находившегося в России (не за границей!), в основном, конечно, – в тюрьмах и ссылках. Митрополит Казанский Кирилл тогда же прямо призвал не подчиняться этому «синоду». Сергий затем последовательно и быстро узурпировал власть в церковных делах, на что не имел никакого права, будучи только заместителем патриаршего Местоблюстителя.

Он отказался быть в послушании Местоблюстителя митрополита Петра (потому, что мол тот находился в ссылке), хотя официально м. Петр поминался в уставных прошениях и на сергианских приходах и во всей РПЦЗ, как временный Глава Русской Церкви. В 1934 г. Сергий присвоил себе титул «Блаженнейший» (свойственный Главе Церкви), чем сделал себя выше того, кого он замещал. Но в 1935 г. митрополит Петр должен был выйти из ссылки (кончился ее срок) и Сергий обязан был передать ему управление Церковью. Тогда Сергий написал письмо в НКВД, где доказывал, что если передать дела митр. Петру, то «рухнет то здание (сотрудничества Церкви с Советской властью), которое с таким трудом созидалось». Чекисты вполне поняли; Владыка Петр был вновь отправлен в ссылку и в 1937 г. расстрелян. Так через кровь законного Предстоятеля Русской Церкви в отечестве, власть над ней незаконно захватил Сергий. Уже по одной этой причине сергианское церковное управление, называемое «Московской патриархией», не является преемницей той подлинной патриархии, которую возглавлял Святейший Патриарх Тихон. Но этим иудиным предательством и нарушением канонов дело не ограничивалось. Как известно, в 1927 г. Сергий и несколько епископов-отщепенцев выпустили знаменитое Послание, известное более под именем «декларации», где заявляли о полном (!) духовном (!) единстве Христовой Церкви с антихристовым режимом!

Там якобы от имени всех православно верующих говорилось не просто о лояльности гражданской власти, не просто и не только об отказе церковнослужителей от политической борьбы с ней (об этом в свое время уже заявлял и Патриарх Тихон), а о том, что верующие хотят признавать Советский Союз «своей гражданской родиной, радости и успехи которой – наши радости и успехи, а неудачи – наши неудачи». Тут же пояснялось, какие «неудачи» имеются в виду: «Будь то война, бойкот (!?), стихийное бедствие, или убийство… подобное Варшавскому (!) – это удар, направленный в нас» (то есть – в Православную Русскую Церковь!..), – утверждалось в «Декларации».

Итак, убийство в Варшаве Войкова (Вайнера) – одного из главных организаторов убийства Царской Семьи – объявляется сергианской «патриархией» ударом в православных, в Церковь!… Это уже не простая «гражданская лояльность», это – духовное братание, породнение «патриархии» с большевицким режимом, с его кровавыми деяниями, с его антихристовой природой. Естественно, что такого чудовищного породнения и братания не приняли все подлинно православные русские люди, священники, епископы, как в России, так и за границей. «Декларацию» в этой части осудили соборно Соловецкие узники, подавляющее большинство архиереев. Епископ Дамаскин написал обширное письмо Сергию с призывом отказаться от занятой позиции, заявив, что если он все же пойдет по этому пути, «то без нас», т.е. без всего собора епископов, в России сущих. Особые письма с осуждением «декларации» и выраженного в ней братания с антихристами написали Сергию виднейшие русские митрополиты, – Местоблюститель Патриаршего престола Петр (Полянский), еще один кандидат на этот пост, назначенный Патриархом Тихоном, Кирилл (Смирнов), старейший из архиереев и в свое время – кандидат в Патриархи – Антоний (Храповицкий), находившийся за границей, и другие. С приходов, с мест сотнями возвращались Сергию экземпляры «декларации», не принимаемой простыми верующими людьми.

Началось движение «непоминающих», т.е. тех, кто отказывался молиться за Сергия и его лжепатриархию. Вскоре началось создание и катакомбной Церкви, т.е. общин, уходивших на нелегальное, подпольное положение. Всех несогласных с «Декларацией» сергианская «патриархия» тут же выдавала органам НКВД и кровь православных обильно омочила ризы Московской лжепатриархии. В 1934 г. митрополит Кирилл написал, что таинства в этой «патриархии» могут быть спасительны только для тех, кто идет к ним «в простоте», «не подозревая ничего неладного в сергианском устроении Церкви». Но они совершаются «в суд и осуждение самими совершителями», а также тем, кто знает о предательстве и отступничестве сергиан и все же идет к ним. Владыка Кирилл был в 1937 г. тоже расстрелян. В наши дни «патриархия», продолжая обманывать народ, утверждает, что все это (!!) делалось Сергием и тогдашней «патриархией» для «спасения Церкви». Ничего подобного! В самой «декларации» предельно ясно сказано, что «патриархия» братается с антихристами в надежде, что они разрешат ей устройство центрального и местного церковного управления (и только /!/, отнюдь не сохранения Церкви, верующих!). И в самом деле на глазах «патриархии» (и часто по ее же доносам) уничтожались епископы, священники, монахи, миллионы (!) простых верующих! Закрывались монастыри и храмы, причем многие разрушались. С 1917 по 1941 г. было уничтожено 205 епископов. Более 30-ти оказались за границей. На свободе, возле Сергия остались к началу только 20 архиереев, особо угодных партии большевиков и ее репрессивным органам. Сохранено было также около 100 действующих храмов, которые назывались «показательными».

