Опубликовано

Сикорская Л. Е. Экклезиология иосифлян по трудам представителей иосифлянского движения

Сикорская Лидия Евгеньевна. Экклезиология иосифлян по трудам представителей иосифлянского движения (доклад на Международной научной конференции «Церковное подполье в СССР», Чернигов, 19 ноября 2011 г.)

Исповедническое движение в Российской Православной Церкви, возникшее в конце 1920-х годов вследствие неприятия Декларации митрополита Сергия (Страгородского) и основанной на ней церковной политики, состояло из разнообразных течений и церковных групп. Значительное место в этом движении, именуемом в церковно-исторической литературе «антисергианской», «правой» оппозицией, занимало движение иосифлян. Свое название иосифляне получили по имени возглавлявшего Петроградскую кафедру с августа 1926 года митрополита Иосифа (Петровых).

К сожалению, иосифлянство как составляющая антисергианского движения еще мало изучено; целый ряд аспектов деятельности иосифлян и их экклезиология до сих пор недостаточно освещены в церковно-исторической литературе. Между тем, подобные исследования необходимы и важны, поскольку именно экклезиологические вопросы разделили митрополита Сергия и его противников. Тема эта требует не только исторического, но и глубокого богословского анализа и, надеемся, что со временем она дождется своих достойных и компетентных исследователей. Ни в коей мере не претендуя на полное раскрытие заявленной темы, в данной статье попытаемся выделить лишь основные положения экклезиологии иосифлян по их наиболее значимым и известным на сегодняшний день трудам.

Конечно, подробного и систематического изложения экклезиологии как развернутого учения о Церкви, в форме цельного научного трактата в трудах иосифлян мы не найдем. Экклезиология иосифлян формировалась не за столами, не в кабинетах, не в написании солидных научных трудов. Она возникла и выросла как необходимый ответ на разрушение Церкви не только снаружи, со стороны богоборческой власти, но, и может быть даже в большей степени, – в противостоянии возникающей лжецеркви, изнутри разлагающей и уничтожающей Истинную Церковь Христову. Возможно, именно поэтому большую часть трудов иосифлян составляют полемические статьи и письма, в которых содержатся ответы на нападки со стороны сторонников митрополита Сергия, защита собственной позиции, опровержение обвинений в расколе и т.д.

К такому роду апологетических произведений относится известное письмо митрополита Иосифа (Петровых) архимандриту Александро-Невской Лавры Льву (Егорову), впервые опубликованное за рубежом в сборнике протопресвитера Михаила Польского «Новые мученики Российские» (Ч. 2, 1957 год). Это письмо – фактически единственный документ, в котором достаточно четко выражены взгляды самого митрополита Иосифа. Письмо имело широкое хождение в церковных кругах, его машинописные копии, изъятые при арестах, находятся в различных следственных делах, оно неоднократно цитировалось в исторической церковной литературе.

В этом письме митрополит Иосиф объясняет, почему он, изначально принявший решение подчиниться беззаконной расправе (имеется в виду указ об увольнении митрополита с Петроградской кафедры и перемещение его в Одессу) и устраниться от церковных дел, все-таки к ним вернулся. Он отвечает на упреки в расколе, в отходе от митрополита Сергия до соборного решения и суда, справедливо указывая на невозможность проведения церковного собора в настоящих условиях жизни, и предполагает, что еще придет время, когда их с митрополитом Сергием рассудит настоящий Суд:

«И кто тогда будет более обвиняемым, еще большой вопрос. А пока дело обстоит так: мы не даем Церкви в жертву и расправу предателям и гнусным политиканам, и агентам безбожия и разрушения. И этим протестом не сами откалываемся от нее, а их откалываем от себя и дерзновенно говорим: не только не выходили, не выходим и никогда не выйдем из недр истинной Православной Церкви, а врагами ее, предателями и убийцами ее считаем тех, кто не с нами и не за нас, а против нас. Не мы уходим в раскол, не подчиняясь М<итрополиту> Сергию, а Вы, ему послушные, идете за ним в пропасть Церковного осуждения».

В этом же письме владыка Иосиф отвечает на главный аргумент защитников митрополита Сергия о том, что каноны позволяют отлагаться от епископа только за ересь, осужденную собором:

«Деяния митрополита Сергия достаточно подводятся и под это условие, если иметь в виду столь явное нарушение им свободы и достоинства Церкви, единой, Cвятой, Cоборной и Апостольской. А сверх того, каноны ведь многое не могли предусматривать. И можно ли спорить о том, что хуже и вреднее всякой ереси, когда вонзают нож в самое сердце Церкви – ее свободу и достоинство. Что вреднее: еретик или убийца?»

Заканчивает свое письмо митрополит Иосиф словами из 8-го правила III Вселенского Собора: «Да не утратим помалу, неприметно, той свободы, которую даровал нам Кровию Своею Господь наш Иисус Христос, Освободитель всех человеков»[1].

Этими же словами завершали свой исторический акт от 13/26 декабря 1927 года и петроградские викарии митрополита Иосифа, епископы Димитрий (Любимов) и Сергий (Дружинин). Отделившиеся от митрополита Сергия (Страгородского) вместе с несколькими петроградскими священниками, они действовали самостоятельно и уже постфактум известили об этом отделении владыку Иосифа. Примечательно, что митрополит Иосиф, считавшийся главой иосифлянского движения, непосредственного участия ни в самом движении, ни в его руководстве принимать не мог (власти не допускали его в Петроградскую епархию, а в феврале 1928 года и вовсе отправили в ссылку)[2]. И хотя к митрополиту Иосифу постоянно обращались за советами и держали в курсе всех дел, непосредственно руководство иосифлянским движением осуществлял заместитель митрополита на Петроградской кафедре, епископ (с декабря 1928 года – архиепископ) Гдовский Димитрий (Любимов), а также сподвижники владыки Димитрия. Именно в их трудах наиболее полно и были выражены взгляды и экклезиология иосифлян.

Так, владыка Димитрий в известном письме духовенству станции Сиверская объяснял, что они (петроградцы) отделились от митрополита Сергия не сразу, но лишь после того, как убедились, что его послание (Декларация) оказывает сильное влияние на церковные дела и производит не только канонические, но и догматические нарушения:

«После письменных и устных переговоров с ним, не давших ничего, кроме новых подтверждений неизменности нового направления церковной жизни, часть здешнего духовенства заявила о своем отказе считать митрополита Сергия действительно Заместителем митрополита Петра и главы Русской Церкви ввиду допущенных им правонарушений, а так как последние искажают и догматическую сторону Церкви (соборность, святость и др.), о чем сказано в обращении к митрополиту Сергию, и самое преступление митрополита Сергия – не что иное, как падение и, следовательно, отпадение от св. Церкви, то согласно 15 правилу Двукратного Собора, мы и должны были еще до соборного решения порвать духовное общение с митрополитом Сергием, оставшись в каноническом единении с митр. Петром и ближайшим законным единомысленным епископатом»[3].

Обращение от петроградских клириков, на которое ссылается владыка Димитрий, было составлено в ноябре/декабре 1927 года петроградским протоиереем Феодором Андреевым и его московским сподвижником, церковным писателем, впоследствии, как и многие иосифляне, мучеником Михаилом Александровичем Новоселовым. Текст этого Обращения хорошо известен, он неоднократно публиковался. Искажения догматической стороны Церкви, допущенные митрополитом Сергием, о которых упоминал владыка Димитрий, в нем подытожены следующим образом:

«Итак, Единство Церкви, имеющее, по словам свящ. муч. Игнатия Богоносца, свое внешнее выражение в епископе, а для целой Русской Церкви, следовательно, в патриархе, уже поколеблено в целом Вашим единением с синодом, превысившим свои права до равенства с Вами, по отдельным епархиям – незаконными смещениями местных епископов и заменою их другими, Святость Церкви, сияющая в мученичестве и исповедничестве, осуждена посланием, Ее Соборность поругана, Ее Апостольство, как связь с Господом и как посольство в мир (Иоанн. 17, 18), разрушено разрывом иерархического преемства (отвод М. Петра) и встречным вторжением в нее самого мира».

В Обращении прозвучало и еще более серьезное обвинение:

«Итак, послание все предусмотрело, чтобы придать себе вид законности, и все же оно стоит на песке. Ни патриарх, ни собор, ни соборный разум Церкви в действительности вовсе не с ним. Послание не только не является их выразителем, но напротив, лишь предварительно отступив от них и подменив их лживыми их подобиями, оно облеклось в свои призрачные права. Скажем прямо, не Церковь Русская изнесла из недр своих это послание, а, обратно, оторванное от истинной Церкви, оно само легло краеугольным камнем в основание новой “церкви лукавнующих” (Псал. 25, 5)»[4].

Подобные категоричные оценки деяний митрополита Сергия были выражены и в работе М.А. Новоселова «Ответы востязующим», написанной весной 1928 года, вскоре после отхода петроградцев от митрополита Сергия[5].В параграфе XV на вопрос: «Что преступного совершил м. Сергий против Церкви?», Михаил Александрович писал: «М. Сергий вступил в блок с антихристом, нарушил каноны и допустил равное отступничеству от Христа малодушие или хитроумие».

В параграфе IX этой же работы читаем следующее:

«Но преступление м. Сергия заключается не в одних канонических правонарушениях в отношении церковного строя, как было уже не раз показано в различных “обращениях” к нему и, в особенности, в одном подробном ученом разборе всего дела м. Сергия (см. также и здесь пар. XV), оно касается самого существа Церкви. Именно, в своей декларации м. Сергий как бы исповедал, а в делах осуществляет беззаконное слияние Божьего и Кесарева, или лучше, Христова с антихристовым, что является догматическим грехом против Церкви и определяется как грех апостасии, т.е. отступничества от Нея»[6].

Еще подробнее этот вывод обосновал протоиерей Феодор Андреев в письме епископу Иннокентию (Тихонову) в июле 1928 года. В ответ на довод епископа Иннокентия, что митрополит Сергий – не еретик, следовательно, отходить от него на основании 15-го правила Двукратного Собора нельзя, отец Феодор заявил:

«А мы утверждаем, напротив, что грех его горше всякой, анафематствованной, ереси. В самом деле, св. Василий Великий, в своем знаменитом 1-м правиле говорит, что “еретиками назвали они (древние отцы) совершенно отторгшихся, и в самой вере отчуждившихся”. Но таково и есть сергианство: в нем видимо целы все догматы, и снаружи – это церковь, но внутренне это – легализованная организация, мистически пустая»…

«Ведь легализовать Церковь так, как это сделал м. Сергий – это значит, употребляя его выражение, сообщить ей вид “всякого публичного собрания”; но это и значит лишить ее подлинной мистической сущности, и благодати, и веры, и совершенно отторгнуться и отчуждиться от нее, т.е. подпасть 1-му Правилу cв. Василия Великого, и быть осуждену 2-й половиной правила 15-го Собора Двукратного. Воистину, Владыка, сергианство для многих потому и ускользает от обвинения его в еретичности, что ищут какой-нибудь ереси, а тут – самая душа всех ересей: отторжение от истинной Церкви и отчуждение от подлинной веры в ее таинственную природу, здесь грех против мистического тела Церкви, здесь замена его тенью и голой схемой, костным остовом дисциплины. Здесь ересь как таковая, Ересь с большой буквы, ибо всякая ересь искажает учение Церкви, здесь же перед нами искажение самой Церкви со всем ее учением».

«Итак, м. Сергий подменил не какой-нибудь отдельный догмат еретической ложью: он подменил саму Церковь: вот почему за деревьями его обманчивых слов не видят леса его церковной неправды. Вот почему и мы отреклись и “лица и дел его”, т.е. отреклись от сергианства в целом, а не от административной, ритуальной (“непоминовение”), дисциплинарной и других подобных связей с м. Сергием и его синодом, каковые все противуканоничны, т.к., допуская его, как главу, отказывают ему в канонических правах всякого законного церковного возглавления»[7].

Следует отметить, что именно протоиерей Феодор Андреев вместе с его единомышленником и другом М.А. Новоселовым много сделали для экклезиологического обоснования иосифлянского и, в целом, антисергианского движения. Недаром в следственных документах они именуются «идеологами иосифлянства», дававшими «основу и направление как самому епископу Дмитрию, так и всему контрреволюционному ядру организации иосифлян»[8].

Приведенное письмо отца Феодора Андреева ссыльному епископу Иннокентию (Тихонову) было написано им по благословению епископа Димитрия (Любимова)[9]. Можно сказать, что в этом письме наиболее полно выражены экклезиологические воззрения иосифлян. Письмо это весьма пространно и, в отличие от иных документов, довольно непросто для восприятия. Предназначалось оно не для широкого распространения, а для еще недавно близкого по духу архиерея и равного собеседника с богословским образованием. Как уже было сказано, написано оно было протоиереем Феодором в ответ на большое письмо епископа Иннокентия, в котором тот постарался («потщался») разобраться во всем происшедшем. Выводы епископа Иннокентия оказались неутешительными. Осуждая то, что совершил митрополит Сергий (Страгородский) со своим Синодом, он не мог, между тем, согласиться с отходом от митрополита Сергия иосифлян. Так он и писал об этом епископу Димитрию: «Не подумайте, дорогой Владыка, что я собираюсь оправдывать перед Вами слова и действия м. Сергия. Признаюсь Вам: я его не понимаю, не понимаю того, что им сказано и сделано. Не нахожу сказанное и полезным для Церкви Христовой. Я бы и вообще не взялся богословски и канонически его оправдывать или защищать. Бог ему судья. Не м. Сергия я защищаю здесь, а церковное единство и церковное благо».

В результате епископ Иннокентий в своем письме выдвинул целый ряд обвинений в адрес иосифлян. Так, он заявил, что иосифляне находятся в разрыве с Кафолической Церковью («Вы – не церковь, Вы – “секта”. Само же Тело церковное осталось там, где м. Сергий и кто с ним»[10]). Безусловно, отец Феодор вместе со всеми иосифлянами стоял на противоположной точке зрения: «Мы не ушли никуда и не изменились, мы остались там, где были, пребываем теми же, какими были, это м. Сергий изменился, он уходит от чистоты православия и, следовательно, из Церкви. Мы находимся в церковном общении и храним апостольское преемство через м. Петра». (Здесь стоит вспомнить и приведенные нами выше слова митрополита Иосифа на подобные обвинения: «… не только не выходили, не выходим и никогда не выйдем из недр истинной Православной Церкви…»).

Кроме того, епископ Иннокентий обвинил иосифлян в нарушении самого церковного единства и даже в нарушении Догмата о Церкви, который для него, как отметил это протоиерей Феодор, тоже сводился к догмату о единстве Церкви. Представляется, что именно понятие церковного единства было особенно значимым для епископа Иннокентия, впрочем, как и для многих других защитников митрополита Сергия. Протоиерей Феодор, разбирая это понятие, показывает, что употребление и понимание его защитниками митрополита Сергия весьма отлично от истинного понимания церковного единства и, в их трактовке, скорее соответствует понятию «дисциплины». Отец Феодор спрашивает владыку Иннокентия, в чем же единство его с епископом Сергием, если он ни понять, ни оправдать последнего не может ни богословски, ни канонически, а с иосифлянами, при всем внутреннем сочувствии к ним, должен разойтись, подчиняясь митрополиту Сергию?

Далее отец Феодор приводит множество выписок из письма епископа Иннокентия о единстве и резюмирует:

«Вы не будете отрицать, что в них заключается одна мысль, что эта мысль вообще главная (согласитесь – единственная) в Вашем письме, и что это – мысль о Единстве Иерархии, как основании единства Церкви (не о преемстве Апостольском, о котором Вы едва упоминаете, а именно о Единстве, как крепкой сплоченности, на основе послушания высшему церковному правлению; хотя, конечно, и необходимость Апост<ольского> преемства Вы не отрицаете) – и вот мне кажется, Владыка, что эта мысль Ваша, будучи односторонне понятой, может привести почти к еретическому представлению о Церкви. В самом деле, ведь ересь, как “выбор”, что значит это слово по-гречески, может означать и незаконный отбор одного догмата из живой связи его с другими – напр., “савеллианство” – предпочтение – отбор – Единства Божия перед Его Троичностью, монофизитство, что ясно и из греч<еского> слова, – односторонний уклон в Божественную природу Господа, с затенением человеческой [природы]… Поэтому и против Вашего неосторожного суждения я должен всемерно восстать, как против учения, могущего привести к несогласию с Православным Догматом о Церкви».

А по поводу сергианского «единства церкви», на самом деле являющегося единством иерархии, связанной одной бездушной дисциплиной, отец Феодор прямо заявляет, что «это один из главных догматов сергианства», и что настоящие сергиане, в отличие от епископа Иннокентия, не стесняясь, предпочитают употреблять вместо слова «единство» слово «дисциплина». Яркое свидетельство тому – послание одного из членов Синода митрополита Сергия, преосвященного Вятского Павла (Борисовского) от 1/14 декабря 1927 года. В этом послании архиепископ Павел призывал вятскую паству содействовать «восстановлению по вверенной мне епархии внутренней служебной дисциплины», и далее разъяснял:

«Ведь эта дисциплина, эта организация, ведь есть необходимейший остов, костный стан мистического тела Церкви. Поэтому, кто необдуманными выступлениями, ревностью не по разуму, или беспринципным, неосмысленным упорством разрушает этот стан, наносит своим неподчинением законному священноначалию, или обманом, удары в остов дисциплины Церкви, тот является врагом Христа, содействует разорению вселенского Тела Церкви Его… Паки призываю Вас быть гражданами, законопослушными предлежащей [предержащей?] Соввласти [так!] не за страх, а за совесть, и добрым поведением своим и честным трудом содействовать ей в заботах ее о гражданском благоустройстве и мирном преуспеянии дорогой родины нашей. Вознесем же песнь хвалы и благодарения Господу Богу за Его великую милость к нам, явленную в даровании вполне легализованного и открыто действующего Временного священного Патриаршего Синода и т. д.».

«Что сказать на все это, Владыка? – Пишет протоиерей Феодор Андреев. – Первое то, что дисциплина церковная, в сергианском смысле, мыслится не отдельно от какой-то другой, а, второе, – обратно, что она представима именно лишь в полном разобщении с “мистическим телом Церкви”, т.к. костный стан обнажается и может быть рассматриваем отдельно, вне органической связи с телом, лишь тогда, когда тело уже сгнило, т.е. – в том повапленном гробе, куда сергианцы тщатся уложить св. Церковь.

Вы, вероятно, возразите, что епископ Павел допустил лишь простое сравнение и довольно неудачное, и, м.б., сами совершенно отречетесь от такого представления Иерархии в виде костного остова, поддерживающего мистическое тело Церкви. Я и сам, Владыка, не хочу быть придирчивым к отдельным и случайным выражениям, но в данном случае я имею основание видеть не простое сравнение, а роковое признание сергианской души. Лишь при утрате подлинно мистического восприятия мистического же, воистину, Тела Церкви, становятся возможными такие наглядные представления о ней. Ведь, действительно, точно на позор всему сергианству с его всепроницающею лживостью и измышлениями земной, душевной и бесовской мудрости, явилось это, по своему замечательное, изображение Иерархического строя Церкви. Можно сказать с уверенностью, что если оно дано по вдохновению, то это вдохновение от прелести, т.к. на такую анатомию мистического восприятия способны лишь самообольщенные мистики».

«Итак, перед нами, несомненно, очередное человеческое измышление, столь обычное в среде сергиан, не соответствующее богооткровенной и святоотеческой правде. Но я, Владыка, повторяю, считаю его роковым, т.к. оно, по-своему точно, воспроизводит иную правду, которая есть неправда сергианского нечестия».

Желая опровергнуть эту неправду, протоиерей Феодор пишет о том действительно живом единстве в Церковном организме, о живой связи между епископом – истинным пастырем – и его паствой, и о том, как оно разрушено политикой митрополита Сергия; о том, как обезличивается Божественная Литургия, когда митрополит Сергий объявляет ее подлежащей «правилам всяких публичных собраний», когда из нее исключаются молитвы за гонимых и томящихся в узах пастырей, когда указом от 8/21 октября 1927 года введено поминовение имени митрополита Сергия и отменено поминовение митрополита Петра «Господином нашим». Протоиерей Феодор рисует в целом общий вид сергианской церкви, по его собственным словам – «Церкви предателей Истинного Тела Христова», потерявшей все признаки истинной Церкви, как живого организма, как Тела Христова, и превратившейся в земную организацию, связанную лишь внешним единством, слепым подчинением своему главе и партийной дисциплиной.

В ответ на призыв епископа Иннокентия «вернуться в церковь», т.е. в такую земную организацию, протоиерей Феодор возражает:

«Мы – в Единой, Истинной, Святой, Соборной, Апостольской Церкви. Сергианство же – труп, гниющий, распадающийся, как за последнюю скрепу держащийся за свой костяк, за свое внешнее единство… Ведь это единство есть, действительно, то единственное, что остается у сергиан для придания себе вида тела церковного, а слепая дисциплина и послушание – единственная скрепа для него».

Давая оценку и этому внешнему единству, и дисциплине, которая на самом деле оказывается таким же пустым и лживым понятием, как и все в сергианстве, протоиерей Феодор ярко пишет о церковной лжи, приведшей к отделению митрополита Сергия от Церкви, и в целом, о том действии, которое оказывает эта ложь, как и всякое лживое слово.

Анализируя заблуждения своего оппонента по отношению к словам Св. Писания о последних временах, он доказывает правильность и согласованность иосифлянского их понимания с Церковным преданием, а также обоснованность использования иосифлянами образов Апокалипсиса.

Конечно же, трудно кратко передать все глубочайшие и духовно-проникновенные мысли петроградского исповедника, изложенные им в этом обширнейшем письме, да и в пересказе или сжатом цитировании они неизбежно упрощаются и, возможно, до некоторой степени теряют свою суть. Безусловно, это письмо заслуживает самого пристального внимания вдумчивого читателя и нуждается в глубоком богословском исследовании.

Основной же вывод, к которому приходит протоиерей Феодор в этом письме, весьма неутешителен для его оппонентов:

«Итак, нигде, ни в какой области [отрасли?] сергианства не ощущается присутствие Духа истинного и животворящего, нет подлинной связи с лозою Тела Христова, нет места для исповедания тайны Боговоплощения не одними лишь устами, но и самим делом. Лестчий дух сергианства не исповедует Христа во плоти пришедша, поэтому нельзя верить и сергианским устам. Поэтому и само сергианство есть одна лишь воплощенная ложь и духовная пустота и бессилие. Это Ложь с большой буквы, это Лесть перед одними, обольщение других, это воистину “церковь лукавнующих”. Это еще не антихрист, но это уже его Антицерковь».

Следует обратить внимание на тот факт, что к тем же выводам и почти в то же самое время приходят и другие исповедники Российской Церкви. Так, весьма показательны в этом плане письма епископов-исповедников Виктора (Островидова), епископа Глазовского, и Павла (Кратирова), епископа Старобельского, которые совершенно единодушны с петроградскими иосифлянами в оценке декларации и деяний митрополита Сергия, и определяют их как явную измену Истине, отступничество, апостасию, и также видят в них не что иное, как создание лжецеркви.

Епископ Павел в письме от 31 декабря 1927 года, в ответ на любимые доводы сергиан «о спасении Церкви», заявил, что «митрополит Сергий спасает не Церковь Божию, а тело блудницы и барахло ее…»[11], а в статье «Церковь в пустыне» от 25 мая 1928 года подчеркнул, что митрополит Сергий возглавляет «ныне группу преосвященных вредителей, продавших свободу Церкви и создавших на основах модернизированного Богоотступления Церковь-Блудницу»[12].

Епископ Виктор в своем знаменитом письме вятскому духовенству от 28 февраля 1928 года также категоричен в своих суждениях:

«Отступники превратили Церковь Божию из союза благодатного спасения человека от греха и вечной погибели в политическую организацию, которую соединили с организацией гражданской власти на служение миру сему, во зле лежащему (I Иоан. V, 19).

…Ведь ни у вас со своим епископом, ни у меня с М<итрополитом> Сергием никаких личных между нами недоразумений нет; дело наше не личное или местных интересов, или каких-либо спорных недоказанных мнений, а дело непосредственного практического разрушения нашего общего вечного спасения самою церковною властью через замену ею истинной Церкви ложною, Жены, облеченной в Солнце (Апок. XII, 1) великою блудницею (XVII, 1)»[13].

Этот же апокалиптический образ использовали в своих трудах идеологи иосифлянства. Протоиерей Феодор Андреев в вышеприведенном письме епископу Иннокентию, ссылаясь на Церковное предание[14], обосновывал правомерность употребления образа жены, садящейся на зверя, в применении к лжецеркви митрополита Сергия. А М.А. Новоселов дал развернутое толкование образа апокалиптической блудницы в своем знаменитом «Письме к другу»[15]:

«“И повел меня (один из семи ангелов) в духе в пустыню; и я увидел жену, сидящую на звере багряном, преисполненном именами богохульными… и на челе ее написано имя: тайна, Вавилон великий, мать блудницам и мерзостям земным. Я видел, что жена упоена была кровью святых и кровью свидетелей Иисусовых, и видя ее, дивился удивлением великим” (Апокалипсис 17: 3, 5, 6).

И как было не дивиться св. Тайнозрителю, когда он узрел пред собою преображение “жены, облеченной в солнце”, имевшей под ногами луну и на главе “венец из двенадцати звезд” (Апок. 12, 1) в “великую блудницу” (Апок. 18, 2), “мать блудницам и мерзостям земным”, “упоенную кровию святых и кровию свидетелей Иисусовых”!

Друг мой! Не видим ли мы нечто подобное собственными глазами? Не проходят ли перед нами события, невольно приводящие на память духовные созерцания Новозаветного Тайновидца? Сопоставьте приведенные выше слова Апокалипсиса с делом и деяниями наших живоцерковников и обновленцев? Не приложимы ли они к ним, почти до мелочей?

Гораздо значительнее в указанном апокалиптическом смысле представляются события последних дней, связанные с именем Митрополита Сергия. Значительнее хотя бы по одному тому, что усаживается на зверя багряного с именами богохульными не самочинная раскольница, а верная жена, имущая образ подлинного благочестия, видимо не оскверненного предварительным отступничеством. В этом главная, жуткая сторона того, что совершается на наших глазах, что затрагивает глубочайшие духовные интересы чад Церкви Божией, что неизмеримо по своим последствиям, не поддающимся даже приблизительному учету, но по существу имеющим мировое значение, ибо таковое значение принадлежит изначала Церкви Христовой, единой, истинной (православной), на которую с небывалой силой ополчаются теперь силы ада, и с которой мы связаны не в сем веке только, но и в будущем, если действительно возлюбили век оный.

Как же нам быть в эти страшные минуты новой опасности, надвинувшейся по наущению вражьему на нашу Мать, Святую Православную Церковь? Как быть, чтобы не выпасть из Ее благодатного спасительного лона – и не приобщиться нечестию богохульного зверя и сидящей на нем блудной жены? Господи, скажи нам путь, воньже пойдем!»[16]

В отношении апокалиптического образа блудницы, применяемого к сергианской церкви, следует отметить, что этот образ в дальнейшем широко использовался в предании ушедшей в катакомбы Российской Православной Церкви. Предание это сохранялось главным образом устно. Письменных источников в катакомбах ХХ века[17] было не много, а, если не принимать во внимание писания сомнительного характера, то оригинальных произведений катакомбных авторов и того меньше. И едва ли следует искать в них систематического изложения богословских или экклезиологических взглядов. В условиях постоянных преследований и гонений, когда физически были истреблены почти все ее архипастыри и большая часть священства, Российская Катакомбная Церковь практически лишилась богословов, учителей и проповедников, и в великом подвиге своего исповедничества, самим фактом своего существования и тайного служения, молчаливо, но убедительно и терпеливо свидетельствовала об Истине и Истинной Церкви Христовой. Голосом же ее для всего мира стала Русская Православная Церковь За границей – та часть Российской Православной Церкви, которая, промыслительно оказавшись за границами советского богоборческого государства, подобно ушедшим в катакомбы не поклонилась красному зверю, но сохранила свою духовную свободу. Неудивительно, что зарубежные ревнители Православия были единомышленны со своими гонимыми братьями на родине.

Подробное рассмотрение экклезиологических взглядов членов РПЦЗ выходит за рамки обозначенной нами темы и может стать предметом для отдельного изучения. Однако, дабы не быть голословными, в Приложении к данной статье мы приведем некоторые материалы в доказательство экклезиологического единомыслия истинно-православных христиан в России и за рубежом.

Здесь же еще раз обратимся к письму М.А. Новоселова: в заключении его приведены слова одной блаженной, которой, по-видимому, сказали, что митрополит Сергий не погрешил против канонов, что он не еретик. «Что же, что не еретик! – возразила блаженная. – Он хуже еретика: он поклонился антихристу, и если не покается, участь его в геенне вместе с сатанистами».

«Все это вместе взятое, – размышляет Михаил Александрович, – и многое другое, видимое и слышимое, заставляет живые верующие души настораживаться и внимательно всматриваться в развертывающуюся перед нами картину усаживания жены на зверя. Эти души чувствуют новую, небывалую опасность для Церкви Христовой и, естественно, бьют тревогу. Они, в большей части своей, не спешат с окончательным разрывом с церковными “прелюбодеями”, в надежде, что совесть их не сожжена до конца, а потому возможны покаяние и исправление, т.е. отвержение начатого ими темного дела. Сбудется ли это чаяние?! От души говорю: подай Господи! Но в самой глубине его нахожу сомнение и, однако, пока не ставлю точки над i. Пусть поставит ее время, а точнее сказать, Владыка времен! Он же да сохранит нас как от легкомысленной поспешности, так и от преступно равнодушной медлительности в том страшно ответственном положении, в которое мы поставлены Промыслом Божиим!»

Таким образом, Михаил Александрович задавался вопросом, который совсем скоро станет вопросом для миллионов верующих: когда верные должны совершить свой исход, подобно исходу первохристиан из Иерусалима, дабы не участвовать во грехах блудницы и не подвергнуться язвам ее.

«Письмо к другу» было написано в октябре 1927 года. Спустя два месяца сам Михаил Александрович Новоселов, а также протоиерей Феодор Андреев, как и многие иосифляне, свой исход совершили. Для других же, даже для тех, кто был близок им и по духу, и по взглядам, потребовалось время. Осознавая всю глубину падения и последствий сергианского компромисса, некоторые ревнители Православия все же не сразу прерывали каноническое общение с митрополитом Сергием.

Так, например, в известной работе «Что должен знать православный христианин», которая широко распространялась в церковных кругах, при всей крайне «антисоветской» ее направленности и непримиримости по отношению к богоборческой власти[18], еще только ставился вопрос: «Когда можно прекратить каноническое и молитвенное общение с м. Сергием?»[19]

Первое время ряд выдающихся архиереев, впоследствии мучеников и исповедников, хотя и соглашались с иосифлянами в оценке деяний митрополита Сергия, не сразу решались на полный канонический разрыв с ним, предпочитая разрыв «братского общения». Это, прежде всего, митрополит Казанский Кирилл (Смирнов) и другие близкие ему архиереи, или как принято сейчас говорить – «круг его ближайших последователей», среди них: Дамаскин (Цедрик), Серафим (Самойлович), Прокопий (Титов), Парфений (Брянских). С самого начала эти архиереи понимали, что их несогласие с митрополитом Сергием гораздо глубже, чем спор о канонических нарушениях административного характера. Так, к примеру, епископ Дамаскин (Цедрик) в третьем письме священнику Иоанну Смоличеву в 1929 году (еще до разрыва «братского общения» с митрополитом Сергием) хотя и отмечал, что, по его мнению, митрополит Иосиф, епископ Виктор и другие прервали общение с митрополитом Сергием (Страгородским) несколько преждевременно, но тем не менее, уже ясно осознавал свои экклезиологические разногласия с Сергием:

«Разница между нами и Сергианами совершенно ясна и уже определилась, заключается она чисто в идеологическом понимании сущности Христовой Церкви и проистекающих из сего обязанностей христианина и пастыря. Те стремятся во что бы то ни стало сохранить видимую структуру Церкви, ее управления, и ради сего нарушили, исказили внутреннюю Правду Христовой Церкви. Исповедание Истины Евангельской заменили человеческой дипломатией, ведут к обмирщению и поставляют ее таким путем в качестве орудия для целей богоборцев. Исказивши догматы, основу Церковных правил, оправдывают свои беззакония тем, что не нарушили внешней формы церковных правил. В противность Христову слову (Мф. 6, 24) думают служить Христу, держась за хвостик Сатаны»[20].

А в 1934 году в письме архиепископу Серафиму (Самойловичу) епископ Дамаскин писал: «Путь митрополита Сергия – путь несомненной апостасии. Отсюда и отщетение благодати у него несомненно. Несомненен отход от благодати и всякого сознательно внедряющего в жизнь план “мудрейшего”».

Далее владыка Дамаскин размышлял над вопросом о благодати, но это отдельная тема, которую мы сейчас не будем затрагивать. Важно же для нас то, что он уже однозначно оценивал митрополита Сергия и его дело:

«Совершается суд Божий над Церковью и народом русским. Ныне отняты пастыри от пасомых именно для того, чтобы пред лицом суда каждый совершенно самостоятельно избрал путь свой – ко Христу или от Христа, причем и пастыри судятся, как рабы. Совершается отбор тех истинных воинов Христовых, кои только смогут быть строителями нового здания Церкви, кои только и будут в состоянии противостать самому “зверю”, времена же приблизились несомненно апокалипсические.

Разумеется, в таком плане необходимо быть и сергианам, как необходим был Иуда. Недаром апостол говорит, что “надлежит быть и разномыслиям, дабы открылись искусные”. Тяжесть греха этих соблазнителей определена самим Господом».

Копия приведенного письма была отправлена владыкой Дамаскиным митрополиту Кириллу и была изъята при аресте митрополита летом 1934 года. На допросе митрополит подтвердил, что разделяет взгляды, высказанные в этом письме, и считает епископа Дамаскина своим единомышленником[21]. На следствии в 1937 году митрополит Кирилл о епископе Дамаскине показал: «Отношение его к сергианству одинаковое со мной было»[22].

Как свидетельствуют письма митрополита Кирилла с 1929 по 1934 год (хорошо известные и давно опубликованные[23]), его отношение к сергианству менялось. К 1937 году митрополит занял уже вполне определенную позицию, что он и засвидетельствовал в одном из последних своих писем из Казахстанской ссылки 23 марта 1937 года[24].

Сначала, как указывал владыка Кирилл в этом письме, он считал все сделанное митрополитом Сергием ошибкой, которую тот сам осознает и исправит. Но с тех пор «много воды утекло», и ожидания не оправдались, а напротив, выявилась «обновленческая природа сергианства»:

«Ожидания, что митрополит Сергий исправит свои ошибки, не оправдались, но для прежде несознательных членов Церкви было довольно времени, побуждений и возможности разобраться в происходящем, и очень многие разобрались и поняли, что митрополит Сергий отходит от Православной Церкви, какую завещал нам хранить Св. Патриарх Тихон, и, следовательно, для православных нет с ним части и жребия. Происшествия же последнего времени окончательно выявили обновленческую природу сергианства».

Несмотря на всю предельную ясность этих слов, их пытаются как-то перетолковать и смягчить, доказывая, что митрополит Кирилл продолжал не признавать Сергия лишь как нарушителя административного порядка и т.п.[25] Однако было бы странно, что святитель Кирилл, при всей его «мягкости» и сдержанности, считал бы административные погрешности отходом от Церкви. А то, что этот «отход» митрополита Сергия не что иное, как гибельное отпадение от Церкви, митрополит Кирилл особенно подчеркнул, завершая эту фразу важнейшим выводом, не оставляющим места никаким другим толкованиям: «И, следовательно, для православных нет с ним части и жребия». Если вспомнить, при каких обстоятельствах эти грозные слова были произнесены св. Апостолом (Деян. 8, 18–21)[26], то становится ясно, что святитель Кирилл не мог допустить их легковесное употребление. Тем более что далее по тексту письма он задается вопросом: «Спасутся ли пребывающие в сергианстве верующие?» И отвечает, как обычно отвечали вопрошающим, когда речь шла о судьбах инославных и отпадших от Православной Церкви: «Мы не можем знать, потому что дело спасения вечного есть дело милости и благодати Божией».

В этом же письме владыка Кирилл подчеркнул: «С митрополитом Иосифом я нахожусь в братском общении, благодарно оценивая то, что с его именно благословения был высказан от Петроградской епархии первый протест против затеи митрополита Сергия, и дано было всем предостережение в грядущей опасности». А на допросе 20 августа 1937 года в ответ на вопрос, что он писал в изъятом и неотправленном письме Синицкой про митрополита Иосифа, владыка Кирилл сначала сказал: «Только просил передать привет». Когда на это последовало жесткое требование следователя дать «откровенные показания и не скрывать истинный смысл и факты его деятельности», владыка Кирилл ответил: «Да, я в этом письме писал о том, что считаю митрополита Иосифа Петровых своим единомышленником»[27].

Примечательно, что и это, столь ясное свидетельство единомыслия митрополита Кирилла с митрополитом Иосифом, сейчас хотя и вынуждены признать как непреложный исторический факт, тем не менее, умудряются перетолковывать и утверждают, что не митрополит Кирилл изменил свою позицию и согласился с иосифлянами, а напротив – митрополит Иосиф, который, якобы, «пошел на уступки»[28]. При всей однозначности оценок деяний митрополита Сергия в приведенном письме святителя Кирилла, такое толкование представляется по меньшей мере необоснованным. Апостасийный характер сергианства и отпадение его апологетов и последователей от истинной Церкви были уже налицо, и то, что сразу видели или предчувствовали иосифляне, теперь ясно увидели многие другие архипастыри и пастыри Русской Церкви, в том числе и митрополит Кирилл. Недаром он благодарно оценивал тот факт, что именно иосифляне высказали первый протест против сергианства.

Также еще ранее епископ Дамаскин в письме архиепископу Димитрию (Любимову) выражал ему и митрополиту Иосифу, и всем иосифлянам «чувство глубокой признательности и уважения за мужественное исповедание правды Православия и выражение протеста против великого беззакония, внедряемого в жизни Церкви через посредство обезумевшего м. Сергия и его окружения». «Ваш открытый отказ от участия в зачинавшемся тогда беззаконии, – писал владыка Дамаскин, – Ваш возмущенный голос протеста был услышан всей Церковью и заставил всех ревнующих о Православии и благочестии обратить свое внимание на великую опасность, угрожающую св. Церкви»[29].

Итак, иосифляне оказали существенное влияние на все антисергианское движение. Их взгляды со временем широко распространились в церковной среде. Экклезиология иосифлян не была для Российской Церкви чуждым или случайным явлением, продуктом изощренной мысли утонченных столичных богословов или, напротив, в простоте своих категоричных выводов – порождением темных суеверных масс, охваченных апокалиптическим ужасом. Нет, это была нормальная, спокойная, но твердая реакция здорового Церковного организма на появление и проникновение в него тлетворной и пагубной чужеродной ереси, по словам протоиерея Феодора Андреева, – «Ереси с большой буквы, ибо всякая ересь искажает учение Церкви, здесь же перед нами искажение самой Церкви со всем ее учением».

ПРИЛОЖЕНИЕ

Приведем лишь некоторые примеры поразительного единодушия и преемственности церковных взглядов истинно-православных христиан за рубежом и в угнетенной богоборцами России. Самым характерным примером, с этой точки зрения, можно назвать труды Ивана Михайловича Андреевского (Андреева), который, до своей вынужденной эмиграции из СССР, был непосредственным участником иосифлянского движения, членом Петроградской делегации к митрополиту Сергию в декабре 1927 года, оставившим запись этой исторической встречи. Он предстал живым носителем и продолжателем иосифлянской традиции в зарубежье. Во всех его трудах, написанных и опубликованных уже в середине ХХ века за рубежом, видно, что до самого своего конца он неотступно следовал экклезиологическим воззрениям иосифлян. Так, в 1948 году в статье «Благодатна ли Советская церковь?» Иван Андреев писал:

«Советская церковь нарушила не только св. каноны. Она попрала основной догмат Православия – ДОГМАТ о ЦЕРКВИ (выделено И. Андреевым – прим. Л.С.). Ведь разве к Советской церкви, после всех ее “дел” и “слов” (а слова Церкви это ее дела), применимы слова св. догмата: “Единая, святая, соборная и Апостольская Церковь?” Не звучит ли это теперь кощунством? Ибо нет в ней ни единства, ни святости, ни соборности, ни Апостольского духа.

Не целостное единство, а суммарный конгломерат, не духовный организм “тела Христова”, а лишь формальная церковная организация, в которой нет и намека на святость (ибо святость и принципиальная ложь – несовместимы), ни главное, Апостольского духа любви и ревности к чистоте и правде – вот что собою представляет понятие нынешняя “советская церковь”».[30]

О догматическом отступлении сергианской церкви говорил и зарубежный архиепископ Виталий (Максименко):

«Патриархия нарушила существенный догмат о Церкви Христовой, отвергла Ее существенное назначение – служить обновлению людей, и заменила противоестественным для Церкви служением безбожным целям коммунизма. Это отступление горше всех прежних арианств, несторианств, иконоборчества и прочих. И это не личный грех того или другого иерарха, но коренной грех Московской патриархии, утвержденный, провозглашенный, связанный присягой пред всем светом. Это так сказать догматизированная апостасия»[31].

«Церковью лукавнующих» называл Московскую патриархию в своих проповедях и статьях архиепископ Аверкий (Таушев). Приравнивая сергианство к живоцерковничеству и обновленчеству, которые ставят себе идеей примирение христианства с миром сим, во зле лежащим, владыка Аверкий подчеркивал, что «все это есть по существу уже отпадение от истинной Церкви. Может ли быть Церковью организация, которая призывает к “лояльности”’ служителям сатаны? Это, конечно, уже не Церковь, а лже-церковь или “церковь лукавнующих”, по выражению Слова Божия (Псал. XXV), и состоять в такой “церкви” не только не спасительно, а наоборот – губительно». «Эта “церковь лукавнующих” в настоящее время, хитроумными происками врага человеческого рода, не безуспешно стремится подменить собою и совсем заменить для верующих истинную Церковь – подлинную Церковь Христову»[32].

Такие же суждения в отношении сергианской церкви были и у святителя Филарета (Вознесенского), митрополита РПЦЗ, и у ряда других архиереев.

Подробное исследование этой темы мы находим также в книге протоиерея Бориса Молчанова «Тайна беззакония»[33] и в ряде его статей. Он различал две лжецеркви, возникающие в эпоху апостасии: «церковь лукавнующих» и «церковь-блудницу». Эти лжецеркви, по его мнению, составляют «церковные иерархи со своим клиром и паствою, порвавшие связь с Христовой Истиной, но продолжающие лицемерно выказывать себя членами истинной Церкви». Характерной чертой первой лжецеркви – «церкви лукавнующих», будет то, что она постарается «всячески затушевывать какую-либо разницу между собою и истинной Церковью, постепенно вводя свое ложное учение – под самым высоким лицемерным поводом – в недра истинного православного учения». «“Церковь-блудница” будет возрастать наряду с “церковью лукавнующих”, она не будет изменять вероучения, но вступит в тайный союз с богоборческой властью».

Протоиерей Борис, приводя стихи из 17-й главы Апокалипсиса, обращался к тем же апокалиптическим образам Церкви, что и новомученик Михаил Новоселов, и далее почти его же словами (см. выше «Письмо к другу») давал этим образам следующее толкование:

«Да и как было не дивиться св. Тайнозрителю, когда он вместо истинной Церкви первохристианской – вместо “Жены, облеченной в солнце”, вместо “Чистой Девы”, “Невесты Христовой”, убегающей в пустыню от зверя (в нелегальном положении спасающейся в катакомбах и пустынях от преследования власти), в дали времен узрел жену – “великую блудницу”, сидящую на звере (см. Откров. 12, 17-18). Это усаживание жены на зверя или отпадение Церкви от брачного союза со Христом и вступление ее в незаконный “любодейный” союз с Антихристом или его предтечами – в Св. Писании уподобляется нарушению брачной верности. Поэтому и та часть Церкви, которая изменила Христу, вступила в тайное соглашение с властью зверя, на языке Св. Писания называется “церковь-блудница”».

«На появление “церкви-блудницы” в мировом масштабе можно смотреть как на завершение эпохи апостасии, выводящей на мировую арену Антихриста».

«Имея зарождение “церкви лукавнующих” в виде всех стараний Всемирного объединения христиан не в Церкви, а на почве отвлеченного христианства, мы имеем и зарождение “церкви-блудницы” в лице Советской церкви, вступившей в деловой союз с “красным зверем”, преисполненным “именами богохульными”»[34].

В своих статьях, постоянно подчеркивая это отпадение сергианской церкви, протоиерей Борис разоблачал стремления некоторых около-церковных авторов объединить, с одной стороны, подчинившихся богоборцам и, с другой – сохраняющих духовную свободу исповедников, в общую «Плененную Церковь» (см. его отклик на очерк Глеба Рара «Плененная Церковь», 1954 год).[35]

«“Советская Церковь” – не плен Церкви, не угнетение Церкви, не гонение на Церковь, а нечто существенно иное. – Писал в это же время многолетний редактор «Православной Руси» архимандрит Константин (Зайцев). – Все это было и осталось, но все это уже достигло результата, который надо иметь мужество видеть. То, что именуется “Советская Церковь”, служит Советской власти, а так как эта власть воинствующе безбожная власть, то и “Советская” Церковь уже не Церковь; одновременно служить Богу и Велиару нельзя»[36].

Из редакционной статьи архимандрита Константина в 1953 году:

«Особенность нашего времени заключается в том, что темные силы ополчились не против того или иного учения Церкви, а против самого явления и понятия Церкви, против догмата Церкви и это, при том, не в образе отвлеченного колебания этого догмата, а в образе подмены Церкви как живого явления ее фальсификацией. Самый, так сказать, аппарат Церкви становится гнездилищем неправды, тем заставляя верных отрекаться от этой “подмененной” Церкви как от Лжецеркви, как от “анти-Церкви” – и уходить в пустыню, унося с собою туда Историческую Церковь. Мы наблюдаем страшный процесс внутреннего перерождения нынешней плоти Церкви, совлекающего с нее благодать Духа Святого – нечто ранее неслыханное и свидетельствующее о том, что мир переходит в новую стадию своего бытия.

Непредставимое произошло с Русской Православной Церковью. На месте святе водворилась – в духовном смысле – настоящая мерзость запустения. Там, где благоухала Церковь Истинная, отраву источает ныне “Церковь лукавнующих”»[37].

Замечательный духовный писатель и мыслитель архимандрит Константин, исполненный эсхатологических переживаний, подобно своему земляку, петроградскому исповеднику протоиерею Феодору Андрееву, разделял и его взгляды на сергианство и судьбы Церкви, о чем свидетельствует содержание материалов, публиковавшихся в журнале «Православная Русь», а также в ежемесячных и ежегодных приложениях к нему – журналах «Православная жизнь» и «Православный путь», которые архимандрит Константин редактировал с 1949 до 1974 год. Достаточно перелистать страницы этих изданий, чтобы в этом убедиться.

Таким образом, официальные печатные органы Русской Православной Церкви За границей, являясь выражением ее соборного голоса, по крайней мере, на протяжении четверти века, когда их редактировал архимандрит Константин, выражали именно иосифлянские взгляды в отношении сергианского отступления.

ССЫЛКИ:

[1] Архив УФСБ СПб. – Д. П-78806. – Т. 3. – Л. 174 об.-177; Польский М., протопресвитер. Новые мученики Российские. – Джорданвиль, 1957. – Ч. 2. – С. 7-8.

[2] «Более того, – заметил владыка Иосиф во время следствия в 1930 году, – я сам значительно позднее втянут был в это течение, и не оно шло и идет за мною, а скорее я плетусь в хвосте за ним». Действительно, «иосифляне», можно сказать, опережали своего руководителя и подталкивали его к решительным действиям. Понятно, что на следствии, протестуя против «пристегивания его имени к антисергианскому движению», владыка Иосиф пытался преуменьшить свою роль, ведь он давал на следствии показания не для точной записи в анналы истории, а для протокола по одному из крупнейших дел «контрреволюционной организации церковников», руководство которой ему инкриминировалось как одному из главных ее лидеров. Однако сам факт его духовного, а в дальнейшем и административного участия, был очень важен. И митрополит Иосиф в показаниях на допросах все же должен был признать: «Отрицая свое руководство над антисергианским течением, я все же сознаю, что нужно же кому-нибудь было быть духовным руководителем и советником того духовенства и верующих, которые в силу лжи митрополита Сергия отошли от него и примкнули к нашей церковной группе. А так как, кроме меня, никого из митрополитов не было, то только этим я и объясняю, что ко мне со всего Союза приезжало духовенство и верующие за советами» (ЦА ФСБ РФ. – Дело «Всесоюзной организации ИПЦ». – Т. 11. – Л. 309).

[3] Алчущие правды: Материалы церковной полемики 1927 года. // Cост. свящ. А. Мазырин, О.В. Косик. – М.: Изд-во ПСТГУ, 2010. – С. 311.

[4] ГА РФ. – Ф. 5919. – Оп. 1. – Д. 1: «Дело митрополита Сергия». – Л. 170-174; Алчущие правды… – С. 311.

[5] Эта работа представляет собой ответы на основные вопросы и упреки противников иосифлян и содержит пространные цитаты из Св. Писания, свв. канонов и трудов свв. отцов.

[6] Архив УФСБ СПб. – ЛО. – Д. П-78806. – Т. 3. – Л. 66-87.

[7] Цит. по: Апология отошедших / Священноисповедник Димитрий, архиепископ Гдовский: Сподвижники его и сострадальцы. Жизнеописания и документы. – М.: Братонеж, 2008. – С. 363-365.

[8] Об отце Феодоре Андрееве есть интересное свидетельство протоиерея Василия Верюжского. На следствии 1931 года он показал, что о. Феодор «сделался, можно сказать, крайним центром нашей организации. Он был идеолог нашего движения. Свои и наши общие взгляды он выразил особенно в последнем обращении к митр. Сергию при нашем отходе от него 1/14 декабря 1927 г., а также в ответном письме епископу Иннокентию Тихонову от лица епископа Димитрия Любимова».

[9] Упомянутое письмо до последнего времени не было известно. Однако, опубликованный в ежемесячнике «Сербский крест» (№ 30, 2002 г.) и затем широко разошедшийся по другим периодическим изданиям и в интернете, документ под заголовком «Апология отошедших», судя по всему, и является как раз этим письмом. Несмотря на то, что «Апология…» опубликована под именем М.А. Новоселова, внимательное прочтение этого документа показывает, что он составлен: во-первых, клириком, во-вторых, именно петроградским, в-третьих, письмо адресовано архиерею, также петроградскому, но находящемуся, очевидно, в ссылке; и, наконец, это ответ на письмо ссыльного архиерея епископу Димитрию. Впрочем, авторство не меняет сути дела, и не исключено, что М.А. Новоселов мог участвовать в составлении этого письма, как и в составлении первого (ноябрь–декабрь 1927 года) обращения духовенства и мирян Петроградской епархии к митрополиту Сергию.

[10] Стр. 39 письма.

[11] ГА РФ. –Ф. 5919. – Оп. 1. – Д. 1: «Дело Митрополита Сергия». – Л. 76.

[12] Там же. – Л. 224.

[13]Там же. – Л. 129 об.-131.

[14] Еще св. Киприан Карфагенский усматривал в этом образе изображение всякого еретического и раскольнического искажения учения о Церкви.

[15] Этот документ датирован 22 октября 1927 года и находится в Сборнике «Дело митрополита Сергия» (Л. 122-129). В сборнике Акты Святейшего патриарха Тихона, позднейшие документы и переписка о каноническом преемстве высшей церковной власти, 1917-1943 // Сост. М.И. Губонин. – М., 1994, он опубликован за подписью архиепископа Илариона (Троицкого). Но очевидно, что это ошибка. И по стилю, и по содержанию письмо, несомненно, принадлежит перу М.А. Новоселова.

[16] При этом Михаил Новоселов оговаривается: «Не подумайте, что эти апокалиптико-эсхатологические экскурсы я предлагаю в качестве непреложно-догматического толкования данных мест Откровения. Это было бы с моей стороны непозволительным притязанием, безумной дерзостью. Я только провожу пунктирную линию между образами Апокалипсиса и современными церковными событиями, которые невольно обращают мысль к этим пророческим образам, со своей стороны бросающим яркий луч света на данные события» (Акты Святейшего патриарха Тихона… – С. 526-527). Размышляя над таинственными образами Апокалипсиса, М.А. Новоселов отмечает, что «для уразумения великих тайн Божиих (а здесь несомненно мы соприкасаемся с тайной великой и, в известном смысле, последней тайной земного бытия Церкви и человечества) ничего не могут дать ни самая широкая ученость, ни самый глубокий природный ум, ни самая утонченная естественная мистика. И что лишь стяжавшие Дух Святой, приявшие Царствие Божие внутрь себя, смогут их уразуметь, и увидеть признаки приближающейся кончины мира, распознать антихриста и не быть обманутыми его ложью».

[17] Катакомбный самиздат – различные рукописи и машинописные тексты, имевшие хождение среди тайных христиан в Советском Союзе – еще ждет своих исследователей. Однако даже комплексное его изучение едва ли что изменит в оценке происходивших церковных событий и добавит к тому, что известно нам из устного предания. О катакомбном самиздате см. доклад в наст. сборнике: Шумило С.М., Шумило В.В. Исследования катакомбных рукописных книг: к постановке проблемы.

[18] «20. Какая же причина гонений на Церковь со стороны неверующей власти?

Ответ: Стремление подчинить Церковь своему влиянию и через Церковь приготовить народ к будущему принятию антихриста как политического и духовного главы падшего человечества».

«28. Какая же причина стремлений современной гражданской власти подчинить Церковь своему влиянию и власти, когда антихриста еще нет и власть гражданская не еретическая, но только неверующая?

Ответ: Власть гражданская борется с Богом путем проведения в жизнь коммунистических идей, и есть переходная ступень к полному антихристианству и власти богоборца антихриста. И ей необходимо одобрение ее действий со стороны духовенства, которое, кстати сказать, необходимо и самому богоборцу антихристу, и которое в лице лжепророка (Апок. 13, 11) укажет народу антихриста как самого лучшего правителя. Чтобы этого достигнуть, необходимо изменить понятия духовенства, приучив его волей или неволей зло называть добром, а добро злом, а этого без гонений на духовенство сделать невозможно». См.: «Дело митрополита Сергия». – Л. 215 об., 216 об.

[19] Поскольку эта работа была составлена не ранее 1928 года, то есть в то время, когда и о. Феодор Андреев, и М.А. Новоселов уже прекратили всякое общение с митрополитом Сергием (Страгородским), то совершенно необоснованным представляется приписывание им авторства этой работы. Скорее всего, написана она была в Ярославской епархии.

[20] Косик О.В. Истинный воин Христов: Книга о священномученике епископе Дамаскине (Цедрике). – М.: Изд-во ПСТГУ, 2009. – С. 301.

[21] Мазырин А. Священномученик Митрополит Кирилл (Смирнов) как глава “правой” Церковной оппозиции: Круг его ближайших последователей // Богословский сборник. – Вып 12. – М.: Изд-во ПСТБИ, 2003. – С. 251.

[22] Журавский А.В. Во имя правды и достоинства Церкви: Жизнеописание и труды священномученика Кирилла Казанского. – М., 2004. – С. 365.

[23] Акты Святейшего патриарха Тихона… – С. 638, 655, 700-702.

[24] Черновик этого письма, изъятый при последнем аресте митрополита Кирилла, был приобщен к Чимкентскому следственному делу 1937 года. В 1997 году этот черновик, вместе с рядом других документов, был передан из Архива УКНБ по Южно-Казахстанской области (нынешний Архив ДКНБ РК по Чимкентской обл.) в ЦГА Санкт-Петербурга и затем впервые был опубликован в книге: История Русской Православной Церкви: От восстановления Патриаршества до наших дней, 1917–1970 / Под общей ред. М.Б. Данилушкина. – Т. 1. – СПб., 1997.

[25] Таково мало убедительное объяснение А.В. Журавского: «Для митрополита Кирилла “обновленческая природа сергианства” заключается не в утверждении за деятельностью митрополита Сергия какой-то новой “ереси”, а в нарушении нормального (патриаршего) церковного управления, в своеобразном “обновлении” митрополитом Сергием формы высшей церковной власти» (Журавский А.В. Указ. соч. – С. 357-358).

[26] «Видев же Симон, яко возложением рук апостолов дается Дух Святый, принесе им сребро, глаголя: дадите и мне власть сию, да на негоже аще положу руцы приимет Духа Святого. Петр же рече к нему: сребро твое с тобою да будет в погибель, яко дар Божий непщевал еси сребром стяжати. Несть ти части, ни жребия в словеси сем…» (Деяния 8, 18-21).

[27] Журавский А.В. Указ. соч. – С. 367.

[28] См.: Мазырин Александр, иерей. Высшие иерархи о преемстве власти в Русской Православной Церкви в 1920-х – 1930-х годах. – М., 2006. – С. 186-187.

[29] Архив УФСБ РФ СПб. – ЛО. – Д. П-78806. – Т. 4. – Л. 102.

[30] Андреев И. Благодатна ли Советская церковь? – Джорданвилль, 1948. – С. 7.

[31] Из духовного наследия архиепископа Виталия // Православная жизнь. – 1973. – № 8. – С. 31.

[32] Аверкий (Таушев), архиепископ. «Созижду Церковь Мою, и врата адова не одолеют ей» // Современность в свете Слова Божия. – Джорданвиль, 1975. – Т. 1. – С. 380; Он же. Поклонение Богу в духе и истине // Современность в свете Слова Божия… – С. 371.

[33] Молчанов Борис, протоиерей. Тайна беззакония. – Харбин, 1938; глава из этой книги была опубликована отдельной брошюрой в США, см.: Молчанов Борис, протоиерей. Эпоха Апостасии. – Джорданвиль, 1960; см также: Он же. Эпоха Апостасии // Вера и Жизнь (Чернигов). – 1992. – № 1.

[34] Цит. по изданию: Луч Света: В защиту Православной веры, в обличение атеизма и в опровержение доктрин неверия. – Джорданвилль, 1971. – Ч. 2. – С. 197-199.

[35] «Автор в своем труде дает два образа Церкви в СССР, – пишет протоиерей Борис, – один образ гонимой “Тихоновской” Церкви, предпочитающей уйти в нелегальное существование, в “катакомбы”, чтобы сохранить внутреннюю свободу. Другой образ “Сергиевской” (продолжаемой патриархом Алексием) Церкви, покупающей свою внешнюю свободу ценою полного внутреннего рабства безбожному правительству, и своего сотрудничества с ним. Но, несмотря на их полную противоположность, автор старается объединить их под одним общим названием “Плененной Церкви”. Можно ли объединить тех, чья оболганная правда и чья невинная кровь до сих пор вопиют к небу, с теми, которые не только не выступили на их защиту, но и похулили их мученический и исповеднический подвиг, назвав его преступлением, справедливо наказанным Советской властью? Что общего между теми, которые продолжают томиться в “горьких работах”, медленно умирать от голода и пыток в тюрьмах за правду Божию, за сохранение внутренней свободы Церкви, и теми, которые пользуются всеми преимуществами советской легализации, получают высокие советские награды и носят на груди рядом с Панагией ордена с нечестивыми изображением Ленина? Автор напрасно старается искусственно связать их вместе в одну и ту же Церковь, и лелеять надежду на то, что они в будущем “сольются в единый поток Святой Церкви”. Правда с неправдой “слиться” никогда не смогут. Об одном только можно молиться и на одно только можно надеяться – это на слезное покаяние падшей части Церкви и на ее просьбу о принятии ее вновь в лоно истинной Святой Российской Церкви». См.: Молчанов Борис, протоиерей. Глеба Рара (А. Ветрова) «Плененная Церковь» (Очерк развития взаимоотношений между Церковью и властью в СССР. Посев. 1954) // Лже-православие на подъеме: Сборник статей и материалов, извлеченных из журнала «Православная Русь». – Джорданвиль, 1954. – С. 207.

[36] Триптих лжи // Лже-православие на подъеме… – С. 104.

[37] См.: Православная Русь. – 1953. – № 9. – С. 1.

Опубликовано

«Письмо к другу» [архиеп. Илариона (Троицкого)] от 22 октября 1927 года из Москвы.

День Казанской иконы Божией Матери.

Дорогой друг мой. Под впечатлением Вашего тревожного письма от 15 октября я заглянул в свою записную тетрадь, припомнив, по ассоциации с предметом Вашей тревоги, некоторыя сравнительно давнишния свои заметки в ней. Вот, что набросано было мною 3-е марта 1924 г.

«Может быть скоро мы окажемся среди океана нечестия малым островком. Как постепенно подкрадывалось и быстро совершилось падение самодержавия и изменился лик русской государственности, таким же образом происходит и может быстро завершиться реформационно-революционный процесс в Церкви.

Картина церковных отношений может измениться как в калейдоскопе. Обновленцы могут вдруг всплыть, как правящая в России «церковная партия», причем противников у нее может оказаться очень немного, если открытые обновленцы и скрытые предатели поладят между собою и совместно натянут на себя личину каноничности. Конечно, можно гадать иначе, – но, во всяком случае истинным чадам Вселенской Христовой Церкви надлежит бодрствовать и «стоять с горящими светильниками»».

«Трудность настоящего времени для православного человека состоит в том, (занесено мною в тетрадь под 14 января 1925 г.), что теперешняя жизнь Церкви требует от него высоко-духовного отношения к себе. Нельзя полагаться на официальных пастырей (Епископов и иереев), нельзя формально применять каноны к решению выдвигаемых церковною жизнью вопросов, вообще нельзя ограничиваться внешне-правовым отношением к делу, а необходимо иметь духовное чувство, которое указывало бы путь Христов среди множества троп, протоптанных дикими зверями в овечьей одежде.