Многие думают, что большевицкий режим стремился к полному уничтожению религии. Православия в частности и главным образом. Это ошибка. В каком-то конечном счете, в отдаленной перспективе такая цель была. Однако, вдохновляемые диаволом его верные служители, будучи очень реалистичными, хорошо видели, что Церковь и веру просто так, быстрой кампанией не уничтожишь, что более того, в остатках русского народа при определенных обстоятельствах возможен подъем веры. Поэтому им было очень важно и нужно сохранить некую подделку под Церковь, ее фальшивое подобие, дабы в любой нужный момент она могла стать ловушкой для доверчивых, решивших обратиться ко Христу. Случай вскоре же и произошел. Началась война 1941-1945 г.г., когда до половины этнических русских, оказавшись пред лицом смерти, обратились к Богу! Уцелевшие валом повалили в храмы (а большевики во время войны быстро создали и систему церковного управления, и открыли многие – хотя далеко не все! – храмы). Эти новые верующие в большинстве ничего не знали о событиях 1927 г. и дальнейших. Они искренне потянулись ко Христу, тут же попадая в сеть, в паутину «патриархии», которая служила антихристу…

Так, с 1943 г начался новый этап действия церкви-оборотня, церкви-ловушки. Ни дать ни взять – «Трест», только – церковный, и в более грандиозных масштабах! С того времени по 1991 г. «патриархия» не переставала служить антихристову большевицкому режиму, «горячо одобряя» и «с чувством глубокого удовлетворения» приветствуя все мероприятия «партии и правительства» СССР, вплоть до признания самой идеологии (и практики) коммунизма как «созвучной евангельским идеалам», что открыто выражено в Послании к 50-летию «Великой Октябрьской социалистической революции» в 1967 г., а затем в подобных же посланиях 1977 г. и 1987 г. и множестве иных документов. «Патриархия» активно разрабатывала «богословие революции», совершенно еретическое, где иудео-масонские революции объявлялись в целом «осуществлением заповедей Христовых на земле». Более того, с 1960-х годов по указке ЦК КПСС «патриархия» включилась в еретическое экуменическое движение, приняв и идейную платформу масонского «Всемирного Совета Церквей», и начав совместные молитвы с еретиками (а теперь даже – с нехристианами любых религий), что лишает священного сана всех тех епископов и священников, которые в этом повинны. У многих православных, с ужасом и возмущением на все это смотревших, было однако представление, что, может быть (!) все это происходит по насилию коммунистов, под давлением. Но вот в 1991 г. коммунизм пал, КПСС была упразднена как правящая партия, и Господь даровал всем в России полную внешнюю свободу в духовных и церковных делах (внутренняя свобода у людей давно и всегда была!). И что же? «Патриархия» и не подумала изменяться, или исправляться! Она по-прежнему осталась служанкой сильных мира сего, тех, кто практически держит власть. Более того, она стала объявлять «братьями» служителей иудаистской религии (раввинов), то есть брататься и родниться с теми, к кому переходит власть над всем миром. Тем самым с предельной ясностью обнаружилось, что Московская «патриархия» добровольно является «синагогой еретической» (как иной раз выражаются каноны о еретических «христианских церквах ), одной из организаций всемирной иудео-масонской церкви диавола. По указке этой церкви «патриархия» последовательно ведет свою российскую паству в современный Вавилон всемирной интеграции и объединения, имеющих целью обеспечить удобное управление миром грядущему Антихристу в собственном значении этого имени – как последнего губителя рода человеческого.

В свете всего изложенного, что же представляют собою писания митрополита Иоанна (Снычева)? Ловушку для доверчивых. Они громко говорят полную правду об одном, чтобы скрыть правду о другом! А именно – о том, что Московская «патриархия», кощунственно именующая себя «Русской Православной Церковью», на самом деле верой и правдой («не за страх, а за совесть»!) служит как раз тому всемирному заговору сил зла, который направлен на окончательное духовное разложение и погибель остатков русского народа! Мы помним, как был устроен «Трест». В нем приняли участие многие искренние патриоты, монархисты, убежденные в том, что участвуют в благом и спасительном для России деле. Но руководство «Треста», обманывая их, действовало по указке врагов отечества. Точно так и «патриархия». В ней много искренних, православно мыслящих людей, убежденных в том, что они находятся в истинной православной Церкви. Но руководство ее сознательно и добровольно, обманывая их, служит враждебным Церкви и Родине силам. Такому обману служат и сочинения, подписанные именем Иоанна (Снычева), поскольку пытаются утвердить православных в представлении о «патриархии» как о «Матери-Церкви», преемнице и продолжательнице той Русской Церкви, какая у нас в отечестве всегда и была… На самом же деле, как видим, преемницей и продолжательницей исконной Русской Православной Церкви, как она была до 1917 г. и даже – до 1927 г., является ныне только Русская Зарубежная Церковь, не уклонившаяся ни в какое отступничество или еретичество. Теперь, после окончательного отпадения (через экуменизм) от Православия, Московской «патриархии», РПЦЗ оказалась уже не частью Российской Церкви (как она сама себя определила в 1935 г.), а самою, единственной в современном мире Поместной Русской Православной Церковью (статья опубликована в 1995г. -прим.ред). Отсюда, всякий диалог, всякий разговор с Московской «патриархией» о воссоединении или примирении со стороны РЗЦ невозможен. Во-первых, он означал бы признание «патриархии» как церковной все же организации, что было бы кощунством. Во-вторых, говорить с «патриархией» все равно, что говорить с руководством «Треста»…