Жизнь поставила вопросы, которые правильно, церковно правильно, возможно разрешить только перешагивая через обычай, форму, правило и руководясь чувствами, обученными в разпознавании добра и зла. Иначе легко осквернить святыню души своей и начать сжигание совести (1Тим. 6. 2) через примирение – по правилам с ложью и нечестью, вносимыми в ограду Церкви самими епископами. На «законном» основании можно и антихриста принять…

Церковныя события последних недель не являются ли подтверждением этих предчувствий. То жуткое, что предощущалось душою 2–3 года тому назад, не придвинулось ли к нам вплотную с вторичным вступлением митр. Сергия в управление Русской Православной Церковью.

Вызвавшее многообразные толки и вполне заслуженную отрицательную критику, послание митр. Сергия и его Синода не бросило ли возглавляемую им церковную организацию в омерзительныя прелюбодейныя объятия атеистической, богохульной и христоборческой (антихристовой) власти, и не внесло ли страшное нечестие в недра нашей Церкви.

Заметьте: изошло это послание не оть раскольников обновленцев, борисовцев, и им подобных отщепенцев, и не от еретиков-живоцерковников, а от законной, канонической, повидимому православной (власти) иерархии; главныя положения послания опираются на тексты Св. Писания (правда, иногда не без искажения их: см. лжетолкования на 1Тим. 2, 1–2) и на как будто однородный с настоящим опыть древней Церкви.

С другой стороны, послание стремится и надеется удовлетворить насущной потребности истомленных гонениями верующих душь, и сулит им мир и покой. И многие – многие, особенно из духовенства, сочувственно откликаются на обращение митр. Сергия и его Синода.

В результате этой симфонии богоборной власти и православной законной иерархии, получаются уже некие «благие» плоды: епископы (правда, далеко не высшего качества и не очень виновные) возвращаются из ссылки (правда, не дальних) и поставляются на епархии (правда, не на те, с которых были изгнаны), при исполняющем обязанности патриаршего местоблюстителя – м-те Сергие имеется Синод (правда, похожий скорее на оберпрокурорскую канцелярию из законных иерархов – весьма в церковном отношении скомпрометированных своей давнишней и порочной ориентацией на безбожное ГПУ, – да и не этим одним); имя м-та Сергия произносится всеми, как имя действительного Кормчего Русской Церкви, но увы, – имя это является фальшивой монетой, так как фактическим распорядителем судеб Русской Церкви и Ея епископов, как гонимых, так и милуемых и поставляемых на кафедры, – является нынешний «обер-прокурор Православной Русской Церкви» – Евгений Александрович Тучков!

(Всего этого не осмелится отрицать митр. Сергий, явившийся несчастным инициатором, вернее – орудием чудовищного замысла – осоюзить Христа с Велиаром.)

Всякому имеющему очи, чтобы видеть и уши, чтобы слышать, – ясно, что вопреки декрету об отделении Церкви от государства, Православная Церковь вступила в тесный, живой союз с государством. И с каким государством… возглавляемым не православным царем (в свое время многие члены Церкви энергично возражали против связи Церкви и с таким государством), а властью, которая основной задачей своей ставит уничтожение на земле всякой религии, и прежде всего православного христианства, так как она в нем видит (и справедливо) основную мировую базу и первоклассную крепость в ея брани с материализмом, атеизмом, богоборчеством и сатанизмом (коему, как гласит народная молва, причастны некие из властей века сего).

«…И повел меня (один из семи ангелов) в духе в пустыню, (вещает св. Иоанн Богослов), и я увидел жену, сидящую на звере багряном, преисполненном именами богохульными… И на челе ея написано имя: тайна, Вавилон великий, мать блудницам и мерзостям земным. Я видел, что жена была упоена кровию святых и кровию свидетелей Иисусовых и, видя ее, дивился удивлением великим» (Апок. XVII, 3, 5, 6).

И как было не дивитъся св. Тайнозрителю, когда он узрел «преображение» Жены, облеченной в солнце, имевшей под ногами луну и на голове венец из двенадцати звезд» (Апок. 12, 1) в «великую блудницу» – (18, 2), в «мат блудницам и мерзостям земным» – «упоенною кровию святых и кровию свидетелей Иисусовых».

Друг мой, не видим ли мы нечто подобное собственными глазами. Не проходят ли пред нами события, невольно приводящия на память духовныя созерцания новозаветного Тайновидца. Сопоставьте приведенныя выше слова Апокалипсиса с делом и деяниями наших живоцерковников и обновленцев. Не приложимы ли они к ним до мелочей.

Гораздо значительнее, в указанном апокалипсическом смысле, представляются события последних дней, связанныя с именем м-та Сергия. Значительнее хотя бы по одному тому, что усаживается на зверя багряного с именами богохульными не самочинная раскольница, а верная жена, имущая образ подлинного благочестия, видимо не оскверненного предварительным отступничеством. В этом главная, жуткая сторона того, что совершается сейчас на наших глазах, что затрагивает глубочайшие, духовные интересы чад Церкви Божией, что неизмеримо по своим последствиям, не поддающимся даже приблизительному учету, но по существу имеющим мировое значение, ибо таковое значение принадлежит изначала Церкви Христовой единой, истинной (Православной) на которую с небывалой силой ополчаются теперь силы ада, и с которой мы органически связаны не в сем только веке, но и в будущем. Как же нам быть в эти страшныя минуты новой опасности, надвинувшейся по наущению вражьему на нашу мать – св. Православную Церковь? Как быть, чтобы не выпасть из Ея благодатного, спасительпого лона – и не приобщиться нечестию богохульного зверя и сидящей на нем блудной жены. «Господи, скажи нам путь, в оньже пойдем!…»

«После сего я увидел, – продолжает Иоанн Богослов, – иного ангела, сходящего с неба и имеющего власть великую. Земля осветилась от славы его. И воскликнул он сильно, громким голосом, говоря: пал, пал Вавилон, великая блудница, сделался жилищем бесов и пристанищем всякому нечистому духу, пристанищем всякой нечистой и отвратительной птице» (18, 1–2).

«И услышал я иной голос с неба, говорящий: выйди от нея, народ Мой, чтобы не участвовать вам во грехах ея и не подвергнуться язвам ея» (18, 4).

Не подумайте, дорогой мой, что эти апокалипсически-эсхатологические экскурсы я предлагаю в качестве непреложно-догматического толкования данных мест Откровения. Это было бы с моей стороны непозволительным притязанием, безумной дерзостью. Я только провожу линию между образами Апокалипсиса и современными церковными событиями, которыя невольно обращают мысль к этим пророчественным образам, со своей стороны бросающим яркий луч света на данныя события. Можно неоднократно усматривать еще в Ветхом Завете, что одне и те же пророчества сперва исполняются в малом виде, а потом имеют еще другое высшее и окончательное исполнение. (Не привожу примеров, чтобы не растягивать письма). Это обстоятельство достаточно для опровержения делаемых мною сопоставлений, которыя я предлагаю Вашему христианскому размышлению и отдаю на Ваш дружеский суд, усердно прося Ваших молитв о вразумлении меня благодатиею духа истины, без которого наши человеческия соображения о предметах духовных часто оказываются лишь «пленной мысли раздражением».

Ни самая широкая ученость, ни самый глубокий природный ум, ни самая утонченная естественная мистика не могут дать удовлетворительного разумения Тайн Божиих. А здесь мы соприкасаемся с Тайной великой и, в известном смысле, последней Тайной земного бытия Церкви и человечества.

Тайной является и вопрос, естественно возникающий при чтении последнего приведенного мною стиха из Апокалипсиса, где верные призываются выйдти из Вавилона, – вопрос о том – когда народ Божий должен совершить свой выход. Один чрезвычайно ученый, вдумчивый, благочестивый и скромный толкователь Апокалипсиса так отвечает на этот вопрос: «тогда, когда Вавилон будет на рубеже Суда»… «Это познала на своем опыте первенствующая Церковь, которая вышла из развалин Израиля и Иерусалима; сигналом освобождения ея был суд над ветхозаветным народом».

Тогдашняя Церковь имела достаточно ясныя и даже внешне определенныя указания для своего исхода (Матф. 24, 15; Марк. 13, 14 и особенно Лук. 21, 20). Можно ли сказать это о признаках предписанного Господом исхода в ту заключительную эпоху, к которой в конечномь счете относятся слова Тайнозрителя, и предварением которой, можно думать, является теперешнее время.

«Рубеж Суда» не есть ни хронологически, ни внешне видимый признак. Для усмотрения его люди должны иметь отверстыми духовныя очи. Фарисеям, вопрошавшим Господа; «когда придет Царствие Божие», был дан ответ – «не приидет Царствие Божие с соблюдением», т. е. Царство Божие не придет приметным образом для чувственных очей, ниже рекут: «се зде или онде. Се бо Царствие Божие – внутрь вас есть» (Лук. 17, 20–21).

«Это значит, – по словам епископа Игнатия Брянчанинова, – надо оставить плотскую и греховную жизнь, потом посредством покаяния и жительства по евангельским заповедям – очистить и украсить душевный храм, по совершении чего Святый Дух осеняет его, совершает окончательное очищение и убранство. В такой храм нисходит Бог и учреждает в нем свое духовное, невидимое, но вместе с тем вполне ощутимое и познаваемое царство. Кто принял внутрь себя Царство Божие, тот может узнать и избежать Антихриста или противостать ему. Кто не принял внутрь себя Царство Божие, тот не узна́ет антихриста, тот непременно незаметным для себя образом соделается его последователем, тот не узнает приближающейся кончины мира и наступающего страшного второго пришествия Христова, оно застанет его не готовым. Никакое человеческое учение недостаточно для наставления тому, что требует наставления от Самого Бога. Стяжавший внутри себя Царствие Божие имеет руководителем Святого Духа, Который наставляет всякой истине руководимого Им Человека, не допускает его быть обманутым ложью, облекающейся для удобнейшего обмана в призраки истины.

Очень верно сказал некий блаженный инок, беседуя об антихристе: «Многие имеют веровать в антихриста, и станут славить его как бога крепкого. Имеющие Бога всегда в себе и просвещенные сердцами увидят истину чистою верою и познают Его. Всем бо имущим Боговедение Божие и разум тогда разумно будет пришествие мучителя. Имущим же присно (всегда) ум в вещах жития сего и любящим земная, – неприятно сие будет – привязаны бо суть в вещах житейских. Аще и услышит слово – то не имут веры, но паче омерзит им глаголяй сия». Они сочтут его сумасбродом, достойным лишь презрения, сожаления. Омраченное своим плотским мудрованием человечество вовсе не будет верить второму пришествию Господа. Придут в последние дни ругатели, по своих похотех ходяще и глаголюще – где есть обетование пришествия Его, отнележе бо отцы усопша, вся тако пребывают от начала создания (2Петр. 3, 3–4) (Еп. Игн. Брянчанинов т. 4 стр. 266–8, изд. 3-е, 1905 г. «Поучение в понедельник 26 недели «О Царствии Божием»).

Что господствующая ныне – «власт темная» мыслит, разсуждает и действует в стиле этих ругателей, – нельзя сомневаться, и тому не следует дивиться. Но не сочтут ли современные церковные деятели, «имущие образ благочестивый», силы же его отвергшиеся, и с «ругателями» века сего сочетавшиеся, не сочтут ли они «сумасбродством, достойным лишь презрения», тех дум, которые износит моя душа навстречу вашей…

На днях один епископ, отстаивая ориентацию митр. Сергия, запугивал своего собеседника, с негодованием отвергшего эту ориентацию, между прочим тем, что несогласные с митр. Сергием останутся в таком меньшинстве, что явятся одной из многочисленных существующих у нас мелких сект. Бедный епископ, – прибегающий к такому безсильному аргументу в защиту народившейся «советской православной церкви». Вспомнил бы он слова Спасителя о том, что «найдет ли, прийдя, Сын Человеческий, веру на земле». Вспомнил бы множество апостольских предсказаний об оскудении веры и умножении всякого нечестия в последния времена. Вспомнил бы сказанное Тайнозрителем о Церкви Сардийской, в которой лишь несколько человек «не осквернили одежд своих», и о славной Церкви Филадельфийской, «не много имевшей силы», и не отрекавшейся от имени Христова.

«Множество» и «большинство» необходимы в парламентах и партиях, а не в Церкви Божией, являющейся столпом и утверждением истины, независимо от этих категорий и даже вопреки им (ибо имеет свидетельство в самой себе).

«Евангелие будет всем известно», говорит епископ Феофан (в толковании на 2-е послание к Солунянам), о временах предшествующпх явлению антихриста, «но одна часть будет в неверии ему, другая – наибольшая – будет еретичествовать, не Богопреданному учению следуя, а построя себе веру своими измышлениями, хотя на основании слов Писания. Этим самоизмышленным верам числа не будет… Их и теперь уже очень много, а будет еще больше. Что ни Царство, то свое Исповедание, а там, что ни область, а далее, что ни город, а под конец, м. б. что ни голова, то свое исповедание. Где сами себе строят веру, а не принимают Богопреданную, там иначе и быть нельзя. И все также будут присвоять себе имя христиан». Это с одной стороны, с другой, по словам еп. Феофана, – «будет часть и содержащих истинную веру, как она предана св. Апостолами. Но из этих не малая часть будет по имени только правоверными, в сердце же не будет иметь того строя, который требуется верою, возлюбив нынешний век. Хотя имя христианское будет слышаться всюду, и повсюду будут видны храмы и чины церковные, но все это – одна видимость, внутри же отступление истинное. На этой почве народится антихрист – возрастет в том же духе видимости. Потом, отдавшись сатане, явно отступит от веры и… не содержащих христианства в истине увлечет к явному отсуплению от Христа Господа». Сто́ит над этим задуматься, дорогой мой.

Уместным считаю сообщит вам следующее. Недели 2–3 тому назад я читал письмо, в котором приводились подлинныя (в ковычках) слова одной не безызвестной «блаженной», сказанные ею на запрос о митр. Сергие, причем вопрошавший, указывал что митр. Сергий не погрешил против православных догматов, что он не еретик. «Что же, что не еретик, – возразила блаженная, – он хуже еретика, он поклонился антихристу, и, если не покается, участь его в геенне вместе с сатанистами».

Все это вместе взятое и многое другое, видимое и слышимое, и заставляет живыя верующия души насторожиться и внимательно всматриваться в развертывающуюся перед ними картину усаживания жены на зверя. Эти души чуют новую, небывалую опасность для Церкви Христовой и, естественно, бьют тревогу.

Оне, в большей части своей, не спешат окончательным разрывом с церковными прелюбодеяниями в надежде, что совесть их не сожжена до конца, а потому возможны покаяние и исправление, т. е. отвержение начатого ими темного дела. Сбудется ли это чаяние?..

От души говорю: подай Господи! Но в самой глубине ея нахожу сомнение, и, однако пока не ставлю точки над и. Пусть поставит ее время, а точнее сказать – Владыка времени. Он же да сохранит нас от легкомысленной поспешности в том страшно ответственном положении, в которое мы поставлены Промыслом Божиим.

Вот, друже, мой, не краткий отклик на Ваше коротенькое, но кровию сердца написанное письмо.

Господь да сохранит и да умудрит нас в эти тяжкия и жуткия минуты нашего духовного бытия.

Любящий Вас брат о Господе.

П. С. Письмо это писал, многократно отрываясь от него, в обстановке, препятствовавшей сосредоточению мысли. Поэтому не взыщи, если оно вышло отрывочным и несколько несвязным. На днях, м. б., напишу Вам еще о том же предмете, но с другой стороны касаясь его.

Опубликовано

Феодор (Андреев), пресвитер, исповедник. Письмо-ответ на Декларацию митр. Сергия, составленное от имени клириков и мирян в ноябре-декабре 1927 года

«Настоящее обращение к Вам исходит от некоторых представителей православного духовенства и мiрян города Ленинграда. Оно вызвано Вашими последними действиями, начиная с послания от 16/29 июля с. г. По своему содержанию наше обращение к Вам, для Вас, вероятно, явление знакомое, и не мы одни встревожены церковными событиями последних дней, но для нас, подателей его, оно должно быть решающим в вопросе о нашем дальнейшем отношении к Вам и к Вашей деятельности, поэтому просим к себе Вашего Архипастырского внимания.

Мы, Ваше Высокопреосвященство, — как, вероятно, и большинство православных людей — не находим, чтобы дела Ваши последние были совершенны пред Богом нашим (Откр. 3:2).

Вспомните, что Вы приняли, когда становились блюстителем русского Патриаршего престола, осиротевшего после ссылки первого своего местоблюстителя? Вы обещали бережно охранять то, хотя и трудное, но единственно правильное положение, в которое Господь поставил Русскую Церковь в отношении к нынешним правителям России. Это положение — трудное, ибо общее имя ему — бесправие, но Церковь Вселенская уже знала его некогда в целом; в отдельных областях своих знала всегда; а Русская, за 10 лет своего существования в соседстве с советской властью, также не видела и не искала возможности иных отношений. Православные люди понимали, что власть, поставившая как одну из своих целей распространение неверия, не может не только покровительствовать Церкви, но даже охранять ее строй в границах своих владений.

И действительно, положение верующих в стране стало трудным, о чем Вашему Высокопреосвященству не нужно напоминать. Памятуя слова Господа и учение апостольское, мы повиновались всем распоряжениям гражданской власти, которые не противоречат нашей православной совести, и молча терпели все притеснения, которым подвергалась наша вера. Но мы не надеялись иметь более тесных правовых отношений к неверующей власти и не искали их.

Так продолжалось в течение 10 лет, так должно было оставаться и в будущем. Православная Церковь Русская, видя свое Солнце Праведное висящим на Древе Крестном, стояла в чине своем, отражая в своем земном странствовании в годину испытаний крестный путь своего Владыки.

Вы, Ваше Высокопреосвященство, захотели как бы помочь Церкви и исходатайствовать для нее у гражданской власти некоторые права. Но какою ценою Вы этого добились? Тою, которая для многих православных людей станет и уже становится “ценою крови” (Мф. 27:6). Правда, Вы действовали не единолично, а как бы от лица Церкви, блюстителем патриаршего престола которой Вы являетесь, но Вы вышли далеко за границы своих полномочий. В самом деле, ведь Ваши полномочия восходят к патриаршим и ими определяются: Патриарх зависит от Поместного Собора, а Собор является выразителем голос всей Русской Церкви. Эти три ступени церковного священноначалия были пред Вашими глазами, когда Вы составляли свое послание. Как же Вы совершили свое восхождение по ним к первоисточнику всех прав?

Вы начали с Патриарха. Здесь, на пути к нему, пред Вами стал его местоблюститель. Он был уже лишен места своего служения и отправлен в ссылку тою самою властью, у которой Вы искали для Церкви новых прав, и молча свидетельствовал пред лицом всей Русской Церкви, что его горести не суть горести этой власти, как утверждает Ваше послание, а есть все та же наша общая, православная скорбь. Вы поняли, что Вам невозможно оправдать Ваш образ действий именем того, кого Вы ближайшим образом замещали; и вот, минуя местоблюстителя, даже не вспомнив о нем в своем послании, Вы через его ссыльную главу как бы протянули руку к самому Патриарху.

На основании нескольких неясных, незасвидетельствованных еще, прижизненных и устных слов почившего о каких-то “годочках трех”, в течение которых покойный Патриарх будто бы предполагал осуществить дело, тождественное с Вашим, если бы ему не помешала смерть, Вы установили эту призрачную связь свою с Патриархом, в то время как его ближайший заместитель, вероятно, лучше Вашего посвященный в намерения почившего Патриарха, предпочел эти три года провести в ссылке, вместо того чтобы в течение их поработать якобы в завещанном ему Патриархом направлении.

Установив таким образом искусственную связь с Патриархом, Вы обратились к следующей ступени — Поместному Собору. Но здесь, не найдя в деяниях Собора ближайшего, последнего, ничего, что бы уполномочивало Вас на те отношения с гражданскими властями, которые установлены в Вашем послании, и даже, напротив, в постановлении от 2/15 августа 1918 года встретив решение, противное Вашему, Вы, конечно, не стали искать подтверждения в Деяниях Соборов более древних и потому предпочли обратиться к Собору еще только грядущему. Он, утверждаете Вы в послании, разрешит вопрос и о высшем церковном управлении и о “раздирающих ризу Христову”, т. е., очевидно, о новейших раскольниках и еретиках, и совершит ряд других деяний, но о котором Вы не сказали, что он подвергнет рассмотрению и самое послание и все, что будет совершено именем последнего еще до собора. Следовательно, то не будет совершенный Поместный Собор, а лишь какое-то новое исполнительное при Вашей особе учреждение. Более того, призванный установить новый вид высшего церковного управления, он, очевидно, отменит и то самое патриаршество, связью с которым Вы только что попытались обосновать свое послание. Ужели Вы не видите, в какой Вы попали заколдованный круг?

Обратимся теперь к третьей, высшей ступени церковного священноначалия — к соборному разуму Церкви. Может быть, Вам удалось, минуя Собор и Патриарха, непосредственно соприкоснуться с православной совестью русских людей, членов Христовой Церкви, и послание явилось выразителем голоса их? Нет, этот голос должен был бы уверить Вас в том, что если Вы ищете подлинного свидетельства христианской совести, то Вы прежде всего должны узнать мнение тех, кто по преимуществу носит имя свидетелей истины, т. е. исповедников, страдальцев за нее. Вы этого не только не сделали, но, напротив, вовсе отвели их, как погрешивших против той самой власти, о лучших отношениях с коей так усердно заботились. Отвели Вы как свидетелей, так и тех, о ком только предполагали, что они не будут с Вами, сочтя их беспочвенными мечтателями и предложили им даже вовсе, навсегда или временно, устраниться от Вас. То, что осталось после такого отбора, Вы признали своею истинною русскою паствою и стали действовать от ее лица. Неудивительно, что она оказалась в полном согласии с Вами.

Итак, послание все предусмотрело, чтобы придать Вам вид законности, и все же оно стоит на песке. Ни Патриарх, ни Собор, ни соборный разум Церкви в действительности вовсе не с ним. Послание не только не является их выразителем, но напротив, лишь предварительно отступя от них и подменив лживыми их подобиями, оно облеклось в свои призрачные права. Скажем прямо, не Церковь Русская изнесла из недр своих это послание, а, обратно, оторванное от исторической Церкви, оно само легло краеугольным камнем в основание новой “церкви лукавнующих”. По своему образу и подобию построило оно и новые логичные ступени своего представительства: явило мiру заместителя, стоящего вне и выше своих доверителей; измыслило собор с заранее готовыми деяниями; собрало в свою пользу лишь те голоса, о которых наперед знало, что они должны звучать в согласии с ним.

И эту “срамоту наготы” (Откр. 3:18), обнаруженную посланием, не в силах прикрыть и совозникший с ним вместе “временный при заместителе” священный синод. Тщетно стремится сообщить он своему председателю подобие Патриарха, ибо согласно соборному постановлению мыслится при таковом; безумны его притязания быть выразителем голоса Церкви. Синод — это как бы мягкий ковер, которым прикрыты поруганные ступени церковного священноначалия. Они теперь так углажены, что образовали один стремительный скат, по которому Русская Церковь должна низринуться в приготовленную для нее Вами и синодским посланием яму.

Но мерзость запустения простирается далее, она становится на месте святом, проникает в самое святилище Христовых таинств. Уже за богослужением имя Патриаршего местоблюстителя возносится словно неохотно, без именования его “Господином нашим”; уже от его заместителя исходят предупреждения о скором совершенном прекращении этого возношения за “отсутствием канонического к тому основания”; уже имя самого заместителя, доныне гласно не поминаемое в храмах, стало рядом с именем местоблюстителя и готово вытеснить его; уже имена законных епископов епархий повсюду заменяются новыми, насильственно навязанными высшей властью вопреки церковным канонам; вводится поминовение самих, отрицающих всякую веру гражданских властей, — дело новое и смущающее многие совести, — совершается множество иных противоканонических действий.

Итак, единство Церкви, имеющее, по словам св. священномученика Игнатия Богоносца, свое внешнее выражение в епископе, для целой Русской Церкви, следовательно, — в Патриархе, уже поколеблено в целом Вашим единением с синодом, превысившим свои права до равенства с Вами, по отдельным епархиям — незаконными смещениями местных епископов и заменою их другими. Святость Церкви, сияющая в мученичестве и исповедничестве, осуждена посланием, ее соборность поругана, ее апостольство, как связь с Господом и как посольство в мiр (Ин. 17:18), разрушено разрывом иерархического преемства (отвод митрополита Петра) и встречным движением в нее самого мiра.

Волны этой небывалой церковной неправды бурно домчались и до нашего города. Смещен без вины и без суда наш митрополит, о чем Вы, Владыко, знаете подробно, хотя и не внемлите ни ему, ни тем, кто просит о нем. Рукоположен, без достаточных оснований и против воли многих православных, новый епископ; принимает участие в Церковном богослужении другой епископ, запрещенный; совершен ряд других церковных беззаконий, о чем Вам сообщат на словах податели сего обращения.

Наше посольство к Вам, Владыко, ближайшим образом вызвано напором этой волны, но, направляясь к Вам, мы знали, что восходим к самому источнику всех последних несчастий, ибо он — в Вашем послании, и потому мы молим Вас не о нуждах нашей лишь епархии, но о всей православной Русской Церкви, членами которой, по милости Божией, являемся, и повторяем то, что нами сказано было в начале: посольство наше к Вам — решительное.

Вы, Владыко, должны отмежевать себя как главу Русской Церкви от собственного своего послания, объявить его выразителем лишь Вашего личного мнения, необязательным для других членов Русской Церкви, согласно постановлению Собора 1917—18 гг. от 2/15 августа 1918 года, предоставившего установление тех или иных отношений к вопросам государственным совести самих верующих, ибо Церковь наша законоположением самой гражданской власти от государства отделена. Кроме того, Вы должны отменить и перерешить все канонически неправильные деяния, совершенные Вами, синодом и по местам — епархиальными советами в зависимости от послания.

В настоящий же час нашей встречи мы ждем от Вас простого свидетельства Вашей совести о том, приемлете ли Вы наше обращение или нет, чтобы мы могли оповестить единомышленных нам отцов и братий, уполномочивших нас явиться к Вам, можно ли нам ждать от Вас возврата нашего святого бесправия или наше отречение, которое направлено против Вашего послания и связанной с ним Вашей деятельности, должно, к великому нашему прискорбию, быть перенесено и на Ваше лицо и, сохраняя иерархическое преемство чрез Митрополита Петра, мы будем вынуждены прекратить каноническое общение с Вами».

Опубликовано

Письмо из лагеря священномученика Нектария (Трезвинского), епископа Яранского

Возлюбленные мои!

         Хочется написать вам несколько строк для нашего общего назидания и утверждения в Православии.

         Вот уже пять лет, как в Яранском крае несколько православных общин отошли от митрополита Сергия.

         Многие пастыри и миряне предполагали вскоре одержать победу над сергианским отступничеством и теперь, не видя внешнего успеха в своей духовной борьбе, разочаровываются и начинают сомневаться в истинности и спасительности своего отхождения от митрополита Сергия и единомысленного с ним епископата и духовенства.

          Да не смущается же сердце ваше! Наше отхождение от митрополита Сергия имеет в своей основе не какой-либо мелочный каприз или чье-либо оскорбленное самолюбие, а решительное нежелание быть участниками в преступной приспособляемости митрополита Сергия и прочих иерархов к советской власти до допущения самого грубого и бесцеремонного вмешательства во внутреннюю жизнь Церкви Христовой работников ГПУ. Это вмешательство чуждых элементов в назначения на кафедры епископов и в другие церковные дела не может быть оправдываемо никакими церковными канонами и святоотеческими правилами, тем более, что у нас Церковь отделена от государства.

          Наша борьба с митрополитом Сергием, этим проводником большевистского цезаре-папизма — борьба очень почтенная, борьба за правду Божию и Христову и за святую Церковь Православную, преданную за тридцать серебряников безбожникам на поругание и разрушение (ликвидацию).

          Для нас опасен не митрополит Сергий, а те, кто его поддерживают грубой силой. Не будь на его стороне карательного органа, он и его единомышленники давно были бы посрамлены (подтверждение этого я получил в своих допросах), и народ отошел бы от него как от изменника и предателя Христовой Церкви.

          Но вся наша трагедия, что епископы — борцы против митр. Сергия, очутились под сапогом ГПУ. Так, митрополиты Петр Крутицкий и Кирилл Казанский загнаны в сибирские тундры. Митрополит Иосиф Петроградский заточен в среднеазиатские пески. Архиепископ Димитрий — в строжайшей изоляции в Ярославле. Владыка Виктор где-то далеко на севере. Ваш богомолец заточен на десять лет в концентрационный лагерь, а епископы Ерофей, Алексий и Максим расстреляны. Такая же участь, т.е. продолжительные сроки заключения в лагеря, ссылки и заточения, постигли многих из духовенства и мирян, решившихся выступить против митр. Сергия и его клевретов.

          Я еще при самом своем разрыве с митр. Сергием в феврале 1928 года предвидел, что наша борьба с сергианством, хоть и является борьбой за правду Христову, будет долго бессильной и внешне почти безуспешной. Из истории Церкви Христовой видно, что почти все борцы за правду Христову погибали в борьбе, и что только после их смерти торжествовало то дело Божие, за которое они боролись. Так будет и в нашей борьбе с сергианством.

          Народ наш стал безразличным к церковным вопросам, а духовенство, эти большею частью обрядоисполнители, для которых лишь бы было чем кормиться и на что спокойно жить, против нас, отошедших от Сергия, не побрезгуют пустить в ход самые безнравственные меры, как то: доносы, ложные слухи, подпаивание водкой горлопанов приходских собраний и прочее.

          Так, про меня Сергий напечатал, будто я посвятил в попы двоеженца, чего я и в мыслях не имел.

          Словом, хоть наша борьба и свята, но мы пока бессильны. Что касается до меня, то я не надеюсь на освобождение. Я скорее всего погибну и сгнию в лагерях, утешаясь обетованиями Христовыми: «Блаженны изгнанные правды ради, яко тех есть Царство Небесное». Приходится переносить страдания, другого исхода нет, другого решения быть не может.

          Пребывайте же непоколебимыми, возлюбленные! Для нас жизнь — Христос, а смерть — приобретение (Флп. 1, 21).

          Что нам делать? Как нам быть? — вопрошают меня ревнители Православия, лишенные своих пастырей и не могущие по чуткости совести своей молиться в сергианских храмах.

          Вполне понятны страдания их душ. Тяжело жить без церковной молитвы. Это — великое лишение для верующих. А ведь теперь много городов и сел, где нет храмов, а, если и есть, то или обновленческие, или сергианские.

          Соединяйтесь в малые группы и молитесь по домам. Пойте церковные священные песнопения. Читайте Слово Божие. Творите посильно милостыню. Погребайте умерших без сергианских попов. Святые Тайны принимайте лишь от истинных пастырей. А таковых вы всегда с Божией помощью при желании найдете.

          Ныне, по пророчеству святого Апокалипсиса, Церковь ушла в пустыню, т.е. скрылась в подполье или оказалась в таком положении, когда верующие вынуждены тайно и сокровенно собираться на церковную молитву. Так было во времена мученичества и во времена ересей в Греции и на Востоке, когда было гонение на сторонников Божественной истины.

          Наше время — время подготовки к антихристову царству. Сатана, враг Божий, ополчился на Церковь Христову и на оставшихся верными Христовым и святотоотеческим заветам.

         « Симон, Симон! Вот сатана просил, чтобы сеять вас, как пшеницу», — говорил Господь Иисус Христос Своим ученикам, идя на крестную смерть. «Но Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя» (Лк. 22, 31-32). Так и вы, братия, молитесь о себе и обо мне, чтобы не оскудела вера наша и не погасло то религиозное воодушевление, коим многие из вас горят. Если же мы остынем и станем только теплыми, то Господь изблюет нас из Своих божественных уст, т.е. выбросит из недр Своей Церкви, из общества спасаемых. А что может быть горше этого?

         « Бодрствуйте и молитесь, да не внидете в напасть!» (Мф. 26, 41)

          Еп. Нектарий
               (1933 г.)

Опубликовано

Священномученик Виктор (Островидов). Письмо 1928 г. епископу с обоснованием отхода от митрополита Сергия (Страгородского)

ИЗ ПИСЬМА ВЛАДЫКИ ВИКТОРА К ЕПИСКОПУ А. [АВРААМИЮ (ДЕРНОВУ)]

ДОРОГОЙ ВЛАДЫКО!

Мир вам от Господа!

Два письма Ваши получил и обрадован. Не скрою, вместе с радостью, письма Ваши доставили печаль моему сердцу и сердцу любящих Вас. Вы хвалите меня за ревность, превозносите меня, забывая о моей греховности, до Колесничника Илии. О, как стыдно мне от этого сравнения, потому что я недостоин его…

Но вот Ваши два слова, что Вы желаете уйти в безвестное странничество, чтобы молиться без зазрения совести во всяком храме без различия, — эти два слова тяжелым камнем легли на сердца наши и придавили все похвалы Ваши ревности нашей.

Ведь вне Православной Церкви нет благодати Божией, а следовательно, нет и спасения, нет и не может быть и истинного храма Божия, а есть просто дом, по слову Василия Великого. По моему мнению, храм без благодати Божией делается местом идолопоклонничества, и самые святые иконы, оголенные от животворящей их Благодати Божией, делаются мертвыми досками — идолами. И вдруг Вы пишете, что желали бы молиться везде, где хвалится имя Божие. Но ведь, если продолжать дальше, то Вы так попадете не только ко всяким еретикам, но и к магометанам, буддистам и пр., ибо и у них славится имя Божие, но Вы и сами видите, что такие мысли полного безразличия разрушают не только смысл и значение Православной Церкви, но и самое христианство. И к чему тогда наше исповедничество за истину Церкви Православной? Для чего терпим лишения, страдания, а может, придется понести и самую смерть!..

Это из первого Вашего письма, а вот из второго Вы упоминаете здесь о расколе, кафарах чистых и пр. и как будто даже сквозь строки приписываете это нам. Это опять уничтожает все Ваши похвалы нам за истинное слово наше, которое, по Вашему мнению, мы должны были сказать.

Нет, Священная Глава, мы не отщепенцы от Церкви Божией и не раскольники, отколовшиеся от нее: да не случится этого никогда с нами. Мы не отвергаем ни Митрополита Петра, ни Митрополита Кирилла, ни святейших Патриархов, я не говорю уже о том, что мы с благословением сохраняем все вероучение и церковное устроение, переданное нам от Отцев, и вообще не безумствуем и не хулим Божией Церкви.

Вот в 1923 г. мы точно так же исповедывали истину Церкви и добились своими страданиями того, что нечестивые изгнаны были от Церкви Божией и образовали свое «обновленческое» сборище отдельно от нас. Так что же, по-Вашему, мы в своем исповедничестве тогда были раскольниками? Не думаю, чтобы Вы так мыслили, ибо сами благословляли нас и лобызали язвы наши. Так учили о нас, как о раскольниках, прельщенные диаволом предатели Церкви, желая таким путем защитить свое отречение и падение. Так точно делают те же лица и теперь, обвиняя нас в расколе. Но мы не раскол делаем в Церкви, а только требуем, чтобы предатели Церкви Божией оставили свои места и передали управление в другие руки или слезно покаялись и раскаялись в содеянном зле. Или Вы думаете, что Сергий лучше Антонина. Его заблуждения о Церкви и о спасении в ней человека мне ясны были еще в 1911 г. И я писал о нем в старообрядческом журнале, что придет время, и он потрясет Церковь, Так оно и вышло. И нам нужно принять все меры, чтобы сохранить и оградить овец Православной Церкви от новой лести. И это не мы одни к этому стремимся, а с нами собор Соловецких епископов (26), с нами великое множество рабов Божиих. Ужас того зла, которое производят эти волки во ограде Христовой, подавил страх перед ними, как хозяевами Дома Божия, хотя они и не хозяева. Митрополит Петр не благословил ни «Синода», ни «воззвания», ни той деятельности, которую производит Митрополит Сергий, превысив свои полномочия. — И вот в разных концах Православной Русской Церкви раздался голос, обличающий предателей, и явились попытки удалить их от начальства, как подобное этому было в 1923 году, но разорители Церкви надеются, что Митрополит Петр не вернется к «жизни» — как прежние отступники от Церкви, живоцерковники, надеялись, что святейший Патриарх не воскреснет: мы же имеем другую надежду, что память их самих погибнет с шумом, как осквернителей душ христианских.

Мы с детскою простотою веруем, что сила Церкви не в организации, а в благодати Божией, которой не может быть там, где нечестие, где предательство, где отречение от Православной Церкви, хотя бы под видом достижения внешнего блага Церкви.

Ведь здесь не простой грех Митрополита Сергия и его советчиков. О! Если бы это было только так! Нет! Здесь систематическое, по определенному плану разрушение Православной Церкви, стремление все смещать, осквернять и разложить духовно.

Здесь заложена гибель всей Православной Церкви, а именно сознательное приспособление ее — Небесной Христовой Невесты — служению злу, ибо мир во зле лежит.

«Не поклоняйтесь под чужое ярмо с неверными» и пр. — заповедует св. апостол (2 Кор. I, 14-18). А эти учат обратному. И все это должно распространиться по всей Православной Русской Церкви, ибо все должны одобрить новое нечестие, а иначе — прещение, ибо, говорят, «мы Ваше начальство». О, ослепление ума! О, ужас переживаемого!

При испытании 1923 года и позднее ясно обнаружилось, что оплотом Православной Церкви оказались исповедники Истины — Епископы, связанные неразрывною благодатною связью и любовью с их паствами. И что же делают новые враги православия? Они перемещают таких Епископов с их кафедр и их места занимают своими ставленниками, и это не единичные случаи, а совершается это в определенной системе по всей Русской Церкви. Вы можете себе представить, какой стон, плач и ужас покрыли Православную Церковь, когда в ней началось это рассечение нерассекаемого.

Петроградское духовенство и миряне запросили Митрополита Сергия, чем он объясняет это злодеяние, и он наивно отвечает, что здесь страдает не Церковь, а епископы и паства. — Так разве это не малая Церковь? Не ячейка Вселенской Церкви? А нужно это, по словам Митрополита Сергия, будто бы для выявления лояльности в отношении к гражданской власти. — Что за безумие. Убийством Церкви выявлять свою лояльность.

Далее, — вторым оплотом Православия оказались приходские советы. И что же опять делают новые враги Православия? Они дают наказ свести значение приходских советов на нет, и это для того, чтобы их ставленники — епископы по своему усмотрению замещали священнослужительские места. Какое теперь начнется осквернение душ нечестивыми священнослужителями, которых епископы будут рассовывать везде, и какое и те и другие, не признанные верующим народом, произведут ужасное разложение веры и упадок религиозной жизни…

Поистине эти злоумышления против Церкви не от человека, а от того, кто искони был человекоубийца и кто жаждет вечной погибели нашей, слугами кого и сделались новые предатели, подменив самую сущность Православной Христовой Церкви: они сделали Ее из Небесной земною и превратили из благодатного союза в политическую организацию.

В заключение сего письма умоляю Вас, как друга, пред которым я благоговею за его благочестие, убегайте ядовитых обольстительных речей (писем), искушающих Вас, подобно змиям, и желающих удалить Вас от животворного древа Истины.

Пребудем твердыми и непреклонными в предпринятом нами с 1922 года исповедании за Истину Божию, чтобы Господь не отнес к нам голоса пророка: «Жрецы мои отвергошаса закона моего и оскверниша святая моя, между святым и осквернавым не различаху, но все для них было одинаково» (Иезек. XXII, 26).

Вспомните вместе нами читанного великого исповедника Феодора Студита, когда он прекратил общение с Патриархом только за то, что тот не хотел лишить сана священника, сознательно совершившего незаконное венчание. А Вы ни во что хотите поставить разорение всей Православной Церкви этими духовными разбойниками, и только потому, что они надели на себя личину хозяев Дома Божия, хотя и сами Вы сознаете, что они преступны.

Нет, это будет не ослепление сердца, а обратное — защищение Божией Истины, а не раскол. Вспомните и другого исповедника, св. Максима, который говорил: «Если и вся вселенная будет причащаться с отступившим Патриархом, то я один не причащусь с ним во век». Благодатию Божиею будем подражать сим исповедникам.

Мир Вам. Епископ Виктор Глазовский. Января 15 дня 1928 года.

Опубликовано

Церковные документы, изъятые при арестах иосифлян в 1929-1930 годах. Протесты епископов.

ПИСЬМО (1-е) ЕПИСКОПА ГЛАЗОВСКОГО ВИКТОРА МИТРОПОЛИТУ СЕРГИЮ

Ваше Высокопреосвященство, Милостивый Архипастырь и Отец, Дорогой и Глубокочтимый Владыко!

Сейчас получил Ваше благословение на награждение одного из протоиереев города Вятки митрой, — увидел Вашу знакомую дорогую надпись, и от такой неожиданности сердце наполнилось забытой отрадой и прежним благоговением к Вам, с которым я оставил Вас год тому назад. Слезы невольно потекли из глаз; это слезы любви к отцу и благодарности к Богу. Пусть эти слезы будут свидетельствовать Богу о том, что я вовсе не хочу обидеть Вас, посылая к Вам это письмо. Я его пишу от скорби за Святую Православную Церковь.

Дорогой Владыко! Ведь не так давно Вы были доблестным кормчим и для всех нас вожделенным первопастырем, и одно воспоминание святейшего имени Вашего вливало в сердца наши бодрость и радость. И вдруг — такая печальная для нас перемена: умы наши колеблются, сердца потеряли опору, и чувствуется, что мы снова остались без руководителя и защитника от нападающих на нас, и это с тех пор, как окружили Вас советчики Ваши. Души наши изнемогают, ужас созерцания того, что теперь кругом происходит в Церкви, подобно кошмару давит нас, и всех охватывает жуткий страх за будущее Церкви. — Там далеко задумал отложиться Ташкент, тут бурлит и возмущается Петроград, здесь стенает и вопиет к небу Вотляндия, и опять бунтует Ижевск, а там опять в скорби и недоумении приникли к земле Вятка, Пермь и пр. пр. города, а над всеми ими готовится вот-вот произнести свой решающий голос Москва. Ведь везде пошло лишь одно разрушение Церкви, и это в «порядке управления». — Что это такое? Зачем это? Ужели Святая Церковь мало еще страдала и страдает от «внешних»? И какая может быть польза от этих, разрушающих мир, гибельных распоряжений? Вот взять и нашу, едва увидавшую свет Боткинскую Епархию? Как рад был народ, и как могла бы в ней развиться церковная жизнь. И вдруг, в угоду «злому гению», из-за корыстных и злобных его целей и происков (разумею еп.), а также ради личных вожделений Ар., эта, едва начавшая через Вас жить епархия, — уже разрушается. Не справедливее ли было бы пред Богом и людьми одним Вашим распоряжением утвердить ее бытие в территориальных границах Боткинской области, на что благословило бы Вас Небо и земля. Ведь за это говорит сама Истина: народ, объединенный в гражданском отношении, необходимо объединить в церковном, а не давать из меркантильных соображений дробить его на пять частей.

Владыко! Пощадите Русскую Православную Церковь — она вручена Вам, и от Вас много зависит не давать разрушать ее в «порядке управления». Пусть не подвергается порицанию всечестная Глава Ваша, и да не будет причин к расколам и отпадениям от Церкви. Если же этого не будет сделано-соблюдено, то, свидетель Бог и Ангелы Его, в Церкви произойдет великий раскол, от которого не спасет и предполагаемый Собор, который теперь сам уже заранее называется именем, которого лучше не произносить.
Возведи окрест очи твои и с вершины умственной горы виждь чада твоя (Ис. 60, 4), как волнуются и страдают они» и будь нам виновником мира и споспешником покоя Церкви. О сем просим и молим святую душу Твою.

Да будет всегда с Вами помощь Божия, ограждающая Вас от зла, укрепляющая в добре, утверждающая в мудрости первоиерарха, ободряющая в избрании пути истины.
Припадая к священным стопам Вашим, Ваш нижайший послушник и богомолец

Епископ Виктор
Октябрь 1927 г. (1)

***

<без заголовка>

«Вы, оправдывающие себя законом,
остались без Христа, отпали от Благодати».
(Галат.V,4)

ДРУГИ МОИ, ВОЗЛЮБЛЕННЫЕ О ГОСПОДЕ ПАСТЫРИ,

На душевную скорбь Вашу по поводу всяких угроз, запрещений и лишений, посредством чего отпадающие от Церкви Божией силятся увлечь и Вас на путь своего греха и погибели, скажу Вам словами Господа: «Да не смущается сердце Ваше, и да не устрашается» (Иоанн. XIV, 27). Прещения лукавнующих есть лишь плод их злобы, бессилия и неправоты, и для исповедников ИСТИНЫ значения иметь не могут. Рассудите сами, какое, например, для православного священника могут иметь значение запрещения католиков, протестантов, живо-церковников и пр., если бы они вздумали применять их к нам. — Никакого. Так точно и здесь. Разница только в том, что католики, протестанты и пр. ранее отпали от Божией Церкви, а отступники (антицерковники) теперь в наше время прельщены диаволом, «уловившим их в свою волю» (3 Тим. 11, 26). И это падение их не малое и не тайное, но весьма великое и всем очевидное для имеющих ум (1 Кор. 11, 16); а обнаружилось оно в известном «воззвании» 16/29 июля и в последовавшем за ним дерзком разрушении Православной Церкви. «Воззвание» прельщенных есть гнусная продажа непродаваемого и бесценного, т. е. — нашей духовной свободы во Христе (Иоанн. VIII, 36); оно есть усилие их, вопреки слову Божию, соединить несоединяемое: удел грешника с уделом Христовым, Бога и Мамону (Мф. VI, 34), и свет и тьму (2 Кор. VI, 14-18).

Отступники превратили Церковь Божию из союза благодатного спасения человека от греха и вечной погибели в политическую организацию, которую соединили с организацией гражданской власти на служение миру сему, во зле лежащему (2 Иоан. V, 19). Иное дело лояльность отдельных верующих по отношению к гражданской власти, и иное дело внутренняя зависимость самой Церкви от гражданской власти. При первом положении Церковь сохраняет свою духовную свободу во Христе, а верующие делаются исповедниками при гонении на веру; при втором положении она (Церковь) лишь послушное орудие для осуществления политических идей гражданской власти, исповедники же веры здесь являются уже государственными преступниками. Все это мы и видим на деятельности Митрополита Сергия, который в силу нового своего отно-шения к гражданской власти вынужден забыть каноны Православной Церкви, и вопреки им он уволил всех епископов-исповедников с их кафедр, считая их государственными преступниками, а на их места он самовольно назначил непризнанных и непризнаваемых верующим народом других епископов.

Для Митрополита Сергия теперь уже не может быть вообще самого подвига исповедничества Церкви, а потому он и объявляет в своей беседе по поводу «воззвания», что всякий священнослужитель, который посмеет что-либо сказать в защиту ИСТИНЫ БОЖИЕЙ против гражданской власти, есть враг Церкви Православной. Что это, разве не безумие, охватившее прельщенного. Ведь так рассуждая, мы должны будем считать врагом Божиим, например, Святителя Филиппа, обличившего некогда Иоанна Грозного и за это от него удушенного; более того, мы должны причислить к врагам Божиим самого великого Предтечу, обличившего Ирода и за это усеченного мечом.

И <к> такому печальному положению привело отступников то, что они предпочли нашей духовной свободе во Христе иметь внешнюю земную свободу, ради соединенного с нею призрачного земного благополучия. И если архиепископ Павел кричит и клянется, что он, подписываясь под «воззванием», мыслил о ненарушении им догматов и канонов Православной Церкви и что он не отрекался от нее, то пусть простит, — и Пилат устами выдавал себя за неповинного в убиении Христа, а тростью (пером) утвердил смерть его. Для антицерковников — отступников от Церкви — сохранение ими догматов и канонов ее является делом уже сравнительно маленьким. Отрубивший голову не оправдывается тем, что не повредил волос на голове; думать иначе — достойно смеха. А они все твердят: «У нас все по-старому». Верно, обличие у них осталось православное, и это многих смущает; но не стало с ними ДУХА ЖИЗНИ, БЛАГОДАТИ БОЖИЕЙ, следовательно, и вечного спасения человека. Вот почему эта лесть и горше первых.

Христос не поклонился велиару, когда он, искушая Его в пустыне, предлагал всю власть мира сего, только, говорит, падши, поклонись мне (Мф. IV, 8). А они поклонились. И, как духовная власть, они силою втягивают и всех других в своей грех, в свою погибель. Но только неверие в благодать Божию и непонимание нашего спасения в ней и через нее может заставить человека встать на путь единения с отступниками. Ибо все их доказательства в защиту «воззвания» есть слова «от земли гласящих» (Ис. XXIX, 4), от законов чуждых и от толпы, побуждаемой страхом человеческим говорить все. Угроза же их каноническими прещениями есть лишь ловушка для несведущих и малодушных. Ведь каноны Божий не для того даны святыми Отцами, чтобы посредством их, как бичом, гнать в погибель тех, кто заявляет, что он по страху Божию не может идти за уловленным врагом диаволом.

Причем самое содержание канонов, на которые ссылаются отступники, по смыслу их к нам применимо никоим образом быть не может. О чем, например, говорят правила 13, 14, 15 Двукратного Собора и другие подобные, на которые они ссылаются. — Правила говорят, что если у кого-либо из клириков возникает ЛИЧНОЕ недоразумение с его епископом, а у епископа с митрополитом области, у митрополита с патриархом, или если местный епископ выскажет опять-таки ЛИЧНОЕ сомнительное мнение по вопросам веры и благочестия, то во всех подобных случаях, во-первых, необходимо должно передать таковое дело на рассмотрение высшей инстанции, во-вторых, никто по этим ЛИЧНЫМ своим делам или ИЗ-ЗА СПОРНЫХ МНЕНИЙ НЕ ДОЛЖЕН прерывать канонического общения с предстоятелем.

Какое теперь может быть приложение этих правил к делу нашего исповедничества <пробел в оригинале> ни у вас со своим епископом, ни у меня с М. (2) Сергием никаких личных между нами недоразумений нет; дело наше не личное или местных интересов, или каких-либо спорных недоказанных мнений, а дело непосредственного практического разрушения нашего общего вечного спасения самою церковною властью через замену ею истинной Церкви ложною, Жены, облеченной в Солнце (Апок. XII, 1), великою блудницею (XVII, 1). При иных условиях церковной жизни М. Сергий и все его сообщники подлежали бы немедленному суду Православной Церкви в лице поместного собора. Но не того собора, который подготавливают сами отступники от ИСТИНЫ ЦЕРКВИ и который будет лишь сколок с «разбойнического собора» 1923 года.

Необходимо, чтобы собор был совершенный, т. е. с участием всех Православных Епископов, а наипаче исповедников Церкви. Но такого собора при настоящих условиях жизни быть никогда не может. И в действительности нам, при создавшихся условиях, даже нет возможности и некому заявить жалобу на отступников от истины Церкви.

Так что же теперь мы должны делать? По мнению самих отступников, мы будто бы должны сделаться соучастниками их преступления против Православной Церкви и, следовательно, так же, как они, подвергнуть себя суду Божию, а еще прежде суда лишить себя Благодати спасения. Но какое же мы можем представить оправдание перед Богом за участие в грехе. Правда, мы, как человеки, подчиняемся духовной власти, но в то же время каждый из нас руководствуется в своей жизни заповедями Божиими, по которым и будет судим, и если мы окажемся сообщниками нечестия духовной нашей власти, хотя бы даже в лице самого Патриарха, то никоим образом нам не оправдаться пред Богом. Ибо заповедь Божия говорит: «Кто отречется от Меня пред человеки, отрекусь от того и Я пред Отцем Моим Небесным» (Мф. X, 33).

Вот почему св. Максим Исповедник, когда его уговаривали и страшными мучениями заставляли вступить в молитвенное общение с неправомудрствовавшим Патриархом, воскликнул: «Если и вся вселенная начнет причащаться с Патриархом, я один не причащусь с ним». Почему это? — Потому, что он боялся погубить душу свою через общение с увлеченным в нечестие Патриархом, который в то время не был осужден собором, а, наоборот, был защищаем большинством епископов. Ведь церковная административная власть даже в лице соборов не всегда и раньше защищала истину, о чем ясно свидетельствует история святителей Афанасия Великого, Иоанна Златоуста, Василия Великого, Феодора Студита и др. Как же и я могу впредь оставаться неразумно безразличным. <пропуск в тексте> Вот почему мы и встали на единственно возможный в нашем теперешнем положении выход, — это путь исповедничества ИСТИНЫ СПАСЕНИЯ. Путь этот тяжел, это путь подвига; но мы уповаем не на свои силы, но взираем на начальника веры и совершителя Иисуса (Евр. XII, 3). И дело наше есть не отделение от Церкви, а защищение истины и оправдание Божественных заповедей, или еще лучше — ОХРАНЕНИЕ ВСЕГО ДОМОСТРОИТЕЛЬСТВА НАШЕГО СПАСЕНИЯ. Вот почему с обличением М. Сергия выступил целый сонм архипастырей: митрополиты (Иосиф, Агафангел, Арсений), архиепископы, епископы и множество отдельных пастырей, которые заявляют М. Сергию, что они не могут далее признавать его за руководителя Православной Церкви, а будут управляться самостоятельно до времени.

Смотрите же, други мои и сопастыри, чтобы не быть вам увлеченными духовными зверями.

Довольно и прежнего, бывшего в недавнее время падения, теперь же будем ходить осторожно.

Мир Божий, превосходящий всякое разумение (Филипп, IV, 7), да исполнит сердца ваши и помышления ваши, и да управит путь ваш во Христе Иисусе, Господе нашем. Аминь.

Епископ Виктор
Февраль 1928 г. (3)

***

ИЗ ПИСЬМА ВЛАДЫКИ ВИКТОРА
К ЕПИСКОПУ А.

ДОРОГОЙ ВЛАДЫКО!

Мир вам от Господа!

Два письма Ваши получил и обрадован. Не скрою, вместе с радостью, письма Ваши доставили печаль моему сердцу и сердцу любящих Вас. Вы хвалите меня за ревность, превозносите меня, забывая о моей греховности, до Колесничника Илии. О, как стыдно мне от этого сравнения, потому что я недостоин его…

Но вот Ваши два слова, что Вы желаете уйти в безвестное странничество, чтобы молиться без зазрения совести во всяком храме без различия, — эти два слова тяжелым камнем легли на сердца наши и придавили все похвалы Ваши ревности нашей.

Ведь вне Православной Церкви нет благодати Божией, а следовательно, нет и спасения, нет и не может быть и истинного храма Божия, а есть просто дом, по слову Василия Великого. По моему мнению, храм без благодати Божией делается местом идолопоклонничества, и самые святые иконы, оголенные от животворящей их Благодати Божией, делаются мертвыми досками — идолами. И вдруг Вы пишете, что желали бы молиться везде, где хвалится имя Божие. Но ведь, если продолжать дальше, то Вы так попадете не только ко всяким еретикам, но и к магометанам, буддистам и пр., ибо и у них славится имя Божие, но Вы и сами видите, что такие мысли полного безразличия разрушают не только смысл и значение Православной Церкви, но и самое христианство. И к чему тогда наше исповедничество за истину Церкви Православной? Для чего терпим лишения, страдания, а может, придется понести и самую смерть!..

Это из первого Вашего письма, а вот из второго Вы упоминаете здесь о расколе, кафарах чистых и пр. и как будто даже сквозь строки приписываете это нам. Это опять уничтожает все Ваши похвалы нам за истинное слово наше, которое, по Вашему мнению, мы должны были сказать.

Нет, Священная Глава, мы не отщепенцы от Церкви Божией и не раскольники, отколовшиеся от нее: да не случится этого никогда с нами. Мы не отвергаем ни Митрополита Петра, ни Митрополита Кирилла, ни святейших Патриархов, я не говорю уже о том, что мы с благословением сохраняем все вероучение и церковное устроение, переданное нам от Отцев, и вообще не безумствуем и не хулим Божией Церкви.

Вот в 1923 г. мы точно так же исповедывали истину Церкви и добились своими страданиями того, что нечестивые изгнаны были от Церкви Божией и образовали свое «обновленческое» сборище отдельно от нас. Так что же, по-Вашему, мы в своем исповедничестве тогда были раскольниками? Не думаю, чтобы Вы так мыслили, ибо сами благословляли нас и лобызали язвы наши. Так учили о нас, как о раскольниках, прельщенные диаволом предатели Церкви, желая таким путем защитить свое отречение и падение. Так точно делают те же лица и теперь, обвиняя нас в расколе. Но мы не раскол делаем в Церкви, а только требуем, чтобы предатели Церкви Божией оставили свои места и передали управление в другие руки или слезно покаялись и раскаялись в содеянном зле. Или Вы думаете, что Сергий лучше Антонина. Его заблуждения о Церкви и о спасении в ней человека мне ясны были еще в 1911 г. И я писал о нем в старообрядческом журнале, что придет время, и он потрясет Церковь, Так оно и вышло. И нам нужно принять все меры, чтобы сохранить и оградить овец Православной Церкви от новой лести. И это не мы одни к этому стремимся, а с нами собор Соловецких епископов (26), с нами великое множество рабов Божиих. Ужас того зла, которое производят эти волки во ограде Христовой, подавил страх перед ними, как хозяевами

Дома Божия, хотя они и не хозяева. Митрополит Петр не благословил ни «Синода», ни «воззвания», ни той деятельности, которую производит Митрополит Сергий, превысив свои полномочия. — И вот в разных концах Православной Русской Церкви раздался голос, обличающий предателей, и явились попытки удалить их от начальства, как подобное этому было в 1923 году, но разорители Церкви надеются, что Митрополит Петр не вернется к «жизни» — как прежние отступники от Церкви, живоцерковники, надеялись, что святейший Патриарх не воскреснет: мы же имеем другую надежду, что память их самих погибнет с шумом, как осквернителей душ христианских.

Мы с детскою простотою веруем, что сила Церкви не в организации, а в благодати Божией, которой не может быть там, где нечестие, где предательство, где отречение от Православной Церкви, хотя бы под видом достижения внешнего блага Церкви.

Ведь здесь не простой грех Митрополита Сергия и его советчиков. О! Если бы это было только так! Нет! Здесь систематическое, по определенному плану разрушение Православной Церкви, стремление все смещать, осквернять и разложить духовно.

Здесь заложена гибель всей Православной Церкви, а именно сознательное приспособление ее — Небесной Христовой Невесты — служению злу, ибо мир во зле лежит.

«Не поклоняйтесь под чужое ярмо с неверными» и пр. — заповедует св. апостол (2 Кор. I, 14-18). А эти учат обратному. И все это должно распространиться по всей Православной Русской Церкви, ибо все должны одобрить новое нечестие, а иначе — прещение, ибо, го-ворят, «мы Ваше начальство». О, ослепление ума! О, ужас переживаемого!

При испытании 1923 года и позднее ясно обнаружилось, что оплотом Православной Церкви оказались исповедники Истины — Епископы, связанные неразрывною благодатною связью и любовью с их паствами. И что же делают новые враги православия? Они перемещают таких Епископов с их кафедр и их места занимают своими ставленниками, и это не единичные случаи, а совершается это в определенной системе по всей Русской Церкви. Вы можете себе представить, какой стон, плач и ужас покрыли Православную Церковь, когда в ней началось это рассечение нерассекаемого.

Петроградское духовенство и миряне запросили Митрополита Сергия, чем он объясняет это злодеяние, и он наивно отвечает, что здесь страдает не Церковь, а епископы и паства. — Так разве это не малая Церковь? Не ячейка Вселенской Церкви? А нужно это, по словам Митрополита Сергия, будто бы для выявления лояльности в отношении к гражданской власти. — Что за безумие. Убийством Церкви выявлять свою лояльность.

Далее, — вторым оплотом Православия оказались приходские советы. И что же опять делают новые враги Православия? Они дают наказ свести значение приходских советов на нет, и это для того, чтобы их ставленники — епископы по своему усмотрению замещали священнослужительские места. Какое теперь начнется осквернение душ нечестивыми священнослужителями, которых епископы будут рассовывать везде, и какое и те и другие, не признанные верующим народом, произведут ужасное разложение веры и упадок религиозной жизни…

Поистине эти злоумышления против Церкви не от человека, а от того, кто искони был человекоубийца и кто жаждет вечной погибели нашей, слугами кого и сделались новые предатели, подменив самую сущность Православной Христовой Церкви: они сделали Ее из Небесной земною и превратили из благодатного союза в политическую организацию.

В заключение сего письма умоляю Вас, как друга, пред которым я благоговею за его благочестие, убегайте ядовитых обольстительных речей (писем), искушающих Вас, подобно змиям, и желающих удалить Вас от животворного древа Истины.

Пребудем твердыми и непреклонными в предпри-нятом нами с 1922 года исповедании за Истину Божию, чтобы Господь не отнес к нам голоса пророка: «Жрецы мои отвергошаса закона моего и оскверниша святая моя, между святым и осквернавым не различаху, но все для них было одинаково» (Иезек. XXII, 26).

Вспомните вместе нами читанного великого исповедника Феодора Студита, когда он прекратил общение с Патриархом только за то, что тот не хотел лишить сана священника, сознательно совершившего незаконное венчание. А Вы ни во что хотите поставить разорение всей Православной Церкви этими духовными разбойниками, и только потому, что они надели на себя личи-ну хозяев Дома Божия, хотя и сами Вы сознаете, что они преступны.

Нет, это будет не ослепление сердца, а обратное — защищение Божией Истины, а не раскол. Вспомните и другого исповедника, св. Максима, который говорил: «Если и вся вселенная будет причащаться с отступившим Патриархом, то я один не причащусь с ним во век». Благодатию Божиею будем подражать сим исповедникам.

Мир Вам. Епископ Виктор Глазовский.
Января «15» дня 1928 года (4).

***

ВСЕМ О ИМЕНИ ГОСПОДНЕМ
СОРАБОТНИКАМ НА НИВЕ ДУХОВНОЙ,
ПРИЧТУ И МИРЯНАМ
В.-Устюжской епархии

ВО ИМЯ ОТЦА И СЫНА И СВЯТОГО ДУХА

«И даждь нам едиными усты и единым сердцем славить пречестное и великолепное имя Твое».

Дорогие пастыри и верные чада Церкви Православной, вы знаете, что без единства нет спасения.

Организм Церкви един: Христос — Глава Церкви; очи, уста, руки и ноги — это пастыри и учители — органы Церкви, а тело Церкви — все верующие во Имя Господа нашего Иисуса Христа. Все тело движется одним духом и живет одним сердцем. Часть тела, не питающаяся кровью от сердца — отпадает и погибает. Так отпали на Ваших глазах от Церкви обновленцы; они не захотели сообщаться первейшему в Церкви лицу, святейшему Патриарху, и теперь разлагаются понемногу, как негодная рука или нога, отрезанная и брошенная в землю. После обновленцев «живоцерковников» отказались от единства Церкви «автокефалисты», последователи Архиепископа Григория Екатеринбургского (григориане), не признавшие законного Заместителя Местоблюстителя Митрополита Сергия. Ныне единство Церкви нарушил сам Митрополит Сергий, Заместитель Митрополита Петра. Пока он был верным стражем порученного ему Патриаршего Престола — вся Церковь считала его своим руководителем, а когда он предпринял вольные начинания, не одобряемые ни народом церковным, ни собором епископов, ни благословением Митрополита Петра, то никто не обязан идти путем его заблуждения. Так во время живоцерковного обновленчества все истинные чада Церкви отказались от обновленческого собора 1923 года и их Синода и постепенно объединились около святейшего Патриарха и епископов, имеющих церковное общение с ним. Так и ныне Митрополиты Петр и Кирилл, Митрополит Иосиф Ленинградский, Арсений Новгородский, Агафангел Яро-славский, Арсений, викарий московский, быв. Серпуховской на покое, Архиепископ Серафим Угличский, Архиепископ Афанасий Киевский, Епископы: Димитрий Гдовский, Виктор Вятский, Серафим, б. Дмитровский (Звездинский) на покое, Иринарх Велико-Устюжский, Епископы изгнания и многие другие, а также группы столичного духовенства и делегации уполномоченных от общин верующих в различных формах заявляют Митрополиту Сергию о своем несогласии с ним и отложении от него. Один из них заявляет, что Сергий прицепил к патриаршему престолу руки, стремящиеся опрокинуть его, так как в состав Синода вошли лица, которым Церковь не доверяет. Другие говорят, что Сергий внес политический уклон в церковную жизнь (см. воззвание его «Известия ЦИК» 19 VIII-1927 г.). Третьи указывают, что Сергий избрал кривой путь дипломатического хитрословия соглашений и уступок будто бы для спасения Церкви и оставил прямой, но скорбный путь креста, т. е. терпения и твердости. Наконец, он, употребив обман, назвал свой Синод православным и патриаршим, тогда как он устроен с попранием канонов Церкви: Митрополит Петр Местоблюститель не дал согласия на это дело, как не благословенное самим святейшим еще в 1924 году. Что не могли сделать живоцерковники и григорианцы — то сделал очень хитро Митрополит Сергий: связал Церковь с гражданской властью, выражая духовную покорность последней. Декрет об отделении Церкви от Государства для Сергия и его последователей не существует; посему для достижения своих планов Митрополит Сергий, нарушая 9 прав. Халкидонского собора, пользуется даже не церковной силой. И сознавая ответственность пред Богом за врученную мне паству, я заявил 10/23 января с<его> г<ода> епископу Софронию, назначенному на Велико-Устюжскую кафедру от Синода, что моя Никольская паства и духовенство, кроме соборного причта, отвергнутого народом, не могут принять его, т. к. отложились от Сергия и Синода. А с другой стороны, сообщил Митр. Иосифу, что канонически присоединяю к нему духовенство и мирян Велико-Устюжской Епархии, по благословению Владыки Иринарха, законным заместителем которого являюсь я в настоящее время по своей Велико-Устюжской Епархии.

Много пришлось мне потерпеть всякой клеветы и скорби за свои архипастырские труды на благо Церкви. Если правила апост. говорят, что клирики ничего не творят без воли епископа, то моя воля, выраженная в настоящем послании, тем более достойна всякого принятия. Но, желая слышать от вас, дорогие чада, что вы единодушны и единомысленны со мною, а также уважая свободу вашего самоопределения (см. норм. Устав общин), предлагаю огласить и обсудить мое послание на собраниях верующих, дабы все знали положение дела и свободно пришли в единение со мной, оставаясь верным Патриаршему Местоблюстителю Митр. Петру и всей ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ РУССК<ой>, о чем прошу прислать мне письменное постановление. Открыто выступили против меня и распространяют всякие злохуления, клеветы и нелепости лишь члены причта Никольского Сретенского Собора и священник Сергей Аранович (Кудрило) из обновленцев, да протоиерей Иоанн Голубев (Шанго). Они написали на меня необоснованные жалобы в Синод, а протоиерей Михаил Красов (Вохма) лично отвез их в Москву; за что все они запрещены в служении и находятся со мной в каноническом и молитвенном отлучении, пока не принесут искреннего раскаяния по чину обновленцев или пока полный собор епископов не рассудит дела Митрополита Сергия и его сообщников (см. 10 прав. св. апостолов).

Ставлю вам на вид этих наемников, они видят волка грядуща и убегают, не последуйте им, братия и чада мои, но будем иметь другой пример доброго пастыря. Пастырь добрый душу свою полагает за овцы.

АМИНЬ.

12/25 Января 1928 г. получил ответ Митрополита Иосифа (Ростов Ярославский): «Управляйтесь самостоятельно. Наше определение: верность Митрополиту
Петру».

Смиренный Иерофей,
Епископ Никольский.
8/II-1928года (5).

***

ВОЗЛЮБЛЕННЫМ О ГОСПОДЕ АРХИПАСТЫРЯМ,
ПАСТЫРЯМ И ПАСОМЫМ ПРАВОСЛАВНОЙ
РОССИЙСКОЙ ЦЕРКВИ

К нам часто обращаются с вопросами: что делать нам и чем руководствоваться в дни нашей церковной скорби и общего шатания умов, когда восстают лжехристы и лжепророки, чтобы прельстить, если возможно, и избранных (Мф. 24, 24).

Мы руководствуемся в нашем смирении православной христианской совестью и преданностью Собору Православной Российской Церкви 1917-1918 гг., почившему Святейшему Патриарху Тихону, Патриаршему Местоблюстителю Высокопреосвященнейшему Петру, М.(6) Крутицкому, и тем страдальцам за Истину Христову, которые отметают Декларацию 27 г. 16/29-VII М. Сергия и все последующие его распоряжения. Не раз мы и многие обращались к М. Сергию с увещанием, но он не прекращает своей гибельной для Церкви деятельности, отчего иные чада Церкви Православной страдают, болезнуют, иные смущаются прещений, налагаемых М. Сергием на противников его церковной политики.

Посему мы считаем своим долгом поведать всем верным по нашей Архиерейской совести, что все прещения, наложенные и налагаемые на нас Заместителем Патриаршего Местоблюстителя М. Сергием и его так называемым Временным Патриаршим Синодом — незаконны и неканоничны, ибо М. Сергий и его единомышленники нарушили соборность, прикрывши ее олигархической коллегией, попрали внутреннюю свободу Церкви, уничтожили самый принцип выборного начала епископов, принесли много страданий Церкви Божией, заменили на кафедрах многих епископов своими единомышленниками, а противных им лишили общения с их верными паствами, болезнующими со своими страдальцами и мучениками за Истину Христову.

Весьма трогает и умиляет нас, что паствы, лишенные общения со своими пастырями и архипастырями, годами ждут их возвращения, дабы с ними, вернувшимися в их братские объятия, прославить имя Божие, дивное во святых своих, и воссоздать славную Церковь Божию.

В части административной, по управлению церковными делами мы рекомендовали бы всем верным о Господе принять к руководству воззвание почившего Высокопреосвященнейшего Агафангела, М. Ярославского, от 1929 г., и наш циркуляр 29/XII-26 г., обращаясь в крайней нужде к Высокопреосвященнейшему М. Иосифу, от которого мы восприяли права Зам<естителя> Патр<иаршего> Местоблюстителя и с которым находимся в одинаковом ссыльном положении.

Обратиться к Вам, возлюбленные о Господе Архипастыри, пастыри и все верные чада Церкви Христовой с настоящим словом нас, помимо высказанных уже оснований, побуждает также и передача нами прав За.м<естителя> Патр<иаршего> Местоблюстите¬ля 25/III-7/IV/27 г. Высокопреосвященнейшему Сергию, Митрополиту Нижегородскому, без всяких оговорок по доверию к нему. Между тем М. Сергий, увлекший ныне малодушных и немощных братии наших в новообновленчество, нашего доверия не оправдал. Это и понуждает нас, причастных к получению М. Сергием прав Зам<естпителя> Патp<uapшeгo> Местоблюстителя, выступить на защиту попираемых им и иными прочими Истины Христовой — внутренней свободы Церкви Православной.
Благодать, и мир, и любовь Господа нашего И<исуса> Хр<иста> Да будет со всеми вами.

Смиренный Серафим, Архиепископ Угличский, б<ывший> Зам<естителъ> Па.тр<иаршего> Местоблюстителя.

«1929 г. 7/20 Января. Могилев.
Буйничский монастырь» (7)

———-

1 Архив УФСБ СПб. ЛО. Д. П-78806. Т. 3. Л. 89-90.

2 Здесь и далее М. — митрополит.

3 Архив УФСБ СПб. ЛО. Д. П-78806. Т. 3. Л. 91-95.

4 Архив УФСБ СПб. ЛО. Д. П-78806. Т. 3. Л. 97-99.

5 Архив УФСБ СПб. ЛО. Д. П-78806. Т.З. Л. 60 об.- 63.

6 Здесь и далее М. — митрополит.

7 Архив УФСБ СПб. ЛО. Д. П-78806. Т.4. Л. 232-232 об.

Источник: «Священноисповедник Димитрий архиепископ Гдовский. Сподвижники его и сострадальцы. Жизнеописание и документы», Москва, «Братонеж», 2008

Опубликовано

Учение о Церкви: ответы епископа Виктора (Островидова) на 15 вопросов ОГПУ в 1928 году

Ответы епископа Виктора (Островидова) на 15 вопросов ОГПУ

по поводу «воззвания» митрополита Сергия от 29 июля 1927 г.

Предлагаем вниманию читателей Островов документ — ответы епископа Виктора Островидова на протокольные вопросы ОГПУ. Епископ Виктор составил эти ответы по памяти, воспроизведя свои показания на допросах в Вятке в 1928 году, и передал единомышленникам для распространения среди верующих. За эти действия его осудили на 3 года лагерей.

Будущий святитель Виктор (Островидов Константин Александрович) был пострижен в монахи в 1903 году, служил в Русской духовной миссии в Иерусалиме, в 1918 году был назначен архимандритом Александро-Невской Лавры в Петрограде; через год рукоположен во епископы и назначен викарием Вятской епархии. После выхода в июле 1927 года «Воззвания» или Декларации митрополита Сергия, епископ Виктор был глубоко возмущен ее содержанием и, отказавшись оглашать ее, запечатал в конверт и отправил обратно Сергию. В Вятской епархии ее практически нигде не приняли. Виктор Островидов пытался убедить Сергия изменить занятую им позицию, обращался к нему с критикой в письмах, организовал поездку к Сергию, но безуспешно. За неподчинение Сергий запретил епископа Виктора в священнослужении. Однако Виктор не признал этого запрещения, комментируя его так:

Ведь и раньше нередко бывало, что отпадшие от истины составляли соборы, и Церковью Божией себя называли, и, по-видимому заботясь о правилах, делали запрещения неподчинившихся их безумию.

4 апреля 1928г. епископ Виктор был арестован и заключен в Вятскую тюрьму, а затем переведен в Бутырскую тюрьму в Москве. Отправлен в Соловецкий лагерь; там продолжал совершать тайные богослужения. Повторно арестован в 1932г. и отправлен на лесоповал в с. Нерица (Коми), где умер от воспаления легких 2 мая 1934 года.

Мы также писали о новомучениках-последователях еп. Виктора: это Феврония Юферева, Иван Ручин, Варсонофий Никитин, Григорий Никулин, Георгий Рождественский и Феодор Шишов, Сергей Сухоруков, Николай Заварин.

15 вопросов ОГПУ

18 января 1928 г.

1-й вопрос

— (Как Вы объясняете с церковной и гражданской стороны появление в т.н. тихоновской церковной иерархии нового церковного течения, возглавленного митр. Сергием и Временным Синодом при нём на основе их воззвания /причины и следствия цели/?) 

— С Церковной — неправильным учением о Церкви и о деле спасения нашего во Христе Иисусе (принципиальное заблуждение митрополита Сергия); с гражданской стороны – желанием избавиться от того стеснительного и безпокойного положения, в котором находятся иерархи Православной Церкви. Предполагаю, что то, в чём обвиняет «воззвание» Православную Церковь, т. е. в контрреволюции или, по крайней мере, сочувствии прежнему дореволюционному порядку, – в этом собственное сердце подписавших «воззвание» обвиняет их самих, и они искренне раскаиваются за себя и за других и искренне обещаются переменить свое настроение в отношении к власти СССР.

2-й вопрос

— (Как смотреть на «воззвание», почему и проч.?)

— «Воззвание» есть удаление от истины Спасения. Новое течение смотрит на спасение как на естественное нравственное совершенствование человека (языческое философское учение), а для осуществления его, безусловно, необходима внешняя организация. По моему мнению, это заблуждение, которое я замечал и печатно обличал в Митр. Сергие и известном Антонии Храповицком еще в 1911 г., предупреждая, что они потрясут церковь этим своим Заблуждением. Это мною было высказано в 1911 г. в статье «Новые богословы», напечатанной в старообрядческом журнале «Церковь» и подписанной псевдонимом «Странник». Они знают, кто это написал, и нерасположение их я испытывал долгое время, так как они были тогда во главе Церкви Православной. В силу этого Заблуждения они не могут мыслить Церковь без политической организации, а так как власть СССР, в некоторых отношениях была неприемлема (стесняла размер их внешней деятельности и внешнего положения), то вполне возможно, что они оказывали противодействие, а потом вот в «воззвании» и сознают свою ошибку или вернее безполезность противодействия…

Лично я вырос среди простого народа (сын дьячка) и всю жизнь свою провел в среде простого народа – в монастырях. Я и верую так, как верует простой народ, а именно, что мы спасены благодатию Божией; эта благодать Божия во Святой Православной Церкви через Святые таинства преподаётся нам, и что Церковь есть Дом вечного Благодатного Спасения, а не  организация внешняя политическая. Как благодатный союз верующих Церковь может не иметь, и не должна иметь никакой политической организации среди верующих своих членов, которые, как граждане, имеют одну политическую гражданскую организацию, по которой и находятся в полной зависимости от Гражданской Власти.

3-й вопрос

— (Почему неприемлем Синод и пр.?)

— Синод появился без благословения временной главы Православной Церкви Митрополита Петра, а Митр. Сергий, созвав Синод, превысил свои полномочия; так как ему поручен временный присмотр за некоторыми нуждами Церкви, а он вздумал перестраивать её. Он не хозяин Дома Божия, а лишь присмотрщик за Домом. А потому и отношение моё к Синоду отрицательное, как и к его платформе; персональный состав Синода не имеет большого значения.

4-й вопрос

— (В чём суть Ваших разногласий: в факте существа Синода и его персонального состава, или сущности его платформы – воззвания / и в чём именно – укажите точнее/?)— Персональный состав Синода не имеет большого значения в деле его приемлемости. Неприемлема сама платформа, ибо она видит в Церкви политическую внешнюю организацию, которую объединяет с политическою организациею Гражданской Власти, и сообразно этому намечает соответствующую внешнюю политическую  деятельность для Церкви. Эти Синод толкает Церковь на путь новых потрясений и всяких  неожиданностей, извращая самое существо Церкви. Церковь Православная (католическая смотрит иначе) должна быть и есть по самому внутреннему содержанию-существу не от мира сего. Интересы её жизни только духовны, ибо она ведает только духовные нужды своих верующих.  Платформа же отношений этих верующих и существующей гражданской власти точно и ясно указана в слове Божием. А именно: 1) не должно мешать церковную благодать Божию с гражданским (известные слова Господа:  воздайте Кесарю …  Кесарю (гражданскому); а Божие — Богу). 2) Отношения верующих к гражданской власти должны быть искренни, не лукавы, по совести, как учит ап. Павел говоря, «нужно повиноваться гражданской власти не за страх а по совести, и кому подобает по занимаемому им месту честь – отдавайте честь, кому наложенный сбор, отдавайте сбор; кому налог (оброк) – должны отдавать налог. 3) Вся жизнь православного христианина должна быть, по учению апостола Петра, так построена, чтобы и повода не давать обвинять нас в политических преступлениях, но мы должны ходить как рабы Божии, а не как прикрывающие именем Свободы зло, т.е. возмущение против гражданской власти. 

5-й вопрос— (Какими моментами, условиями и рамками определяются и будет определяться ваша борьба с этим новым церковным течением?) — Я предполагаю держать себя обособленно от Синода, пока не примут в Церковной жизни участие Митрополит Пётр или Митрополит Кирилл, в православии которых я не имею данных сомневаться. 

6-й вопрос— (Какие у Вас основания и какова Ваша тактическая линия к борьбе и в борьбе против платформы Временного Синода?) — Лично я, как до сего времени, так и в будущем, не намерен вести никакой борьбы, а только оберегаю себя, чтобы не быть участником чужих грехов (Синода), а равно если кто обращается ко мне за советами из близких мне по поводу нового течения церковной жизни, то разъясняю, как сам понимаю. Дальше этого дело не шло и думаю, не пойдет ввиду того, что я слишком незначительная личность в сравнении с М. Сергием и Синодом; да и вообще я не считаю себя способным на какую-либо административную организационную деятельности, так как не имел никогда в ней практики. 

7-й вопрос— (Какие ставите вы цели борьбы своей с этим новым церковным течением?) — Только спасение своей души, т. к. верую, что они (синодалы) разоряют Православие, омирщают его, оземленяют его и совсем извращают сущность Православной Церкви. 

8-й вопрос— (Какими методами и приёмами вы ведёте борьбу с этим новым церковным течением?) — Никакого определенного метода и приема у меня не было. Я с некоторыми священниками и мирянами заявил М. Сергию, что мы отказываемся от его духовного руководительства, так как считаем его уклонившимся с пути Спасения; он через воззвание вовлёк Церковь в неестественные ей мирские дела, а потому не может оставаться во главе управления, если не сознает своей ошибки  и не изгладит её. 

9-й вопрос— (С кем вы ведёте борьбу: с руководящими верхами этого нового течения или с их последователями в низах?) — До сего времени борьбы не было в точном смысле этого слова. Мы только оберегли себя от тех, кто заявляет нам: «Мы ваше духовное начальство и за непослушание запрещаем и пр.» В отношении к подчиненным мне пастырей и мирян (а тем более к чужим) я никаких запрещений, угроз, лишений, проклятий, проявлений злобы, неудовольствия и пр. не предпринимал и никогда не предприму, так как дело веры, дело спасения есть дело совести и свободы каждого, дело выбора и личного разумения, а не насилия. 

10-й вопрос— (Не выходит ли борьба Ваша и ваших последователей за пределы внутрицерковных рамок и может ли впредь эта Ваша борьба ограничиться этими рамками?) — Безусловно, всё должно быть только внутри Церкви как Дома Божия, ибо всё течение возникло и имеет в виду исключительно душу и ее вечное спасение, а не внешние условия жизни человека. 

11-й вопрос— (Как Вы поступите, если поведение Ваших последователей в какой-либо мере станет носить противоправительственный и т.п. характер?) — Если Правительство разрешит, то я мог бы лично в любое место явиться и разъяснить, и успокоить верующих, хотя бы мне там грозила смерть. Никогда не откажусь ни от каких заданий со стороны правительства, не связывающих моей совести, чтобы только доказать, что мы вовсе никогда ничего не злоумышляем против него. 

12-й вопрос— (На какие церковные силы вы опираетесь в борьбе своей с этим новым церковным течением?) — Я служитель Спасения, и те, кто ищут Духовного Вечного Спасения, могут найти у меня всегда себе помощь в уяснении истины, как я сам её понимаю. Но, как мне кажется, этим вопросом более интересуется простой народ, который боится отпасть от Православия, а пастыри, к сожалению, остаются более равнодушными и безразличными, хотя они и образованы богословски. 

13-й вопрос— (Какими своими лозунгами Вы собираете эти силы своих последователей?) — Православная Церковь – есть единственная благодатная Церковь, в которой благодатию Божией и совершается наше вечное спасение от этой жизни-погибели. Отпадение от Православия (обновленцы), извращение существа Православной Церкви (синодалы) лишают человека благодати спасения. 

14-й вопрос— (О единстве Церкви и об отношении Ее к государству) — Единство Церкви может быть только благодатное, а не гражданское. Для нас, по Слову Божию, безразлично место, безразлична национальность и пр. пр. Для меня дорог и православный японец так же, как и православный русский. Чисто политическая гражданская организация Церкви верующих возможна только как подсобное орудие Гражданской Власти, как это и было до Революции, но это ненормально и печально. Государство ведает всю внешнюю жизнь верующих, а Церковь знает только исключительно духовные нужды верующих и все относящееся до молитвы. Мы весьма радуемся декрету об отделении Церкви от Государства, но, к сожалению, Правительство не верит искренности нашей радости. 

15-й вопрос— (Признаёте ли Вы справедливость: а/ социалистической революции в России, б/ создания и существования настоящей формы государственной власти в СССР, в/ укреплении и защиты этого государства?)
— Принципы Социальной Революции – помощь бедным, угнетённым – истинны, и что Правительство СССР проводит их в жизнь – это меня весьма радует. По своему религиозному убеждению я могу допустить только эволюцию жизни, а не революцию, но против совершившегося факта не возражаю. По пунктам б.) и в.) – признаю справедливым, но только если укрепление не стеснит окончательно и не обрушится репрессиями на нашу православную веру. Культурная борьба с верой тут не имеется в виду.

Опубликовано

Святой мученик Михаил Новоселов. Ответ востязующим.

(По свидетельству протоиерея Василия Верюжского, этот документ был составлен М.А. Новоселовым весной 1928 г.).

I

«ВАС МАЛО»

Преп. Феодор Студит

«Не указывай мне на большинство… Послушай, что говорит божественный Василий к тем, которые судят об истине по большинству. «Кто не осмеливается, — говорит он, — дать основательный ответ на предложенный вопрос и не может предоставить доказательства, и поэтому прибегает к большинству, тот сознается в своем поражении, как не имеющий никакой опоры для смелой речи».

И далее: «Пусть хотя один покажет мне красоту истины, и убеждение тотчас будет готово. А большинство, присвояющее себе власть без доказательств, устрашить может, но убедить — никогда. Какие тысячи убедят меня считать день ночью, или медную монету признавать золотою и за таковую брать ее, или принимать явный яд вместо годной пищи? Так и в земных вещах мы не станем бояться большинства лгущих; как же в небесных истинах я буду следовать доказательным внушениям, отступив от того, что предано издревле и весьма издревле, с великим согласием и свидетельством святых писаний. Разве мы не слышали слов Господа: «Мнози бо суть звани, мало же избранных» (Мф. XX, 16), и еще: «узкая врата, и тесный путь вводяй в живот, и мало их есть, иже обретают его» (Мф. VII, 14).

Кто же из здравомыслящих не желает быть лучше в числе немногих, тесным путем достигших спасения, нежели в числе многих, широким путем несущихся к погибели? Кто не пожелал бы, если бы ему случилось жить во время подвигов блаженного Стефана, быть лучше на стороне его одного, побиваемого камнями и бывшего предметом всеобщих насмешек, нежели на стороне многих, которые, по несправедливому самовластию, считали дело свое правым? Один благоугождающий Богу достойней уважения, нежели тысячи самовольно превозносящихся. Так и в Ветхом Завете мы находим: когда тысячи народа падали от ниспосланного Богом наказания, один «Финеес ста, и умилостиви и преста сечь» (ср. Числ. XXV, 7). А если бы он сказал: как я осмелюсь пойти против того, что согласно делается столь многими, как я подам голос против рассудивших жить таким образом? — то и он не сделал бы доблестного подвига, не остановил бы зла, и прочие не были бы спасены, и Бог не оказал бы Своего благоволения. Итак, прекрасно, прекрасно и одному быть по правде дерзновенным и разрушить неправое согласие многих. Ты предпочитай, если угодно, спасающемуся Ною утопающее большинство, а мне позволь с немногими войти в ковчег. Также присоединяйся, если угодно, к числу многих в Содоме, а я пойду вместе с Лотом, хотя он один спасительно отделяется от толпы. Впрочем, для меня почтенно и большинство, не избегающее исследования, но представляющее доказательства, не отмщающее тяжко, но поступающее отечески, не радующееся нововведению, но соблюдающее отеческое наследие. О каком же большинстве ты мне говоришь? О том ли, которое подкуплено лестью и дарами, обманывается по невежеству и неопытности, предано страху и трепету, предпочитает временное греховное наслаждение вечной жизни? Это многие выразили явно. Не ложь ли ты поддерживаешь большинством? Этим ты показал чрезмерность зла. Ибо чем большее число людей находится во зле, тем большее несчастие»» (Творения, 1908, т. II, стр. 302—303, «К Афанасию сыну»).

Св. Максим Исповедник

— Значит, ты один спасешься, — возразили монофелиты преп. Максиму, отказавшемуся от общения с ними, — а все прочие погибнут?

Святый ответил на это:

— Когда все люди поклонялись в Вавилоне золотому истукану, три святые отрока никого не осуждали на погибель. Они не о том заботились, что делали другие, а только о самих себе, чтобы не отпасть от истинного благочестия (Дан., 3). Точно так же и Даниил, брошенный в ров, не осуждал никого из тех, которые, исполняя закон Дария, не хотели молиться Богу, а имел в виду свой долг и желал лучше умереть, чем согрешить и казниться пред своею совестью за преступление Закона Божия (Дан., 14, стих 31 и след.). И мне не дай Бог осуждать кого-либо или говорить, что я один спасусь, однако же я согласен скорее умереть, чем, отступив в чем-либо от правой веры, терпеть муки совести.

— Но что ты будешь делать, — сказали ему посланные, — когда римляне соединятся с византийцами? Вчера ведь пришли из Рима два апокрисиария и завтра, в день воскресный, будут причащаться с патриархом Пречистых Тайн.

Преподобный ответил:

— Если и вся вселенная начнет причащаться с патриархом, я не причащусь с ним. Ибо я знаю из писаний св. апостола Павла, что Дух Святый предает анафеме даже Ангелов, если бы они стали благовествовать иначе, внося что-либо новое (ср. Гал. 1, 8). («Жития Святых», 21 января, стр. 709—710).

Св. Антоний Великий

«Настанет некогда время, — изрек св. Антоний Великий, — и человеки вознедугуют. Увидев неподверженного общей болезни, восстанут на него, говоря: «Ты по преимуществу находишься в недуге, потому что не подобен нам» (Отечник, 41)».

К этим словам св. Антония еп. Игнатий Брянчанинов делает такое примечание: «Здесь весьма не лишним будет заметить, что этому одному надо очень остеречься помыслов ложного смиренномудрия, которые не преминут быть предъявлены ему демонами и человеками-орудиями демонов. Обыкновенно в таких случаях плотское мудрование возражает: неужели ты один прав, а все или большая часть людей ошибаются? Возражение, не имеющее никакого значения. Всегда немногие, весьма немногие шествовали по узкому пути; в последние дни мира путь этот до крайности опустеет».

Это разъяснение и предостережение еп. Игнатия следует очень запомнить нам. Разве не испытали мы на себе правды его слов в период недавнего распространения дерзкого живоцерковничества? Сейчас их правда сказывается еще ярче в отношении не менее дерзкого сергиянского нечестия, которое подобно обновленчеству, но еще хитрее — лестью, лукавством и всяческим насилием (церковным и гражданским) — ведет брань с немногочисленными своими противниками, мужественно отвергшими это нечестие и его церковных прелюбодейных служителей. В будущем предстоят, вероятно, еще большие искушения подобного рода.

II

«ВЫ НАРУШАЕТЕ МИР ЦЕРКВИ»

Св. Григорий Богослов

«…Они-то и ведут открытую борьбу со священниками… С кем бывает сие потому, что он стоит за веру, за самые высокие и первые истины, того я не порицаю и, если сказать правду, того хвалю и радуюсь с ним. Я желал бы и сам быть в числе подвизающихся и ненавидимых за истину… Ибо похвальная брань лучше мира, разлучающего с Богом. Посему и Дух вооружает кроткого воина (ср. Иоил. III, 11), как способного хорошо вести войну». (Творения, ч. I, стр. 54).

«Да не подумают, будто бы я утверждаю, что всяким миром надобно дорожить. Ибо знаю, что есть прекрасное разномыслие и самое пагубное единомыслие; но должно любить добрый мир, имеющий добрую цель и соединяющий с Богом… Но, когда дело идет о явном нечестии, тогда должно скорее идти на огонь и меч, не смотреть на требования времени и властителей и вообще на все, нежели приобщиться лукавого кваса и прилагаться к зараженным. Всего страшнее — бояться чего-либо более, нежели Бога, и по сей боязни служителю истины стать предателем учений веры и истины» (Творения, ч. I, стр. 192).

Св. Максим Исповедник

«Хорошо быть в мире со всеми, но под условием единомыслия относительно благочестия: тогда мир лучше брани, когда из него выходит согласие на добро. Но то, что называют некоторые вселенским миром, есть скорее разделение, чем мир. По моему мнению, тогда это слово будет соответствовать делу, когда мы не будем идти в разлад с мнениями Отцов, не будем поступать вопреки их постановлениям».

III

«ВСЕ СТАРЦЫ, ТО ЕСТЬ РАЗУМ ДУХОВНЫЙ, ПРОТИВ ВАС»

Неправда. Два старейших за нас.

Один из них в беседе, продолжавшейся два часа, изрек, между прочим, следующее: «Если идти за м. Сергием, то Церковь Российская ложная. Нужно держаться истины. Будем лавировать — будет ложь».

«Как действовали, так и действуйте, — заповедал старец своему собеседнику, отколовшемуся от м. Сергия, — я очень рад, что вы идете против лжи; иначе, простите, я не принял бы вас к себе».

Беседа происходила в присутствии свидетелей, сергиян.

Другой старец, имя которого, как уже скончавшегося (29 апреля текущего года), можно назвать открыто: оптинский иеросхимонах Нектарий, — направлял духовных детей своих, по крайней мере, некоторых (мы говорим об известных нам), в храмы, отошедшие от м. Сергия, как московские, так и петроградские.

Незадолго до кончины о. Нектария его спросили: «Давать ли знать в Козельск (где живут оптинские иноки) в случае его смерти?» — «Не надо», — ответил старец. — «Не послать ли за о. Дионисием (духовник старца)?» — «Не надо. Козельск стал на ложный путь», — сказал старец по поводу исполнения тамошними иноками указа о поминовении м. Сергия и властей (из письма оптинского инока).

Есть и другие так наз<ываемые> старцы, которые с нами, но именовать их мы затрудняемся, ибо «востязующие» в одном лагере с врагами Церкви Божией.

Нелишне заметить, что за последнее время развелось слишком много «старцев», потому что мало разбирающиеся в духовном люди, особенно женщины, жадно и неразборчиво ищущие, к чьим бы стопам припасть, награждают титулом старца лиц весьма сомнительной духовности, едва ли обладающих «духовным разумом».

IV

«ВАС НЕ СМУЩАЕТ, ЧТО ГОЛОС ИСПОВЕДНИКОВ, К КОТОРОМУ ВСЕГДА ПРИСЛУШИВАЛАСЬ ЦЕРКОВЬ, НЕ ЗА ВАС?»

Есть исповедники — и исповедники. Это во-первых. Во-вторых, есть исповедники на севере, юге и в центре России, которые с нами. В-третьих, за самое последнее время явились исповедники, иже и от нас изыдоша, как, напр<имер>, еп. Виктор, отправленный в Соловки, еп. Иерофей, умерший от раны, и некоторые пастыри и миряне.

Что касается других исповедников, то очень многие из них также против м. Сергия, хотя еще и не отложились от него — по разным причинам.

Дело наше в развитии, и время покажет, кто с кем будет впоследствии. Если же имеются некоторые исповедники, осоюзившиеся с м. Сергием и его Синодом, продавшие первородство своего о Христе исповедничества за чечевичную похлебку управления «советскими» епархиями, то мы не смущены тем, что они против нас, но жалеем, что они не за Церковь Христову. Исповедники должны помнить, что «претерпевый же до конца, той спасен будет» (Мк. 13, 13).

V

«ИЗВЕСТНО ЛИ ВАМ, ЧТО М. СЕРГИЙ НАХОДИТСЯ В ЦЕРКОВНОМ ОБЩЕНИИ С КОНСТАНТИНОПОЛЬСКИМ ПАТРИАРХОМ ВАСИЛИЕМ, КОТОРЫЙ ПРИСЛАЛ ЕМУ ОТВЕТНУЮ РАТКУЮ ГРАМОТУ ОТ 7-го ДЕКАБРЯ 1927 г.?»

(В другом списке данного текста в томе IV того же дела добавлено: «Или для вас не имеет значения авторитет вселенского патриарха?»)

Известно. Но нам известно и то, что однородная грамота от П. (патриарха — ред.) Василия получена и митрополитом Вениамином, председателем раскольнического обновленческого Синода. Святейший не отличает, по существу, сергиянства от обновленчества, что очевидность. Вытекает из следующих слов его Послания к м. Сергию: «Благодатью Божиею теперь проникает в обеих ориентациях единый дух», — и далее: «Бог благоволил, чтобы во главе церковного управления, в обеих великих частях, оказались ныне почтенные иерархи, воспитанные на точных православных преданиях и ревностно их охраняющие, и поступающие по ним, и получившие власть по всей Церкви Российской. Да будет счастлива эта совместная власть, как дарованный Богом мост, соединяющий разделенное и приводящий к единению».

Если Св. (Святейший — ред.) Патриарх говорит это иронически, то при всей неуместности иронии в данном случае нельзя было бы не подивиться патриаршей прозорливости, которая дает ему возможность из Константинополя усматривать ту сергиянскую «тайну беззакония», которая сближает и сродняет м. Сергия с обновленцами и которой не хочет видеть большинство епископов, живущих в России.

Но Вселенский Патриарх говорит серьезно и действительно поддерживает церковное общение и с давно выявленными старообновленцами, и с выявленными за последний год новообновленцами-сергиянами. Поэтому его голос не имеет для нас значения.

(Текст из т. IV заканчивается фразой: «Какой же может быть разговор о его церковном авторитете»).

VI

«БОЛЬШИНСТВО АРХИПАСТЫРЕЙ И ПАСТЫРЕЙ ПРОТИВ ВАС»

В.В. Болотов

Собор 754 года, на котором присутствовало 338 епископов, т. е. почти весь епископат Византийской Империи, осудил чествование святых икон…

Дается одно объяснение этого: в иконоборчестве «сатана явился в образе ангела светла», почему и могли принимать иконоборство за учение правое (т. IV, стр. 507).

Преп. Серафим

«Господь открыл мне, — сказал однажды в глубокой скорби преп. Серафим, — что будет время, когда архиереи земли русской и прочие духовные лица уклонятся от сохранения православия во всей его чистоте, и за это гнев Божий поразит их. Три дня стоял я и просил Господа помиловать их, и просил лучше лишить меня, убогого Серафима, Царства Небесного, нежели наказать их. Но Господь не преклонился на просьбу убогого Серафима и сказал, что не помилует их, ибо будут учить учениям и заповедям человеческим, сердца же их будут отстоять далеко от Меня» («Душеполезное Чтение», 1912 г., стр. 242—243).

Кто, как не обновленцы и сергияне (новообновленцы, по терминологии органов советской власти), учат «учениям и заповедям человеческим», воздавая Божие Велиарови?!

М. Филарет

… «Ах, Преосвященный, — пишет м. Филарет своему викарию, епископу Иннокентию, — как время наше походит на последнее. Соль обуявает. Камни святилища попадают в грязь на улицу. С горем и страхом смотрю я в нынешнюю бытность мою в Синоде на изобилие людей, заслуживающих лишения сана».

Епископ Игнатий (Брянчанинов)

В высших пастырях Церкви осталось слабое, темное, сбивчивое, неправильное понимание по букве, убивающей духовную жизнь в христианском обществе, уничтожающей христианство, которое есть дело, а не буква.

Волки, облеченные в овечью кожу, являются и познаются от дел и плодов своих. Тяжело видеть, кому вверены или кому попались в руки овцы Христовы, кому предоставлено их руководство и спасение. Но это — попущение Божие. «Сущие во Иудеи да бежат в горы».

VII

«СОГЛАСИЕ ПОЧТИ ВСЕГО ЕПИСКОПАТА И СВЯЩЕНСТВА  М. СЕРГИЕМ ЯВЛЯЕТСЯ СОБОРНЫМ ГОЛОСОМ ЦЕРКВИ:
ОН ОДОБРЯЕТ НОВЫЙ ПУТЬ М. СЕРГИЯ»

«Послание восточных патриархов» от 6 января 1848 года

«У нас ни патриархи, ни соборы не могли никогда ввести что-нибудь новое, потому что хранителем веры у нас самое тело Церкви, т. е. самый народ».

А.С. Хомяков

«Бывали соборы еретические, каковы, например, те, на которых составлен был полуарианский символ; соборы, на которых подписавшихся епископов насчитывалось вдвое больше, чем на Никейском; соборы, на которых императоры принимали ересь, патриархи провозглашали ересь, папы подчинялись ереси. Почему же отвергнуты эти соборы, не представляющие никаких наружных отличий от соборов вселенских? Потому единственно, что их решения не были признаны за голос Церкви всем церковным народом, тем народом и в той среде, где в вопросах веры нет различия между ученым и невеждою, церковником и мирянином, мужчиною и женщиною, государем и подданным, рабовладельцем и рабом, где, когда это нужно, по усмотрению Божию, отрок получает дар видения, младенцу дается слово премудрости, ересь ученого епископа опровергается безграмотным пастухом, дабы все были едино в свободном единстве живой веры, которая есть проявление духа Божия» (т. II, изд. 3-е, стр. 71—72).

Преп. Феодор Студит

«Собор есть не просто собрание епископов и священников, хотя бы их и много было, — ибо сказано: лучше один праведник, творящий волю Господню, нежели тысяча грешников (ср. Сирах. XVI, 3), — но собрание во имя Господа для мира и соблюдения правил… Пусть собравшиеся докажут, что они так поступали, и тогда мы будем вместе с ними… Слово Божие, по свойству своему, не вяжется (ср. 2 Тим. II, 9), и епископам отнюдь не дана власть преступать какое-нибудь правило, — а только следовать постановлениям и держаться прежнего» («К Феоктисту магистру», т. II, стр. 247).

Епископ Игнатий (Брянчанинов)

«Церковь имеет свои иерархические уставы, данные ей Апостолами по завещанию Богочеловека. Уставов этих никакая власть отменить не может: всякое отменение признается беззаконием и насилием. Молчание пред насилием власти никак не есть выражение согласия: раскол может быть не только видимым, но и невидимым; этот невидимый раскол имеет на стороне своей церковную правду, которой не может изменить ни один христианин в душе своей, доколе остается истинным христианином» (Леонид Соколов. «Епископ Игнатий Брянчанинов», ч. 2-я, «Приложения», стр. 67).

Св. Иоанн Златоуст

И мирянам, и священникам нужно ратовать за истину и подвизаться против нарушителей, по Писанию, которое гласит: «Подвизайся за истину, и Господь Бог поборет по тебе».

VIII

«ОТСТУПАЯ ОТ М. СЕРГИЯ, ВЫ РАЗРЫВАЕТЕ СВЯЗЬ  М. ПЕТРОМ, ИБО М. СЕРГИЙ ЕГО ПРЕЕМНИК,
И С ЦЕРКОВЬЮ, ИБО ОТХОДИТЕ ОТ ПРАВЯЩЕГО ЕПИСКОПА»

Св. Григорий Богослов

«По приговору всего народа… возводится Афанасий на престол Марка (св. Евангелиста Марка, первого епископа в Александрийской Церкви) преемником его первоседательства, а не менее и благочестия; ибо хотя и далек от него в первом, однако же близок в последнем. А в этом собственно и надобно поставлять преемство; ибо единомыслие делает и единопрестольными, разномыслие же разнопрестольными. И одно преемство бывает только по имени, а другое в самой вещи. Ибо тот истинный преемник, кто… не противного держится учения, но ту же содержит веру; если только называешь преемником не в том смысле, в каком болезнь преемствует здравию, мрак — свету, буря — тишине, исступление — здравомыслию». (Творения, т. I, стр. 309; изд. П. П. Сойкина. Слово 21-е, похвальное Афанасию Великому, архиепископу Александрийскому).

Преп. Феодор Студит

«Мы не отделяемся от Церкви, которая от севера, и запада, и моря (ср. Ис. 49, 12), а только от одобривших прелюбодеяние; а они — не Церковь Господня; если же они — Церковь, то мы отделяемся от этой церкви… А так как они не Церковь Божия, то поистине они отделяются от Церкви Божией»… (Письмо к брату Иосифу, епископу Солунскому).

«У нас не отделение от Церкви, но защищение истины и оправдание божественных законов» (Письмо к Василию монаху).

Следует заметить, что преп. Феодор отделился от св. Патриарха Никифора и целого собора епископов и, однако, утверждал, как видно из приведенных выше слов его, что не он, а они отделяются от Церкви Божией.

IX

«КАК ВЫ ДЕРЗАЕТЕ НЕ ПРИНИМАТЬ ЗАПРЕЩЕНИЙ В СВЯЩЕННОСЛУЖЕНИИ, НАЛАГАЕМЫХ М. СЕРГИЕМ?»

«Епископам всякого народа подобает знати первого из них и признавати его, яко главу, и ничего превышающего их власть не творити без его рассуждения… Но и первый ничего да не творит без рассуждения всех» (Апост. 34).

Поскольку «первым» епископом Русской Церкви является м. Петр, постольку м. Сергий обязан, вводя, по собственному выражению, «новый курс церковной политики» (см. п. 1. его ответа от 1-го декабря 1927 г. на обращение к нему петроградского духовенства и мирян), «творити» сие с ведения и «рассуждения» м. Петра, а поскольку он сам является временным представителем первого епископа, он должен был вся «творити» с «рассуждением всех» епископов.

Таков же смысл и 9-го правила Антиохийского Собора о том, что ни один епископ «да не покушается что-либо творити без епископа митрополии, а также и сей без согласия прочих епископов».

Таким образом, обвинение отступивших от м. Сергия предваряется и снимается встречным обвинением самого м. Сергия, отступившего от своего первого епископа м. Петра, которого он перестал именовать «господином», а по имеющимся у него достоверным сведениям, предполагал и совершенно прекратить возношения его имени за богослужением, и был удержан от этого именно отходом от него верных святым канонам Церкви сынов Ея. Посему отход от м. Сергия есть выражение верности м. Петру — первому епископу, и прещения, налагаемые м. Сергием на непокорных, являются неправедными, по выражению 28-го Апост. Правила.

Но преступление м. Сергия заключается не в одних канонических правонарушениях в отношении церковного строя, как было уже не раз показано в различных «обращениях» к нему, и в особенности в одном подробном ученом разборе всего дела м. Сергия (см. также и здесь пар<аграф> XV), оно касается самого существа Церкви. Именно, в своей Декларации м. Сергий как бы исповедал, а в делах осуществляет беззаконное слияние Божьего и кесарева, или, лучше, Христова с антихристовым, что является догматическим грехом против Церкви и определяется как грех, апостасия, т. е. отступничество от Нея. Поэтому в отношении запрещений, исходящих от м. Сергия, к нему применимо и 3-е правило 3-го Всел. (Вселенского — ред.) Собора, в котором святые отцы постановляют: «Вообще повелеваем, чтобы единомудрствующие с православным и вселенским собором члены клира отнюдь никаким образом не были подчинены отступившим или отступающим от православия епископам».

На этом же основании и обращаемое м. Сергием против отступающих от него 15-е правило Двукр. (Двукратного — ред.) Собора всей тяжестью обрушивается на него самого — и не только дает право, но и возлагает нравственную обязанность на верных чад Церкви Христовой прекращать с ним церковное общение.

Строго говоря, самые запрещения, исходящие от м. Сергия, являются лишь простым каноническим обличием той политической угрозы, которая высказана в Декларации в отношении инакомыслящих с ним по вопросу об отношении Св. Церкви и мирской власти.

X

«ВЫ РАЗРЫВАЕТЕ ЗЛАТУЮ ЦЕПЬ ЦЕРКОВНОГО ПОСЛУШАНИЯ, КОТОРЫМ ДЕРЖИТСЯ ЕДИНСТВО ЦЕРКВИ»

История Церкви начинается с непослушания Апостолов первосвященникам и гибели еврейского народа, который остался им послушным.

А сколько христиан — за 20 веков — с уснувшей совестью послушно следуя за своими патриархами и епископами, оказались не в Церкви, а в самочинных сборищах, гибли еретиками. Это известно всем. Напомним только пример последних лет. Вспомним, многие успокаивали себя и других, что нужно оказать послушание, раз Патриарх в заключении, оставшимся на свободе епископам Антонину, Леониду и др. Известно, что в провинции, где многие законные епископы стали обновленцами, их паства успокаивала себя послушанием законному своему Богом данному епископу — и шла в живоцерковье. Вспомним, что неканоничность ВЦУ была засвидетельствована законной нынешним «первоиерархом» м. Сергием вместе с м. Евдокимом и другими епископами. Голоса «непослушных» первоначально были одиноки.

Обращаясь к настоящему времени, посмотрим, куда ведет путь современного послушания. Это легко видеть из следующего ряда положений, едва ли подлежащих оспариванию.

Послушным исполнителем внушений «князя мира сего» является «некто в красном», у которого в рабской покорности находится м. Сергий с Синодом; м. Сергию и Синоду покорствуют «нижайшие послушники» — епископы, епископам — архимандриты, игумены, иеромонахи, протоиереи, иереи, низшие клирики и пресловутые старцы, руководители множества душ христианских. К кому же подводит этот путь послушания? Судите сами.

Воистину, «ин путь мняйся благий, а конец его во дно адово».

Что же, в Церкви каждый волен следовать своей совести и разуму, не считаясь ни с чем? В чем же тогда наша разница с протестантами? Она не в том, что мы должны оказывать слепое послушание людям, хотя бы и облеченным иерархическими полномочиями, а в том, что мы верим в Церковь и Ее Предание и проверяем и просветляем свою совесть и разум совестью и разумом соборными, церковными, но не упраздняем свою совесть и разум.

XI

«А КАК ВЫ СМОТРИТЕ НА ПУТЬ ЕП. ГРИГОРИЯ (Петроград)  О. СЕРГИЯ МЕЧЕВА (Москва) И ИЖЕ С НИМИ, КОТОРЫЕ
В СВОЕМ ПРОТЕСТЕ ОГРАНИЧИВАЮТСЯ ОТВЕРЖЕНИЕМ УКАЗА О ПОМИНОВЕНИИ М. СЕРГИЯ И ВЛАСТЕЙ?»

Эти люди занесли ногу через порог «блудилища», устроенного м. Сергием и его Синодом, но не имеют сил выйти из него, опутав себя канонами, которые являются для них не оградой церковной правды, а кандалами последней. «М. Сергий затягивает петлю на Русской Церкви, но мы бессильны противиться, т. к. он каноничен». — Чудовищные слова.

Одной рукой они пытаются держаться за Невесту Христову, а другой объемлют любодейцу; одной ноздрей желают вдыхать благоухание Христова Царства, а другой втягивают в себя смрад сергианского нечестия, утверждаясь на непоминовении м. Сергия, как на какой-то панацее от церковных зол, как на некоей спасительной догматической истине; надо шоры, чтобы не видеть в словах и деяниях м. Сергия того, что, собственно, и делает невозможным молитвенное и каноническое общение с ним — его отступничество и воскурение фимиама на антихристовом жертвеннике и в дальнейшем папистское самоуправство с беззастенчивым пренебрежением церковных правил — эти люди являют себя поистине «вождями слепыми, оцеживающими комара, а верблюда поглощающими» (Мф. 23, 24).

Епископам этого толка и севшим в нору «неповиновения» не мешает приводить себе на память слова св. Иоанна Златоуста о св. Евстафии (см. <параграф> XII).

XII

«НЕ ДЕЛО ЕПАРХИАЛЬНЫХ И ТЕМ БОЛЕЕ ВИКАРНЫХ ЕПИСКОПОВ САМОВОЛЬНО ВМЕШИВАТЬСЯ В ОБЛАСТЬ ВЦУ»

Св. Иоанн Златоуст

«Св. Евстафий, епископ Антиохии Великой, был хорошо научен благодатию Духа, что предстоятель Церкви должен заботиться не о той одной Церкви, которая вручена ему Духом, но и о всей Церкви по вселенной. Этому научился он из священных молитв. «Если должно, — говорил он, — творить молитвы за вселенскую Церковь, от концов до концов вселенной, то тем более должно проявлять и попечение о ней о всей, равно заботиться о всех церквах и пещись о всех»» (т. II кн. 2-я, стр. 660, «Похвала св. Евстафию»).

Св. Киприан Карфагенский: «Епископство одно и каждый из епископов в нем участвует» («О единстве Церкви», Творения, т. II, стр. 174).

XIII

«КАК ВЫ ОЦЕНИВАЕТЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ К М. СЕРГИЮ И ЕГО СИНОДУ ЯРОСЛАВСКИХ АРХИПАСТЫРЕЙ?»

Смысл отходов от м. Сергия и его Синода в том, что отходящие выводят чистую Невесту Христову из сергиянского «блудилища», в которое, со времени Декларации, многообразными способами — лжи, прельщений, угроз и насилий — пытаются вовлечь Ея осоюзившиеся с богоборным миром и предавшие ему Церковь Божию «прелюбодеи» (Иак. 4,4; Гал. 1, 10; Иезек. 23, 37; Иер. 23, 14; Ос. 2).

Отсюда ясно, какое значение имеет возврат ярославцев, если он действительно состоялся. И, в последнем случае, не мимо их идет слово апостольское: «Лучше бо им не познати пути правды, нежели познавшим возвратитися вспять…»

Но дело церковных переметчиков этим не ограничивается. Спровоцировав чад церковных своим отходом, они предали их своим возвратом, предоставляя им одним идти путем крестным, а для себя избрав путь житейского беспечалия. Начав Симоном Киренейским, кончили Иудой Искариотским. Но Бог поругаем не бывает. «Что посеет человек, то и пожнет» (Гал. 6, 7).

«Истина же пребывает и возмогает во век, и живет и обладает во век века, и несть у нея приятия лица, ниже различия, но правая творит и от всех неправедных и лукавых огребается, и вси благоволят в делех ея, и несть в суде ея ничтоже неправедно: и сия крепость и царство, и власть и величество всех веков: благословен Бог истины» (2-я Ездр. 4, 38-40).

XIV

«ПОЧЕМУ ПЕТРОГРАДСКИЕ «ОТЩЕПЕНЦЫ» НЕ ПРИНИМАЮТ М. СЕРАФИМА (ЧИЧАГОВА)?»

Св. Иоанн Златоуст

… «Слышал и я об этом плуте Арсакие, которого императрица посадила на кафедру, что он подверг бедствиям всю братию, не пожелавшую иметь с ним общения, многие таким образом даже умерли из-за меня в темнице. Этот волк в овечьей шкуре, хотя и по наружности епископ, но на деле прелюбодей, п<отому> ч<то> как женщина, при живом муже живя с другим, становится прелюбодейцею, так равно прелюбодей он, не по плоти, но по духу, еще при моей жизни восхитивший мою церковную кафедру» (Твор<ения> Св. Иоанна Злат<оуста> СПб. 1912 г., т. III, стр. 727—729).

XV

«ЧТО ПРЕСТУПНОГО СОВЕРШИЛ М. СЕРГИЙ ПРОТИВ ЦЕРКВИ?»

По слову св. Киприана Карфагенского, Она, Невеста Христова, искажена быть не может: Она чиста и нерастленна, знает один дом и целомудренно хранит святость единого ложа. Поэтому всякий, отделяющийся от Церкви, присоединяется к жене-прелюбодейце и делается чуждым обетований Церкви («О единстве Церкви», Творения, т. II, стр. 174).

Епископ из ссылки

«М. Сергий вступил в блок с антихристом, нарушил каноны и допустил равное отступничеству от Христа малодушие или хитроумие» (май 1928 г.). (См. <параграфы> IX, XII и др.)

Из письма клирика

Если ты задумывался когда-нибудь над смыслом, значением и силой слова человеческого, особенно слова, изрекаемого человеком крещеным, т. е. «облеченным во Христа», «со Христом сочетавшимся», «Христа имущим в себе живуща», то ты должен был остановиться благоговейной мыслию на тесной связи слова человеческого со Словом Ипостасным. И если, по речению апостола, язык грешника — «огонь, прикраса неправды» и «в таком положении находится между членами нашими, что оскверняет все тело» (Иак. 3, 6), то слово благоговейного христианина, осоленное благодатью Христовою, изводит истину и святыню, являясь не только словом твари, но и Творца, Извечного Слова, в твари глаголющего (Преп. Макарий Егип. (Египетский — ред.)). Отсюда великость греха словесного, по существу столь немногими сознаваемая. Отсюда эти бесчисленные, по всему Св. (Священному — ред.) Писанию, Ветхозаветному и Новозаветному, рассыпанные наставления о бережном и святом пользовании словом, сим величайшим и таинственным даром «Подателя всякого блага».

Этими замечаниями я предваряю свой краткий ответ на поставленный тобою вопрос, что преступного я вижу в Декларации м. Сергия и его Синода.

Я вижу в ней принесение предстоятелями Церкви, от лица Церкви, «словесной жертвы» антихристу, воскурение фимиама на его жертвеннике. Причем и различаю в этом страшном акте четыре стороны, четыре рода жертв. В целом или по основной цели своей, Декларация есть жертва умилостивительная, но она заключает в себе три рода жертвоприношений, относящихся к основной жертве, как средство к цели. Эти жертвы следующие: благодарственная, искупительная и всесожжения.

Дым жертвы благодарения, подобно удушливым газам, такими густыми клубами стелется по земле, что не заметить его, не почувствовать — невозможно.

Жертва искупительная приносится более сокровенно, и ея не менее, если не более ядовитый, но не столь острый запах проникает в души медленнее, не так заметно, но так же верно причиняет страдания, а иногда и смерть. На жертвенник «князя мира сего» возложены исповедники Христовы обесценением их христоподражательного подвига, оклеветанием самого крестного пути их. Это похудение правды Христовой в живых носителях ея, запечатлевших верность ей исповедничеством (и даже мученичеством), обессиливая страдальцев за Имя Христово, вводит расслабляющий души яд и в тех, кому еще предстоит сей крестный путь.

Эти жертвы — благодарственная и искупительная, являясь как бы предварением жертвы умилостивительной, должны сообщить последней силу и действенность.

Наконец, всепокрывающим чадом распространяется по лицу некогда святой земли нашей и нисходит в преисподнюю курение жертвы всесожжения. Смысл этой словесной, как и три другие жертвы, может быть выражен в следующих словах церковного молитвословия с необходимой, разумеется, заменой утверждения — отрицанием: «Пресвятую, Пречистую, Преблагословенную, Славную Владычицу нашу Богородицу и Приснодеву Марию, со всеми святыми забвению предавшие, сами себе и друг друга и весь живот наш князю мира сего предадим».

(Подтверждение этих бегло набросанных мною мыслей, в ответ на твой вопрос, ты легко усмотришь, внимательно и вдумчиво читая Декларацию).

Есть и другая разница между ними: жертвоприношения дальних времен достигали своей цели — умилостивляли тех, кому приносились, — чего никак нельзя сказать о жертвах нашего времени.

Раз и навсегда следует запомнить, что, судя по-человечески, вина членов Синода, подписавших Декларацию и соуправляющих м. Сергию, нисколько не меньше, если не больше, вины м. Сергия, который, сидя в тяжком заключении, вынужден был на отступничество, тогда как члены Синода на свободе сравнительно добровольно приложили руку к черному делу. Имена их: Серафим, м. Тверской; Сильвестр, архиеп. Вологодский; Алексий, архиеп. Хутынский, управ. Новгор. (Новгородской — ред.) епархией; Анатолий, архиеп. Самарский; Павел, архиеп. Вятский; Филипп, архиеп. Звенигородский, управ. Московской епархией; Константин, еп. Сумский, управ. Харьковской епархией.

Само собой разумеется, что причастниками измены Христу и Его Церкви, совершенной м. Сергием и его Синодом, являются и прочие епископы, церковно сотрудничающие им. Немалая, конечно, вина лежит и на низшем духовенстве, которое покорствует отступникам, своим лжепослушанием утверждая и укрепляя «тайну беззакония».

Св. Иоанн Богослов

«И стал я на песке морском, и увидел выходящего из моря зверя… и дал ему дракон силу свою и престол свой и великую власть… И дивилась вся земля, следя за зверем, и поклонились дракону, который дал власть зверю, и поклонились зверю, говоря: кто подобен зверю сему? и кто может сразиться с ним? И даны были ему уста, говорящие гордо и богохульно… И отверз он уста свои для хулы на Бога, чтобы хулить имя Его, и жилище Его, и живущих на небе. И дано было ему вести войну со святыми и победить их; и дана была ему власть над всяким коленом и народом, и языком, и племенем. И поклонятся ему все живущие на земле, которых имена не написаны в книге жизни у Агнца, закланного от создания мира… Здесь вера и терпение святых. И увидел я другого зверя, выходящего из земли; он имел два рога, подобные агнчим, и говорил как дракон. Он действует пред ним со всею властью первого зверя, и заставляет всю землю и живущих на ней поклоняться первому зверю» (Апок. XIII, 1—12).

«И жена… держала золотую чашу в руке своей, наполненную мерзости и нечистотою блудодейства ея; и на челе ея написано имя: тайна, Вавилон великий, мать блудницам и мерзостям земным. Я видел, что жена упоена была кровию святых и кровию свидетелей Иисусовых, и, видя ее, дивился удивлением великим…» (Апок. XVII, 3—6).

«После сего я увидел иного Ангела, сходящего с неба и имеющего власть великую; земля осветилась от славы его. И воскликнул он сильно, громким голосом говоря: пал, пал Вавилон, великая блудница, сделался жилищем бесов и пристанищем всякому нечистому духу, пристанищем всякой нечистой и отвратительной птице…»

«И услышал я иной голос с неба, говорящий: выйди от нея, народ Мой, чтобы не участвовать вам в грехах ея, и не подвергнуться язвам ея; ибо грехи ея дошли до неба, и Бог воспомянул неправды ея…»

«…Она говорит в сердце своем: «сижу царицею, я не вдова и не увижу горести!» За то в один день придут на нее казни, смерть и плач и голод, и будет сожжена огнем, потому что силен Господь Бог, судящий ее» (Апок. XVIII, 1—8).

Оберлен

«Церковь Христова, эта невеста без пятен и порока, это светозарное явление, представляющее в последние времена положительный результат всей истории человечества, не одна стоит на последнем плане настоящего домостроительства, но рядом с нею поднимаются другие фигуры, и все они темные сыны мрачного царства. Драгоценные дары Божии, данные человеку, попраны; христианство выродило из себя любодеицу, государство превратилось в лютого зверя, напрягающего против Христа все свои силы, а наука и образованность сделались лжепророком…

Эти три проявления неверия последних времен соответствуют трем составным частям человеческой природы: первый зверь — телу, лжепророк («другой зверь» — Апок. XIII, 2) — душе, а любодейца — духу…

Но если антихристианство последних времен должно проявить себя под этими тремя главными формами, то не менее верно, что эти формы можно сократить в две, потому что лжепророк есть такой зверь, и между ним и первым зверем, как между душой и телом, есть внутренняя связь. Церковь падшая и мир падший, ложное христианство и антихристианство — таковы два явления, которыми оканчивается история греха. Часто спрашивают, в чем будет состоять последнее великое восстание: за искажением ли Евангелия или в открытой брани на Евангелие? Наш ответ такой: последнее восстание будет состоять в соединении ложного христианства с антихристианством, ибо любодейца сидит на звере». («Пророк Даниил и Апокалипсис св. Иоанна». Тула, 1882 г.).

Писано это было в 1857 году, т. е. за три четверти века до нашего времени.

XVI

«ВЫ СКЛОННЫ ПРЕУВЕЛИЧИВАТЬ ЗЛО И ОПАСНОСТЬ, —  НЫНЕШНЕЕ ВРЕМЯ НЕ ПОХОЖЕ ЕЩЕ НА ПОСЛЕДНЕЕ»

Митрополит Филарет

«Братия, да внимаем времени сему, чтобы возбуждать себя от небрежения и дремания. Шатаются языцы. Людие поучаются тщетным. Из христианских обществ исходят мужие, глаголющие развращенная. Безрассудные хуления провозглашаются, как мудрость. Соблазн и беззаконие открывают себе широкие пути. В таких обстоятельствах особенно требуются живые жертвы, за себя и за других, подвизающихся в покаянии, молитвах и исправлении» (Пасхальное письмо наместнику и братии).

«Что за время, Преосвященнейший. Не то ли, в которое ведомо стало диаволу, яко время мало имать. Ибо по людям искушаемым видно, что он имеет ярость великую… Вообще дни сии кажутся мне днями искушений, и я боюсь еще искушений впереди, потому что люди не хотят видеть искушений окружающих и ходят между ними, как будто в безопасности» (Из писем к викарию, епископу Иннокентию).

Еп. Игнатий Брянчанинов

«Времена чем далее, тем тяжелее. Христианство, как Дух, неприметным образом для суетящейся и служащей миру толпы, очень приметным образом для внимающих себе, удаляется из среды человечества, предоставляя его падению его.

Совершается предречение Писания об отступлении от христианства народов, перешедших к христианству от язычества.

Отступничество предсказано со всею ясностью Св. Писанием и служит свидетельством того, сколько верно и истинно все сказанное в Писании.

Отступление попущено Богом: не покусись остановить его немощною рукою твоею. Устранись, охранись от него сам: и этого с тебя достаточно. Ознакомься с духом времени, изучи его, чтобы по возможности избегнуть влияния его.

Отступление начало совершаться с некоторого времени очень быстро, свободно и открыто. Последствия должны быть самые скорбные. Воля Божия да будет!

Милосердный Господь да сохранит остаток верующих в Него. Но остаток этот скуден: делается скуднее и скуднее.

Дело православной веры можно признавать приближающимся к решительной развязке… Одна особенная милость Божия может остановить нравственную всегубящую эпидемию, остановить на некоторое время, потому что надо же исполниться предреченному Писанием.

Судя по духу времени и по брожению умов, должно полагать, что здание Церкви, которое колеблется уже давно, поколеблется страшно и быстро. Некому остановить и противостать. Предпринимаемые меры поддержки заимствуются из стихии мира, враждебного Церкви. И скорее ускорят падения Ея, нежели остановят.

Не от кого ожидать восстановления христианства. Сосуды Святого Духа иссякли окончательно повсюду, даже в монастырях, этих сокровищницах благочестия и благодати, а дело Духа Божия может быть поддерживаемо и восстановляемо только его орудиями. Милосердное долготерпение Божие длит время и отсрочивает решительную развязку для небольшого остатка спасающихся, между тем, гниющее и почти согнившее достигает полноты тления. Спасающиеся должны понимать это и пользоваться временем, данным для спасения, «яко время сокращено есть», и от всякого из нас переход в вечность не далек.

К положению Церкви должно мирствовать, хотя вместе должно и понимать его. Это попущение свыше… Старец Исайя говорил мне: «Пойми время. Не жди благоустройства в общем церковном составе, а будь доволен тем, что предоставлено в частности спасаться людям, желающим спастись»».

Епископ Феофан Затворник

«… Будет часть и содержащих истинную веру, как она передана св. Апостолами. Но и из этих немалая часть будет по имени только правоверными, в сердце же не будет иметь того строя, который требуется верою, возлюбив нынешний век. Хотя имя христианское будет слышаться повсюду, и повсюду будут видны храмы и чины церковные, но все это одна видимость, внутри же отступление истинное. На этой почве народится антихрист — и возрастет в том же духе видимости. Потом, отдавшись сатане, явно отступит от веры и… не содержащих христианства в истине увлечет к явному отступлению от Христа Господа» (Толк<ование> на 2-е Послание к Солунянам).

XVII

«ЧТО ЖЕ ДЕЛАТЬ?»

Св. ап. Павел

«Не преклоняйтесь под чужое ярмо с неверными, ибо какое общение праведности с беззаконием? Что общего у света с тьмою?

Какое согласие между Христом и Велиаром? Или какое соучастие верного с неверными?

Какая совместность храма Божия с идолами? Ибо вы храм Бога живого, как сказал Бог: вселюсь в них и буду ходить в них и буду их Богом, и они будут Моим народом (ср. Лев. 26, 12).

И потому выйдите из среды их, и отделитесь, говорит Господь, и не прикасайтесь к нечистому, и Я приму вас (ср. Ис., 52, 11).

И буду вам Отцом, и вы будете Моими сынами и дщерями, говорит Господь Вседержитель (ср. Иер. 3,19; Ос. 1, 11)». (2 Кор. 6, 14—18).

«Подражайте, братия, мне, — внушает св. Апостол, — смотрите на тех, которые поступают по образу, какой имеете в нас. Ибо многие… поступают как враги Креста Христова (Их конец погибель…). Они мыслят о земном. Наше же жительство на небесах, откуда мы ожидаем Спасителя, Господа нашего Иисуса Христа» (Флп. 3, 17—20).

«…Вам дано ради Христа не только веровать в Него, но и страдать за Него» (Флп. 1, 20).

XVIII

«ЧЕГО ВЫ ТРЕБУЕТЕ ОТ М. СЕРГИЯ?»

«Ангелу Сардийской церкви напиши: так говорит Имеющий семь духов Божиих и семь звезд: знаю твои дела; ты носишь имя, будто жив, но ты мертв.

Бодрствуй и утверждай прочее близкое к смерти; ибо Я не нахожу, чтобы дела твои были совершенны перед Богом Моим.

Вспомни, что ты принял и слышал, и храни, и покайся. Если же не будешь бодрствовать, то Я найду на тебя, как тать, ты не узнаешь, в который час найду на тебя» (Апок. 3, 1—3).

XIX

«ЧЕГО ЖЕ ВЫ ОЖИДАЕТЕ В БУДУЩЕМ?»

«…У тебя в Сардисе есть несколько человек, которые не осквернили одежд своих, и будут ходить со Мною в белых одеждах, ибо они достойны.

Побеждающий облечется в белые одежды; и не изглажу имени его из книги жизни, и исповедаю имя его пред Отцом Моим и пред Ангелами Его…

И Ангелу Филадельфийской Церкви напиши: … знаю твои дела: … ты не много имеешь силы и сохранил слово Мое и не отрекся имени Моего…

Поелику ты сохранил слово терпения Моего, то и Я сохраню тебя от годины искушения, которая придет на всю вселенную, чтобы испытать живущих на земле» (Апок. 3, 4—10).

Св. патриарх Никифор

«Братия и чада. Молю вас, не будем боязливы и малодушны; угрозы врагов да не ужасают сердец наших; будем ожидать Божией помощи. Враждующие против нас и стремящиеся истребить в Церкви правду подобны плывущим против быстрых речных течений: они в конце концов окажутся в глубине от изнеможения, ибо истина неодолима и увенчает почитающих ее, побеждая ратующих против нея» («Жития Святых», июнь 2, стр. 39).

Евангелие

«Не бойся, малое стадо! ибо Отец ваш благоволил дать вам царство» (Лк. 12, 32).

(Архив УФСБ СПб. ЛО. Д. П-78806. Т. 3. Л. 66-87.)

Опубликовано

Святой мученик Михаил Новоселов. Апология антисергианства.

Св. мученика Юлиана Тарсийского
Священномученика Терентия еп. Иконийского.21/IV — 4/VII/1928 г.

Два толкования 15-го правила Двукратного собора.Обличение нецерковности сергианских приниципов «послушания» и «единства Церкви», положенных в основу лжецерковного здания. Сергианство — ересь, а не парасинагога, догматическая, а не каноническая лишь патология.

Ваше Преосвященство! Разрешите, в ответ на Ваши, исполненные любви и благожелательства, строки, прежде всего поблагодарить Вас за добрую память и доверие, а затем обратиться к Вам с усердной просьбою выслушать со вниманием и то, что я, в единомыслии с другими пастырями и нашими архипастырями, можем сказать в оправдание своего образа действий. Кроме письма, обращенного лично ко мне, я, с Вашего разрешения, ознакомился и с тем большим, которое Вы отправили к нашему Владыке; и, потому, в своем ответе Вам, я буду иметь в виду и его, и даже по преимуществу его, так как в нем, как обращенном к епископу, Вы высказались о нашем деле с большою определенностью. Я, приступая к своему ответу с искренней готовностью дать Вашему Преосвященству посильное объяснение всего совершившегося и совершенного нами, и прошу Господа вложить во уста мои слово правды и не уклонить сердца во словеса лукавствия.Апология отошедших от митр. Сергия (Страгородского) 
Два толкования 15-го правила Двукратного собора.В своем большом письме Вы, Владыка, потщились и сами разобраться во всем происшедшем, на основании имевшихся у Вас (а, видимо, достаточных) сведений. Сущность сказанного Вами заключается в том, что мы, по Вашему мнению, находимся в разрыве с Кафолической Церковью (Ваши слова: «Вы — не церковь, Вы — «секта», стр.39 письма). Само же Тело церковное осталось там, где м. Сергий и кто с ним (Вы пишете: «Церковь Христова осталась и остается там же, где и была до момента Вашего отделения, остается в составе святителей, клира и народа — людей Божиих, который состав возглавляет м. Петр, и который состав хранит общение и сам, и в лице м. Петра с его Заместителем м. Сергием» — стр.12). Так Вы полагаете; мы же дерзаем думать, как Вы верно воспроизводите наши мысли, что «мы не ушли никуда и не изменились, мы остались там, где были, пребываем теми же, какими были, это м. Сергий изменился, он уходит от чистоты православия и, следовательно, из Церкви. Мы находимся в церковном общении и храним апостольское преемство через м. Петра (стр.10)». — Вот около этих двух, явно непримиримых, утверждений и должны быть сосредоточены и объединены все дальнейшие рассуждения и доказательства в защиту правильности нашего взгляда и ошибочности Ваших представлений. Благоволите же выслушать меня со вниманием, как и я постарался это сделать с вашим письмом, которое было мною многократно перечитано и подверглось долгому обсуждению.В нашем деле (или как обычно выражаются — «движении») Вы, Владыка, различаете две ступени: I) осуждение того, что совершил м. Сергий с синодом и 2) наш, так наз., «отход» от него. С этим разделением можно бы согласиться, но в то время, как нам кажется, что то и другое — и суд, и решение — находятся в неразрывной связи между собою, и последнее вытекает, как следствие, из первого. Вы, как и часть епископата, и, кажется, не малая, осуждая, довольно решительно, Послание от 16/29 июля минувшего года и даже последующую церковную деятельность м. Сергия и его синода, не находите, однако, возможным, по каноническим основаниям, прекратить с ними молитвенное общение. Об этом Вы сами свидетельствуете со всею определенностью: «Без сомнения, пишете Вы нашему архипастырю, если бы я был вместе с Вами в конце минувшего (27-го года, я многое бы обсуждал вместе с Вами одними мыслями, в одном духе. Одни же скорби и огорчения угнетали бы Вас и меня. Впрочем, тоже самое было и в разлуке моей с Вами. Надо ли говорить Вам, что я так же и то же здесь мыслил и переживал, что и Вы, но, конечно, лишь с запозданием сравнительно с Вами. Я, кажется, довольно ясно представляю себе и то положение дела, когда единомысленные Вам православные святители епархии нашей и ряд пресвитеров, дотоле поддерживавшие Вас, во многом может быть, соглашавшиеся с вами, в этот момент, т. е. в момент выхода Вашего из церковного общения с м. Сергием, не решили следовать за Вами, не дерзнули на тот шаг, на который решили пойти Вы (стр. 2-3)». Подобно тому, продолжаете Вы, и «я вероятно во всем был бы согласен с Вами, но до момента лишь, в который было Вами прекращено общение, а далее я не решился бы последовать за Вами (стр.6)». — В ответ на эти слова разрешите сделать несколько замечаний. 1) В нашем городе только два епископа и два-три священника, из обсуждавших дело м. Сергия и соглашавшихся с нами, не последовали за нашим собственным делом, т. е. отходом от митрополита, остальные же викарии и духовенство вовсе уклонились от обсуждения «Послания» и вытекавших из него дальнейших деяний м. Сергия (в частности, вопроса о незаконном смещении своего митрополита). 2) Наше обсуждение «нового курса церковной политики» не напоминало собою обычные «политические» разговоры людей, к действительной политической жизни непричастных (русская интеллигенция, прежняя и настоящая), а было, именно, решением вопроса о том, как нам быть с этим новым курсом — принять ли его, или отказаться, а так как сам м. Сергий от него не отказывался, то, следовательно, быть ли нам с м. Сергием или отойти. Посему: 3) не легко представить и то, в чем бы выразилось Ваше единомыслие с нами до отхода, т.к. мы и размышляли именно над этим вопросом, т. е. следует ли порывать с м. Сергием духовное общение, а не осуждали лишь его поступки, что запрещено св. Евангелием. Вина же его церковная, хотя она и уяснилась нам, действительно до отхода, но с отходом, как я уже сказал, была связана как с естественным последствием своего признания. Вы — не отошли, значит, Вы не были бы согласны с нами и в определении этой вины, т. е. у нас с Вами было бы не дружное — «одними мыслями и в одном духе» — собеседование, а спор и расхождение еще и «до момента отхода», от чего Господь нас и Вас м. б. и оберег. Наконец, 4) самое ваше письмо показывает, что наш отход есть для Вас как бы нечто совершенно самостоятельное и само подлежащее обсуждению, независимо от церковного преступления м. Сергия, о котором Вы избегаете говорить, т.к. Вы только о сем отходе и рассуждаете, предупредив, что «придется (почему?) писать не столько о том, в чем я согласен с Вами, сколько главным образом о том, в чем я с Вами расхожусь (стр.4-5) и Вы даже прямо свидетельствуете со всею свойственною Вам искренностью: «не подумайте, дорогой Владыка, что я собираюсь оправдывать перед Вами слова и действия м. Сергия. Признаюсь Вам: я его не понимаю, не понимаю того, что им сказано и сделано. Не нахожу сказанное и полезным для Церкви Христовой. Я бы и вообще не взялся богословски и канонически его оправдывать или защищать. Бог ему судья. Не м. Сергия я защищаю здесь, а церковное единство и церковное благо (стр.6-7)».Итак, из двух половин одного дела, Вами же отмеченных, на обсуждение ставится только вторая. Не желая идти наперекор течению Ваших мыслей, и я воздержусь до времени от суждения по существу самого преступления Сергиева и буду говорить о «преступлении» нашем, но заранее предупреждаю, Владыка, что должен буду, хотя бы в заключение, коснуться и сего вопроса, тем более, что Вы и сами увидите из моих слов, как естественно отход наш вытекает из определения вида и степени вины м. Сергия.Впрочем, с чего бы ни начинать, с м. Сергия, или от нас, — в том и другом случае — будет естественным остановиться вниманием прежде всего на рассмотрении 15-го Правила св. Двукратного Собора, которое первою своею половиною хотят обратить против нас, второю же оправдывается канонически наш отход от м. Сергия. А так как и Вы останавливаетесь мыслью почти исключительно на 2-й половине, чтобы, так сказать, сначала выбить у нас орудие, а затем уже низложить нас окончательно и 1-ю частью, то и для меня не будет затруднительным построить свою защиту соответственно строю Ваших мыслей, и до времени следовать порядку, предложенному Вами, т. е. говорить не о вине м. Сергия, а об основаниях нашего отхода от него.Итак, 15-е Правило Собора 861-го года, продолжая мысли двух предыдущих 13 и 14-го, говорит, что «прежде соборного оглашения и совершенного осуждения» предстоятеля Церкви (т. е. патриарха), всякий отход от него будет «беззаконием», и виновный клирик, прекративший «возносить имя его (т. е. своего патриарха), по определенному и установленному чину, в божественном тайнодействии», будет лишен «всякого священства». Это — 1-я половина, которою думают обвинить нас. 2-я читается так: «Впрочем сие определено и утверждено о тех, кои, под предлогом некоторых обвинений, отступают от своих предстоятелей, и творят расколы, и расторгают единство Церкви. Ибо отделяющиеся от общения с предстоятелем, ради некия ереси, осужденныя святыми соборами, или отцами, когда, то есть, он проповедует ересь всенародно, и учит оной открыто в церкви, таковые аще и оградят себя от общения с глаголемым епископом, прежде соборного рассмотрения, не токмо не подлежат положенной правилами эпитимии, но и достойны чести, подобающей православным. Ибо они осудили не епископов, а лжеепископов и лжеучителей, и не расколом пресекли единство церкви, но потщились охранить церковь от расколов и разделений».Вчитываясь в это правило, Вы утверждаете:1. Что им «раскол не допускается никак, ни в каком случае, никогда. Он не оправдывается и не извиняется решительно никакими обстоятельствами церковной жизни. Он есть, во всяком случае, грех (стр.18)». Согласен, Владыка, что раскол всегда грех, но об этом говорит не столько разбираемое правило, сколько сам наш символ веры («верую во Едину… Церковь») и еще прежде — само Священное Писание. (Церковь — Тело Христово, след., неделима, как живой организм). Правило же, сверх сего, еще учит также и хорошо различать между видимым расколом, который является в действительности спасением церковного единства, (и который оно похваляет) и — единством с еретиком, что будет на деле расколом внутренним и потерею единства церковного. След., раскол не «во всяком случае есть грех», а необходимо, по св. правилу, внимательно к нему присмотреться и не спешить с приговором. — Далее.2. Вы полагаете, что правило это, говоря об еретичестве предстоятеля, разумеет ближайшим образом местного епархиального епископа и его небольшую паству (Вы пишете: «в жизни епархии», а слова «или в церкви» берете в скобки и уже не возвращаетесь к ним — стр.17; также и отступающего именуете «пресвитером», а слова «или и епископ» — закрываете скобками), и говорите, что поэтому отходящие от такого еретика-предстоятеля отходят «не в свободное пространство, не в неопределенное, проблематическое состояние в форме новой отдельной группа (как, напр., мы, а в кафолическое единство, туда, где вся иерархия, где вся кафолическая церковь (стр.24)», Конечно, Владыка, св. правило оправдывает и такой случай, но оно и предвидит и узаконяет и гораздо большее. Ведь,а) оно само говорит именно о патриархе, и по поводу него начинает речь о еретичестве предстоятеля (хотя, конечно, как ясно из первых слов его, включает сюда и «епископа» из 13-го правила и «митрополита» из 14-го, т.к. говорит: «что определено о пресвитерах и епископах и митрополитах, то самое, и наипаче, приличествует патриархам»).б) Еретичество же патриарха, в особенности, если он — вселенский — Константинопольский, обычно соблазняет и многих других епископов, а порою и его собратьев — патриархов, поэтому перед лицом тех, кто, последуя св. правилу, «потщится охранити Церковь от расколов и разделений», может встать как бы сама эта Церковь в ее кафоличности (вспомните времена полуарианства, монофелитства, иконоборчества), и событие внутриепархиальное вырастет во всецерковное.в) Не потому ли в правиле стоит и множественное число — «осудили не епископов, а лжеепископов и лжеучителей», и не потому лиг) ревнители православия именуются «достойными чести», что им приходится преодолеть страх перед подавляющим большинством наружно православного и выдающего себя за истинную Кафолическую Церковь еретического сборища, возглавляемого иногда несколькими патриархами и тысячью епископов.д) Не говорится ли также в правиле о случае, когда еретик-предстоятель «проповедует ересь всенародно, и учит оной открыто в Церкви», что больше похоже на событие общецерковное, чем частное — епархиальное.3. Далее, обращаясь к самой вине предстоятеля, Вы, в противоположность сказанному о его собственной епархиальной малости, ересь его представляете не в меру чудовищной. Вы говорите, чтоа) «речь идет об ограждении себя и паствы от еретика исключительно наглого, пренебрегающего авторитет соборов и отцов (стр.25)». Но, Владыка, встречаются ли в истории Церкви на епископских, особенно патриарших, кафедрах такие волки, без овечьей шкуры? Не о соблазнах ли, и великих, говорит Господь и Его Апостола, когда изображают этих, тогда еще грядущих еретиков, особенно последних времен? Не их ли св. Киприан Карфагенский называет змиями-ползунами (переводя латинское значение имени: змий), которые «обольщая образом мира, неприметно скрытыми проходами подпалзывают» («О единстве Церкви», в начале), и потому убеждает: «надобно остерегаться, возлюбленнейшие братья, обмана не только явного и очевидного, но и такого, который прикрыт тонким лукавством и хитростию» (там же). Полагаю, Владыка, что святое правило имеет в виду и такую ересь.б) Точно также, хотя о сей ереси в правиле сказано, что она есть ересь «осужденная святыми соборами или отцами», но отсюда еще не следует, что имеется в виду какой-нибудь определенный бывший собор и его решение. Между тем, Вы хотите именно отстоять соборность и в том случае, когда отход видимо может показаться не соборным, а почти личным делом православной совести отходящих. Вы пишете: «и в том случае, когда пресвитер (и епископ) отделяются от своего епископа немедленно, т. е. когда предстоятель проповедует ересь анафематствованную, тоже ведь имеет место суд собора, но только высказанный ранее», т. е. когда «виновность предстоятеля не только очевидна, но и осуждена собором. И в том случае, значит, когда клирики, согласно с правилом, отделяются от еретика-предстоятеля, они судят о его еретичестве не сами по себе. В этом отношении, говорите Вы, замечательна мысль виднейшего нашего канониста Иоанна, епископа Смоленского: «Клирики судить о православии своих епископов должны не по своему только уразумению и вере, но по явному учению и определениям вселенских отцев Церкви (стр.20-21)». Этими рассуждениями, Вы, Владыка, хотите еще более упростить дело с распознанием ереси, от которой следует бежать, но мне кажется, что еп. Иоанн, Вами приведенный во свидетельство, скорее Вам же и возражает. В самом деле, он ведь не говорит, что нужна простая справка в прежнем соборном решении, чтобы определить открывшуюся наглую ересь, и из двух имен «соборы» и «отцы» останавливается собственно на втором, в их вселенском ясном учении видит основу для установления православного отношения к истине, искажаемой еретичеством предстоятеля. Ведь, действительно, еслив) вина последнего явна до такой степени, как это кажется Вам, то зачем, как я уже сказал выше, св. правилу похвалять отошедших «прежде соборного рассмотрения» и «оглашения и совершенного осуждения», когда и без последних все ясно и просто? А чтог) «вселенские соборы» и «вселенские отцы» не одно и то же, Вы знаете, т.к. на первых мало кто из последних и присутствовал. Кроме того,д) множественное число «соборы» — тоже не вполне подходит под Ваше понимание, т.к. отдельная «ересь» (ед. число в правиле) не рассматривалась на нескольких вселенских соборах, а — на одном каком-нибудь. Поэтому,е) еп. Иоанн, которого и Вы похваляете, делает ударение на «ясном учении и определениях вселенских отцев», каковое учение и каковые определения у них, конечно, общи и с соборными, т.к. в тех и других действует Один и Тот же Дух Истины. Он-то, в разнообразных Своих церковных проявлениях, и является истинным определителем еретических козней духа лестча. Поэтому дело не в «авторитете» собора и не в том, что ересь «анафематствована» (Ваши выражения), а просто в верности св. Православному учению и всем «соборам и святым отцам»; и если предстоятель им не следует, а, напротив, всенародно и явно противоречит, на погибель Церкви, то достойно и праведно будет отойти от него. И делается это не внешне-юридически. Сей Дух Святый — воистину Живый и Действуяй, а не просто почивающий в отеческих и соборных решениях, таинственным наитием просветляет церковное сознание и совесть и дает ей видеть под кожею новой ереси — древнего змия-обольстителя, никогда не восстающего прямо против признанной истины, но всегда прикрывающегося подобием верности Православию и, под сим покровом новой кожи, пролезающего в ограду церковную. Вот почему и еп. Иоанн, толкуя то же правило в другом месте («Опыт курса церковного законоведения», т.2, стр.568 и прим. 352) говорит просто, что здесь разумеется «учение, противное православию», или «учение, противное православной Церкви», и которое «является обдуманным и направляется к явному противоречию церкви» (то же и у Никодима в Толкованиях правил, т. 2, стр. 308-309). Вообще же можно сказать, что если св. отцы равняются по св. соборам, то и последние опираются на отцов, что ясно видно из их «деяний» (об этом прекрасно сказано в 12-м члене Послания Восточных Патриархов к Епископам Великобритании»). Вот, Владыка, посильный ответ на Ваши утверждения.4. Из всего Вами сказанного Вы делаете такой вывод: итак, «у отделяющихся от него (т. е. еретика-епископа) ошибки быть не может, их правота бесспорна уже заранее, да и потом — согласно тому же правилу — их похваляет Церковь. (Когда похваляет, Владыка? Иногда лишь по смерти, через сотню лет). Их тщание несомненно увенчивается успехом. Они действительно охранили Церковь от расколов и разделений (стр.25)». В правиле сказано, правда, «потщились охранити», поправляете Вы сами себя, но тут же доказываете, что ни «поспешности», ни большого труда здесь нет, т.к. задача, перед ними предлежащая, в сущности, чрезвычайно проста». — Однако, Владыка, «потщились» все же означает «потрудились», «постарались», притом «с поспешностью (ср. «потщися, погибаем», «вотще», в смысле — «напрасный труд», «тщательность», — с другой «иде в горняя со тщанием», «потщися скоро прийти» — и под.). Следовательно, и здесь св. правило предвидит а) и некий труд, тщательный и немалый, и б) его срочность и в) то, что он воистину достоин похвалы, т.к. г) Церковь находится в действительной опасности от раскола, и д) что скорый и видимый успех дела отнюдь не обеспечен, что е) возможна и ошибка, как то бывало и со святыми (Епифаний, Феодорит) и что наконец, ж) вся почти видимая кафоличность Церкви с ее Иерархией может оказаться в еретичестве (как то и бывало), а кафоличность истинная укроется в малом числе спасающихся, и иерархия законная и православная будет крайне немногочисленна.Таково Ваше истолкование 2-й половины 15-го правила Константинопольского Двукратного Собора в храме святых Апостолов. Разрешите, Владыка, все, высказанное Вами, представить в виде замечаний, сопровождающих текст правила, заключив их в скобки, чтобы общая мысль Ваша выступила яснее. Вы говорите:(А) «Отделяющиеся от общения с (своим местным) предстоятелем (т. е. с ближайшим епископом), ради некия (его наглыя и всем явныя) ереси (уже) осужденныя (и анафематствованныя) святыми (вселенскими) соборами и (присутствовавшими на них) отцами (с их высоким авторитетом), когда, т. е. он проповедует ересь всенародно (в своей епархии) и учит оной открыто в (своей) Церкви, таковые аще и оградят себя (через отход от него в православное кафолическое большинство и ко всей остальной Церковной Иерархии) от общения с глаголемым епископом прежде соборного рассмотрения (его, всем явной и наглой вины), не токмо не подлежат положенной правилами эпитимии (за совершение раскола), но и достойны чести, подобающей (и вообще всегда и всем) православным. Ибо они осудили не (одного или немногих) епископов; а (явных) лжеепископов и (уже обличенных) лжеучителей и не расколом пресекли единство Церкви (т.к. ясно видели, что вся кафолическая Церковь и вся иерархия была на их стороне), но (как бы) потщились охранити (свою местную) церковь от (ее внутриепархиальных) расколов и разделений». — Так, мне кажется, Вы, Владыка, воспринимаете святое правило. Разрешите теперь и мне, подобным же образом, представить его, расширенным в меру нашего случая и согласно нашему пониманию.(Б) «Отделяющиеся (хотя бы и в небольшом числе) от общения с (самим) предстоятелем (целой патриархии), ради некия (его, православной совести их явные) ереси, осужденныя (всеми вообще) святыми соборами и (святыми вселенскими) отцами (т. е. их ясным учением, возвещенным от Святого Духа, вообще через соборы и отцов и через общее церковное сознание, волю и истину Свою Открывающего, ибо в Православной Церкви, по свидетельству послания Восточных Патриархов, «ни патриархи, ни соборы никогда не могли ввести что-нибудь новое, т.к. хранитель благочестия у нас есть самое Тело Церкви, т. е. самый народ, который всегда желает сохранить веру свою неизменною и согласною с верою отцев своих»), когда, то есть, он (еретик-патриарх со своим сборищем, через свои «послания» и дела) проповедует ересь всенародно (не только в пределах своей патриархии, но и повсюду и всех к ней принуждает) и учит оной открыто (лично и через своих последователей и сопастырей и пастырей) в (слух всей) Церкви (вселенской), таковые (сколько бы их ни было), аще и оградят себя от (молитвенно-канонического) общения с глаголемым (хотя бы и первым) епископом, прежде (законного) соборного рассмотрения, не только не подлежат положенной правилами эпитимии (за своеволие), но и достойны (становятся) чести, подобающей (истинным) православным. Ибо они осудили не епископов (хотя бы их было и множество и притом старейших), а лжеепископов и лжеучителей (хотя бы большинство признавало их истинными) и не расколом пресекли единство Церкви (как то может показаться в виду их малочисленности), но (с верою в правду своего дела и с надеждою на помощь Божию, притрудно и незамедлительно) потщились охранити (кафолическую) Церковь от (внешне похожих на самую Церковь) расколов и разделений».Вот, Владыка, одно и то же правило, рассматриваемое в приложении к наименьшему и наибольшему случаю. У Вас — а) происшествие малое, епархиальное, а б) ересь — напротив — наглая, явная и уже анафематствованная, в) отход же от еретика и ереси — простое единение с православным, подавляющим большинством, у нас — а) событие вселенского значения (падение почти всей иерархии), а б) ересь — лукавая, в) отход же — от заблудившегося большинства — в лоно малого стада Христова.Я, владыка, допускаю возможность Вашего случая, хотя и считаю его крайне редким. Почему Вы не допускаете нашего, хотя бы с тою же оговоркою, потому что и он — не частый. Где, в каком месте, при натяжении правила в меру нашего дела, оно, по Вашему мнению, рвется и теряет значение? — Прямого ответа на этот вопрос Вы не даете, но он слышится почти с каждой страницы Вашего большого письма. Обличение нецерковности сергианских приниципов «послушания» и «единства Церкви», положенных в основу лжецерковного здания.Дисциплина — вот то роковое слово, которым Вы связаны, и которое раздается ныне из уст служителей слова, иногда в чистом виде, иногда прикрытое более привычными для церковного слуха именованиями, как-то «Единство Церкви», «Благо Церкви» (обычно не совпадающее с благом ее отдельных частей и членов, вопреки слову Господа о том, что одна душа дороже целого мира), «Иерархический строй», «монашеское послушание», «послушание» просто, «смирение», «соборность», «каноничность», «законное апостольское преемство» — и ряд подобных же понятий. Тон, конечно, задает иерархия, начиная с возглавляющих ее, но, как понятие, заключающее в себе целое стройное учение, слово дисциплина несется и по самым отдаленным от правящих церковных верхов рядам «верных», только уже, увы, не в собственном христианском смысле, а верных той же мертвящей дисциплине. Дисциплина, Владыка, и Вам мешает войти в меру своего архиерейского величия и оставляет Вас на положении простого орудия чужой воли там, где Вы должны быть сознательным, живым и деятельным членом живого Тела Святой церкви, и пастырем такого же разумного, а не бессловесного стада. Дисциплина же закрывает Вам глаза и на те великие полномочия, которые дает разобранное соборное правило даже мирянину, делая его разумным зрителем и участником дел Божиих, даже тогда, когда они принимают почти апокалипсические размеры. Но рабу дисциплины невозможно представить падение предстоятеля, т.к. это бросает тень и на него самого, поэтому всякое проявление собственного разума в подчиненных он спешит представить как бунт против начальства.Не бойтесь, Владыка, с Вами говорит не пресвитерианин, не беспоповец: я знаю свою меру и дорожу ею, т.к. она освобождает меня от обязательств, которых бы я, быть может, не в силах был понести, и понес бы вместо того наказание. Но ведь Вы-то епископ, ведь, по слову св. Киприана, «епископство одно, и каждый из епископов целостно в нем участвует» («О единстве Церкви»). Как же Вы участвуете в деле м. Сергия? Только через одно простое, чистое послушание? Оправдывает ли оно Вас? Вы, как и остальные, подобно Вам рассуждающие, епископы, видите в нем залог Единства и Блага Церковного. Но ведь Вы же сознаетесь, что не можете ни I) «понять», ни 2) «богословски и канонически оправдать» м. Сергия, ни 3) «осудить» его («Бог ему судья»), — всё Ваши собственные выражения, см. здесь, выше, стр.3-4, — и, если не можете, со всем остальным епископатом 4) — «негодовать» на отошедших (стр.39 письма), то, что свойственнее Вам, можете только плакать над их гибелью и призывать их к тому же Единству. Но что же это за единство, Владыка, где епископ не понимает епископа, а лишь одному, за страх, подчиняется, от другого же, при внутреннем сочувствии, тоже из послушания, отходит? А благо Церкви — в чем оно? — Не Вы ли сознаетесь, что не видите для Церкви «пользы» (Ваши слова) в том, что натворил м. Сергий, и все же остаетесь с ним, во имя блага церковного, ведь, ясно же, Владыка, что или все это ложь, но Вы не можете лгать, значит — все это бессознательная подделка, и нет ни Истинного Блага, ни духовного Единства, а есть только одна «партийная дисциплина». Да, Владыка, недаром это слово зазвучало особенно громко в Церкви именно с той поры, когда дисциплина партии сергиевой осоюзилась с иной «партийной дисциплиной». Ею пропитаны и Ваши рассуждения.Позвольте Вам напомнить некоторые строки Вашего письма (выписываю в том порядке, как они следуют постранично): «Казалось мне, что Ваше движение вольется в нормальную канонически-безболезненную для блага и единства Церкви форму (стр.4)». «Не думаю, что он (путь отхода) приведет Вас ко благу для Церкви Христовой (стр.6)». «Не м. Сергия я защищаю здесь, а церковное единство и церковное благо (стр.7)». «Церковь Христова едина есть (символ веры), Едина в ней и Иерархия (каноны), («ней» — с маленькой буквы, а «Иерархия» всюду с большой). В необщении с сею Иерархией, нет и общения с Церковью Христовой, а след., и с Ее Главою, Господом нашим Иисусом Христом, нет, значит, и благодатного бытия. Нет их ни в какой форме разрыва с Иерархиею и с Церковью и т.д. (стр.9)». (След., место, см. выше, на стр.1 настоящего письма). «Ваше дело не встречает одобрения среди священноначалия нашей (росс.) Церкви. Вот сонм архипастырский с громадным святительским опытом, с истинно-церковными знаниями, с исповедническим подвигом, следовательно с правами на большой авторитет… Если они огорчены м. Сергием, все же они огорчены и Вашими, Владыка, действиями… (чем же больше, Владыка? (стр.12-13). «Неканоничность, кажется, — вот что мешает делу Вашему быть делом Церкви Христовой, встретить одобрение тех святителей… (стр.15)». Церковное единство, т. е. единство Церкви Христовой, есть великая святыня для христиан. Церковь есть тело Христово. Нарушать церковное единство, хотя бы только расколом (не говоря уже об ереси) это значит рассекать целость Тела Христова. Единство Церкви должно пребывать нерушимым всегда, во всех случаях жизни церковной (стр.17-18)». Они (отступающие на основании 15-го правила) «отходят в кафолическое единство, туда, где все епископы, где вся кафолическая Церковь (стр.13-19)». «У них (тех же)… должна быть совершенно несомненная уверенность, что, отрицаясь нечестивца иерарха, они не отходят от Иерархии Церкви (стр.20)». «Кто-нибудь спрашивал епископов, одобряют ли они выход из церковного общения с м. Сергием (сами не отходя?..) Конечно, это очень трудно, может быть даже невозможно сейчас это сделать. Но все же ведь Иерархия есть, и она мнение свое, конечно, имеет, а с ним необходимо надобно считаться (стр.22)». (А если ее мнение, Владыка, такое же, как Ваше, т. е. что мнение можно иметь, но действовать нужно согласно не ему, а по послушанию?) Хорошо было бы, «если все же были бы основания думать, что Ваша группа, вышедши из общения с м. Сергием, находится в Церковном общении с Иерархией, имеет и получает ее одобрение (а сама Иерархия остается с м. Сергием?..). Можно ли, однако, быть уверенным, что Ваш отход одобрит вся Иерархия? (Владыка, мы принимаем не одобрение, а отход, подобный нашему). Была ли у Вас и у всей группы такая уверенность? (Была, Владыка, и по милости Божией, есть уверенность в правоте самого дела). Если была, то подтверждается ли она теперь с несомненностью полученными хотя бы постепенно признаниями и подтверждениями со стороны Иерархии?.. Напротив, есть основание думать, что к Вам не преклоняются сердца верных (кому? м. Сергию?) епископов (стр.24-25)». «Было бы страшной и греховной ошибкой, если бы, например, при руководстве мыслью о втором пришествии Господнем, начали бы ломать церковный иерархический строй, нарушать церковную дисциплину (стр.33)». «Стояние на твердом камени исповедания Христова… возможно только, конечно, при соблюдении церковного единства (стр.34)». «Мысль о близости пришествия Господня… должна внушать нам тем большую осторожность и бережность в обращении с такою святынею, как единство Церкви Христовой. Нигде не сказано, что пред пришествием Христовым Церковь потеряет свое единство и т.д. (стр.35)». Ваш отход «ведет уже к полному, самым делом, поруганию догмата о единстве Церкви Христовой, как первом и важнейшем ее признаке». — Откуда это видно, Владыка? Почему святость, соборность, апостольство ниже Единства? Почему в иных молитвах, напр., в каноне св. Евхаристии, после слов «Изрядно о Пресвятой…» или в начале и в конце «Помянника», слово «Единая» даже опускается? Почему его нет в древнейших символах? Не окажется ли также, что и в символе Единство Божие — 1-й член, как бы «больше» Его Троичности, во славу Которой, по преимуществу, и сложен св. символ? Также, что Единство Господа Иисуса важнее Его единосущия со Отцем, а в крещении Его «единство» больше, чем его сила «отпущения грехов»? Поэтому, нельзя говорить, что единство Церкви — Ее «первый и важнейший признак»: оно равносильно остальным трем. Вы продолжаете: это поведет «к полному изглаждению идеи о Единстве Церкви из сознания наших, горячо верующих, но мало знающих свою веру мирян, да не только мирян, но и многих клириков. Эту святую идею сильно пошатнули своим нечестием обновленцы». (Так ли, Владыка: а их ВЦУ, соборы — не есть ли это, напротив, крикливая вывеска лжецерковного единства, как сейчас у м. Сергия — его синод, предполагаемый собор, дисциплина и пр.?..). Теперь, кажется, того хуже — ее искореняют уже ревнители православия, — на ужас тем православным (но не ревнителям его?), которые сознательно обороняют, как святыню, Церковное единство, на дикую бурную радость врагам православия, и в первую очередь — нечестивцам-обновленцам (стр.37-38)». (Напротив, Владыка, одни из этих врагов — бурно радуются именно тому, что благодаря дисциплине, захватив в свою власть одного м. Сергия, с ним вместе завладели и всею почти Иерархиею и видимою Церковью), обновленцы же ненавидят нас не меньше сергиан, с которыми мы им, своим отходом, бросающим тень на православие сергиан, мешаем вступить в единение, к которому их своими посланиями, обращенными к м. Сергию и обновленческому М. Вениамину, от 7 дек. ст. ст., прошлого года уже и призывает вселенский патриарх Василий, по совести не видящий «существенной разницы между этими двумя», как он выражается, «велики[ми] ориентациями» — обновленческой и сергиянской. Далее, обращаясь к нашему епископу, Вы спрашиваете: «Что же, однако, будет дальше, Владыка Святый? Ведь Иерархия в составе не только м. Сергия и тех, которые единомысленны с ним, но и в составе других, совершенно и с вашей точки зрения — должно сказать — совершенно безукоризненных в вере и подвиге за веру архипастырей — не с Вами. — И нет ведь надежды, что она (т. е. Иерархия) будет с Вами. Что же дальше? Отлучать всю Иерархию? Объявлять Ее (с большой буквы) тоже неправославной? Или как? (Время покажет, Владыка. А кроме отлучения, возможно и самоотлучение, которое православным придется, м. б., и признать впоследствии, как несчастье, постигшее большую часть Церкви и Иерархии). Владыка, дорогой и любимый, здесь жуткий и страшный тупик, тупик обособленного от Церкви существования (стр. 38)». «Вне Церкви нет правды и истины. У нас есть Церковь, есть — слава Богу — в ней и Иерархия, верная и православная. Вернитесь, дорогой Владыка, к сей Иерархии. Иначе Вы — не Церковь, Вы — секта. Ужас подумать, Владыка, после достойного и святого и благоговейнейшего полувекового… пастырствования, Вы теперь епископ, но не епископ кафолической Церкви, а епископ секты (стр.39-40)». Наконец, приведя слова одного из наших архипастырей: «Итак, если бы нас оставили даже все пастыри, да не оставит нас Небесный Пастырь», Вы, после слов: все пастыри — с ужасом замечаете в скобках, между восклицательным и вопросительным знаком: «Вся Иерархия» (Еп. Инн., стр.4 «приложения»).Вот, Владыка — ряд выписок из Вашего письма. Вы не будете отрицать, что в них заключается одна мысль, что эта мысль вообще главная (согласитесь — единственная) в Вашем письме, и что это — мысль о Единстве Иерархии, как основании единства церкви (не о преемстве Апостольском, о котором Вы едва упоминаете, а именно о Единстве, как крепкой сплоченности, на основе послушания высшему церковному правлению; хотя, конечно, и необходимость Апост. преемства Вы не отрицаете) — и вот мне кажется, Владыка, что эта мысль Ваша, будучи односторонне понятой, может привести почти к еретическому представлению о Церкви. В самом деле, ведь ересь, как «выбор», что значит это слово по-гречески, может означать и незаконный отбор одного догмата из живой связи его с другими — напр., «савеллианство» — предпочтение — отбор — Единства Божия перед Его Троичностью, монофизитство, что ясно и из греч. слова, — односторонний уклон в Божественную природу Господа, с затенением человеческой и под. Поэтому и против Вашего неосторожного суждения я должен всемерно восстать, как против учения, могущего привести к несогласию с Православным Догматом о Церкви.Впрочем, простите, Владыка, это не Ваше учение. Это один из главных догматов «сергианства», который Вы, при Вашей большой художественной впечатлительности, нечаянно вдохнули в себя вместе с тлетворным воздухом «сергианства», и теперь, воистину, «всякое дыхание» Ваше «хвалит» сего нового властителя дум современной русской Иерархии. Впрочем, опять оговорюсь, настоящие «сергианцы» идут в этом отношении дальше, и если у Вас преобладает понятие Единства Церкви, то хотя такого слова и нет в Священном писании, где Церковь ни разу не называется «Единой» (т.к. то, что Она — «Тело Господне» и «Невеста Христова» — лучше, существеннее определяет не только, так сказать, «количество» Ее Единства, но одновременно и неотделимо от него — «качество» его, т. е. то, что это — единство органическое, а не внешнее и не единство «в себе», а единство во Христе), — все же и на единство Церкви, как таковое, указывает и символ, и святые отцы, — настоящим же «сергианам» больше нравится слово «дисциплина», которое Вами вспоминается реже. Вот, например, несколько строк из большого печатного «Послания» члена совр. синода — архиеп. Павла Вятского и Слободского, к своей, т. е. именно чужой, но м. Сергием преданной ему епархии (отв. 1/14 декабря, в один день с «ответами» м. Сергия на наше обращение). Предприняв, по собственному признанию, «Подвиг служения Церкви Божией… в порядке служебного послушания», после того, как Сергиевская легализация создала «обстановку вполне мирного, никем и ничем невозбраняемого труда на пользу церкви под охраною советского законодательства, предусматривающего самоопределение культовых объединений в их религиозной жизни в порядке внутренней церковной дисциплины (откровенное признание ее происхождения)», и призвав затем паству оказать «каноническое послушание», «моему авторитету» и «содействовать в меру свою скорейшему восстановлению по вверенной мне епархии внутренней служебной дисциплины», этот член синода сергиева дает такое определение церковной дисциплины: «Ведь эта дисциплина, эта организация, ведь есть необходимейший остов, костный стан мистического тела Церкви. Поэтому, кто необдуманными выступлениями, ревностью не по разуму, или беспринципным, неосмысленным упорством разрушает этот стан, наносит своим неподчинением законному священноначалию, или обманом, удары в остов дисциплины Церкви, тот является врагом Христа, содействует разорению вселенского Тела Церкви Его… Паки призываю Вас быть гражданами, законопослушными предлежащей (предержащей?) Соввласти (так!) не за страх, а за совесть, и добрым поведением своим и честным трудом содействовать ей в заботах ее о гражданском благоустройстве и мирном преуспеянии дорогой родины нашей. Вознесем же песнь хвалы и благодарения Господу Богу за Его великую милость к нам, явленную в даровании вполне легализованного и открыто действующего Временного священного Патриаршего Синода и т.д. (стр.4)». — Что сказать на все это, Владыка? Первое то, что дисциплина церковная, в сергианском смысле, мыслится не отдельно от какой-то другой, а, второе, — обратно, что она представима именно лишь в полном разобщении с «мистическим телом Церкви», т.к. костный стан обнажается и может быть рассматриваем отдельно, вне органической связи с телом, лишь тогда, когда тело уже сгнило, т. е. — в том повапленном гробе, куда сергианцы тщатся уложить св. Церковь.Вы, вероятно, возразите, что еп. Павел допустил лишь простое сравнение и довольно неудачное, и, м. б., сами совершенно отречетесь от такого представления Иерархии в виде костного остова, поддерживающего мистическое тело Церкви. Я и сам, Владыка, не хочу быть придирчивым к отдельным и случайным выражениям, но в данном случае я имею основание видеть не простое сравнение, а роковое признание сергианской души. Лишь при утрате подлинно мистического восприятия мистического же, воистину, Тела Церкви, становятся возможными такие наглядные представления о ней. Ведь, действительно, точно на позор всему сергианству с его всепроницающею лживостью и измышлениями земной, душевной и бесовской мудрости, явилось это, по своему замечательное, изображение Иерархического строя Церкви. Можно сказать с уверенностью, что если оно дано по вдохновению, то это вдохновение от прелести, т.к. на такую анатомию мистического восприятия способны лишь самообольщенные мистики; Священное же Писание и Отцы предлагают в духовное руководство иные откровения и иные приточные подобия, которыми можно обозначить отношение Иерархии к пастве. Так, поскольку каждый пастырь отображает в себе свойства и служение Самого Пастыря Доброго, он может быть сравнен с главою тела или с душою, которая последним управляет, или с умом, управляющим самою душою (такие сравнения есть, напр., у св. Григория Богослова), подобным образом один знаменитый Иерарх сравнивает 5 патриарших возглавлений с 5-ю чувствами, при помощи которых душа руководит телом; сравнения с костным остовом я не знаю и, по человечески, считаю его, сверх всего, и нелепым, т.к. не кости движут тело, а, напротив, тело (мышцы) двигают костями, так что выйдет, будто паства пасет пастыря (теперь часто так и бывает, потому что «малые сии» оказываются более чуткими к Истине, чем сергианствующий клир, но ведь такое положение неестественно, и, след., не может соответствовать ни правильному — видимому, ни, тем более, внутреннему мистическому строю Церкви). — Итак, перед нами, несомненно, очередное человеческое измышление, столь обычное в среде сергиан, не соответствующее богооткровенной и святоотеческой правде. Но я, Владыка, повторяю, считаю его роковым, т.к. оно, по-своему точно, воспроизводит иную правду, которая есть неправда сергианского нечестия. Вспомним о св. пророчестве, которое говорит о Господнем Теле, что «кость не сокрушится от него», — синодальный богослов построил на нем свое сопоставление единства Иерархического с целостью костного состава Тела Непорочного Агнца. Увы, он забыл, что и у Иуды, по свидетельству св. ап. Петра, только чрево расселось, когда тот упал с дерева, о сокрушении же костей ничего не сказано. След., можно еще спорить, какое «мистическое тело» «лежит в основании сей Церкви предателей Истинного Тела Христова.Простите, Владыка, но стуком мертвых костей звучат и Ваши, без конца повторяемые слова: Единство Иерархии, Единство Иерархии. Такого слепого, мертвого, бездушного единства иерархического большинства, со своим правящим центром — св. Церковь не признает ни одною из живых частей своего духовного организма. Ведь имя Иерарха, Владыка, означает Пастыря, а не робкое стадо; Иерарх не есть один из позвонков или одно из ребер, которым Вы ведете старательный подсчет, он, прежде всего, есть живое, духовное лицо, представительствующее не только перед лицом первоиерарха, но и перед лицом целого мира и даже перед пастью самой бездны адской — вверенную ему Богом и Церковью — свою церковь-епархию. Что же мы видим у Вас и во всем сергианстве? — Ни Лица, ни Имени, ни даже Власти, ибо все епископы — только подвластны, все безличны, все клянутся одним, их же совести чуждым, именем своего главы, или, лучше, такого же безличного высшего возглавления. Что означают эти бесконечные епископские перемещения, при которых скоро будет невозможным для самих сергиан разобраться, кто законный епископ отдельной епархии, и литургия станет даже с обще-канонической точки зрения незаконной (уже и стала — во многих местах). Сам м. Сергий в своем ответе нам (от 1/14 дек.1927 г.) объясняет: «Перемещение епископов — явление временное, обязанное своим происхождением в значительной мере тому обстоятельству, что отношение нашей церковной организации к гражданской власти до сих пор оставались неясными. Согласен, что перемещения часто — удар, но не по Церкви, а по личным чувствам самого епископа и паствы. Но, понимая чрезвычайность положения и те усилия многих разорвать церковное тело тем или иным путем, и епископ, и паства должны пожертвовать личными чувствами во имя блага общецерковного (§ 2 ответа)». Бедное тело «церковное», все-то оно «расседается посреде», и какой странный способ его врачевания! — Чтобы его не разорвали другие — высшее церковное управление само его спешит разорвать, разрывая всякую личную, духовную связь паствы с архипастырем, вопреки заветам и мольбам св. Игнатия Богоносца, св. Киприана Карфагенского и других святых архипастырей и в нарушение всех канонов. В самом деле, зачем св. священномученику Игнатию похвалять по имени епископов отдельных церквей перед их церквами, зачем изображать не только их нравственный, но даже и внешний облик? (К Трал. 3, к Филад. 1)? Если такая привязанность и любовь могут быть вредными для блага общецерковного (при наличии всего, что требуется от архипастыря), то зачем и сам св. Игнатий постоянно поминает, как сироту, свою церковь антиохийскую, которая, по «гражданским причинам», должна скорее радоваться, что его, как государственного преступника, взяли от нее? Да разве, Владыка, вся Церковь не представлена в своей мистической сущности в каждом отдельном союзе епископа с паствой, если этот союз законный, и епископ и паства вполне православны? Не говорит ли тот же св. Игнатий Ефесянам о их епископе, что они «соединены с ним так же, как Церковь с Иисусом Христом (гл.5)»? И что все «епископы, поставленные по концам земли, находятся в мысли Иисуса Христа (гл. З)», т. е., очевидно, непосредственно, а не через свой ВЦУ и синоды? Не то же ли означают и известные слова св. Киприана Карфагенского: «епископ в Церкви и Церковь — в епископе, и кто не с епископом, тот и не в Церкви (письмо 54)». Не тому ли учит и собор Карфагенский (см. его деяния), когда свидетельствует, что «никто из нас не поставил себя во епископа епископов, или тираническим страхом не побудил своих товарищей к необходимости повиноваться, потому что каждый епископ имеет собственное мнение, пользуясь свободою и властью». — С какой же небывалой высоты м. Сергий, наблюдая за церковью, сопоставляет ее благо общецерковное с благом отдельной епархии и подчиняет последнее первому, когда благо каждой поместной церкви, по учению церковному, состоящее в Православии и единении с епископом, и есть благо Самой Церкви, т. е. в собственном смысле благо общецерковное. М. Сергий говорит, что перемещение епископов — «явление временное». Не все ли это равно? Если оно — гибельно для Церкви, то временность греха не делает его правдою, а, напротив, готовит за него, при нераскаянности, вечную муку. Если м. Сергий указывает на гражд. власть и ее требования, то это уже последнее подтверждение тому, что все сие совершается на гибель Церкви. Вы скажете: так было и при старом Синоде. — Что же — не отсюда ли возник и синод новейший и само сергианство? ведь м. Сергий — старый синодал: кто помогал расшатывать церковные устои в прежнее время, тому суждено было и завершить их окончательное разорение. — Почему мы не отходили тогда? Потому что при тогдашнем перемещении епископском — злая цель, прикрытая ныне общим благом, сознательно не ставилась и не могла осуществиться, т.к. Православие пребывало, как быт, в целой стране и охранялось обеими властями, поэтому епископ, управляющий епархией, не имел случая вырасти в особо яркую личность, сильную православием, и смена его другим епископом не сопровождалась духовными потрясениями его паствы. Из таких перемещений слагалась, собственно, как бы личная судьба отдельного епископа, в последовательности его иерархического восхождения на все более и более ответственные кафедры, и, обвеянная общим воздухом православия, личность иерарха не только не гибла, но, напротив, раскрывалась в меру его внутреннего духовного преуспеяния, буде таковое имело место, что, конечно, зависело уже от него самого, и чему внешние условия не мешали. Так Россия и жила, как бы одною огромною епархией, общим духовным училищем для паствы и пастырей, окормляясь своими святынями и своими святыми под общим духовным надзором своего духовенства. Тогда как бы каждая отдельная епархия пребывала в общем лоне Православия, ныне же как бы само Православие ищет места покоищу своему в лоне каждой отдельной православной епархии; поэтому необходимо крайне бережное обращение с «личными чувствами епископа и паствы», о которых с таким презрением говорит м. Сергий. Ведь с тех пор, как религия объявлена «частным делом», православие отдельной души, отдельного епископа и отдельной епархии — этой малой церкви — становится на первое место перед церковью общегосударственною, которой, если она не возглавляется, по православному, достойною личностью или таковым же малым собором, — всегда грозит опасность духовной смерти, т. е. участь обновленчества и сергианства. В самом деле, революция, 1) лишив Церковь — в стране — гражданского покровительства, тем самым удвоила значение пастырства, 2) лишив же ее возможности собираться на соборы, удесятерила это значение, т.к. сделала каждого епископа настоящим стражем православия в своей области, и в особенности возвысила значение Главы Русской Церкви, по православию которого старались равняться и другие епископы, но и сами, вместе с тем, следя за его верностью Церкви. 3) Когда же был совершен третий революционный шаг, и под видом дара легализации Церковь лишилась и сего главы, т.к. она была захвачена в духовную власть самою властью революционной, то это значение пастырства не только возросло в меру того, о котором говорит св. Игнатий и Киприан, но, м. б., перерастет и его, т.к. не только не имеет гражданского покровительства и, напротив, находится в постоянном подозрении у богоборной власти, но еще имеет перед собою, как во времена еретических гонений, страшное искажение самой Церкви, т. е. как бы соединенное искушение веков мученичества и веков вселенских соборов.Поэтому теперь ищется не 1) старая синодальная церковь, в условиях нового государственного устройства, о чем мечтают сергианцы, не 2) даже недавнее единоличное возглавление церкви, даже 3) не собор — все это частью внутренне осквернено, частью внешнею силою приведено в бездействие — теперь нужны архипастыри и пастыри, право правящие слово Истины, т. е. со…[страница машинописи утрачена]…щаемых, людей всякого земного чина и — Божьими судьбами — распределенных по разным видам Христова служения и крестоношения. И все это возглавляется единством и Именем Иерарха — совершителя св. тайн, в своем ли лице предстоящего св. престолу, или священнодействующему, как бы своими руками, — своими верными пастырями. — Такова должна быть св. литургия, ныне же, по разъяснению м. Сергия (см. его ответ нам, § 6) — «не нужно забывать, что богослужение (литургия верных) у нас совершается не при закрытых дверях, как в древности, а публично, и потому подлежит правилам всяких публичных собраний».Итак, обезличение св. литургии совершается сперва как бы в ее целом: она — единственное в мире «святое собрание» — уравнивается, притом в самой своей священной части — литургии верных (подчеркнуто самим митрополитом) со всяким публичным собранием. Причина указывается в том, что она совершается при открытых дверях. Прикажи их закрыть, ведь диаконский возглас: «двери, двери» — из нее доныне не выброшен. Если современные условия не позволяют служить ее по совести — закрой храмы, уйди в катакомбы. Да, наконец, это — ложь. В св. литургии не имеется ничего, направленного к ниспровержению земной власти, в порядке, как выражается митрополит, «демонстрации», т.к. все таинственно, т. е. касается существа дел земных и небесных, недоступных поверхностному взгляду и сознанию, «демонстрация» же, напротив, означает чистую внешность и крикливость. — К такому же обезличению св. литургии направлены и все статьи печатного «указа» от 8/21 октября 1927 г.: I) Затенение личности м. Петра, через а) прекращение поминовения его «Господином нашим» и б) поставленном рядом с его именем — имени м. Сергия, т. е. двух имен на одном патриаршем месте, что противно и духу канонов, и обессмысливает самое символическое значение имени главы русской Церкви и — личное имя самого Петра, 2) введение поминовения безличного имени власти, без обозначения самого смысла поминовения и — 3) предание забвению имен и лиц, просиявших в своем исповедническом подвиге. Вот эти-то три лукавства: 1) обезличение одного, 2) молитвенное освящение безликости других и 3) молчаливое отречение от слишком яркого лица — третьих, — вот все это, в соединении, и доканчивает дело обезличения и всей св. литургии, придавая Ее святому, таинственному и Богоподобному Лицу — «физиономию всякого легального открытого собрания», с его публичной безличностью и трусливой стадностью. Если ко всему сказанному прибавить еще и то, что лишь наш глаголемый «отход» задержал полное прекращение поминовения имени м. Петра за богослужением, о чем мы имеем точные сведения, и чему прошу Вас, Владыка, верить, даже если бы Вы ничему больше не захотели внимать в моем ответе, и что имена новых епархиальных архиереев, по большей части, канонически незаконны, а м. Сергий — отступник от правды церковной, то можно представить, во что обращается сергианская литургия. Вот почему, словно чувствуя это, наиболее лукавые сергианцы вымаливают у м. Сергия тайные разрешения не поминать его имени, — а у законных, смещенных им, епархиальных архиереев, которых они боятся открыто признать, — таких же благословений на непоминовение себя и на поминовение незаконных; другие же статьи указа просто замалчивают или распределяют выполнение этой духовно трудной даже для них обязанности по отдельным малолюдным дням или взваливают на одни лишь диаконские плечи, все это, Владыка, не сплетни, а всем явное и обычное сейчас зрелище сергианского «богослужения». Где же тут новозаветное поклонение Богу «в духе и Истине»?Вот, Владыка, общий вид той церкви, в которую Вы нас призываете вернуться из того «пустого пространства», куда мы, якобы, ушли. Нет, Владыка, мерзость запустения — не у нас. Наше «свободное пространство» (как Вы выражаетесь) и есть та самая кафоличность, повсюдность (Ваши слова) Церкви, которую сергианцы променяли на пространственность Советского Союза, притом не географическую лишь, но и идейную, т.к. и сами осоюзились с ним не только по телу, но и душою (с ее радостями и печалями), и совестью, с ее признанием одного и отвержением другого, и к чему принуждают, вопреки 38-му правилу 6 Вселенского собора, даже и тех, кто территориально не связан с «клиром московской патриархии», т. е. со вселенской областью. И вот, выйдя из сергианской темницы на этот вселенский простор церковный, мы дышим полною грудью воздухом истинной христианской свободы и соборного единства, не спертых земными пределами, не замененных высокими званиями одних падших, — широко расславленными, даже исповедническими, именами других, ибо помним слова св. Киприана, что «исповедание есть только приступ к славе, а не достижение уже венца: оно не заканчивает подвига, а только предначинает достоинство (ибо) в Писании говорится: претерпевый до конца, той спасен будет» («О единстве Церкви»), и в особенности его же, тяжкое для слуха, но опытом истории церковной выстраданное повеление: «пусть же никто не погибает через пример исповедников… Он — исповедник Христов; но только в том случае, если через него не хулится потом величие и достоинство Христово (там же, стр.187,188, 2-го тома)».Но «величие и достоинство Христово» есть «величие и достоинство Его Церкви», — они похулены м. Сергием и потому, сколько бы исповеднических голосов ни раздавалось в его защиту, они не в силах заглушить голос христианской совести, вопиющий против сергианского нечестия и предательства церковного. Мы — в Единой, Истинной, Святой, Соборной, Апостольской Церкви, — сергианство же — труп, гниющий, распадающийся, как за последнюю скрепу держащийся за свой костяк, за свое внешнее единство… Ведь это единство есть, действительно, то единственное, что остается у сергиан для придания себе вида тела церковного, а слепая дисциплина и послушание — единственная скрепа для него. Хорошо говорит известный автор ученых исследований догмата о Церкви, как Теле Христовом, — прот. Аквилонов, которому и я обязан некоторыми из приводимых мною святоотеческих указаний. Он пишет (В 1-м издании своего главного труда, стр. 218): «не имея истинной христианской любви, человек, по необходимости, довольствуется ее призраком. На место такой любви в отделившихся от Церкви исповеданиях (подчеркнуто мною), как напр., в римском католичестве и в некоторых протестантских общинах (прибавим, напр., в сергианской) поставляется послушание (подчеркнуто автором), вместо свободного произволения требующее от членов церкви чисто внешнего подчинения известным приказаниям, таково происхождение римско-католического иерархизма, значительно отличающегося от христианского пастырства, верно хранящего апостольскую заповедь: «пасите еже в вас стадо Божие, посещающе не нуждею, но волею и по Бозе: ниже неправедными прибытки («легализация»), но усердно: не яко обладающе причту, но образы бывайте стаду (I Петр.5,2,3)».Наконец, разрешите, Владыка, задать последний вопрос, который Вас, вероятно, удивит. Да есть ли дисциплина в сергианской церкви? Нет, как послушания в собственном смысле ее нет, ибо все там, как я недавно сказал, держится на лукавых обходах самых сергиевых распоряжений, и я не знаю, есть ли епископ в сергианстве, который бы по совести слушал своего митрополита и синода: из них кто не опубликовал в своей епархии и по храмам самой «декларации», кто припрятал «указ», кто уверяет отошедших в своем душевном сочувствии, а большинство и письменно, и устно поносят м. Сергия, не приемлют (или приемлют не сразу) назначаемых епархий и, вообще, являют зрелище такой «стальной партийной дисциплины», от которой самой остается голый костяк, одно пустое имя. Вы скажете: все же они не отходят от м. Сергия. Согласен, Владыка, и в этом, действительно, их общее свойство, но мы хотим быть в Церкви, где совершается словесное служение Богу, а не износятся одни лишь гнилые слова, не отвечающие действительности даже тогда, когда сами создаются для обозначения известных понятий. «Церковная дисциплина», хоть и не очень церковное слово, все же обозначает нечто приемлемое для христианской совести. Здесь же это именно не церковная, даже не партийная, которая все же как-то проходит и в совесть члена партии, дисциплина, а дисциплина голая, сверху и совне привходящая. И это потому, что если бы м. Сергий сперва объявил запись в свою партию — тогда получилась бы хоть дисциплина партийная, но он воспользовался уже готовым обществом, иначе сплоченным, иными думами мыслящим, и просто надел на него безглазую маску дисциплины, за которой, поэтому, исчезли последние остатки и личности, и совестливости человеческой, и осталась дисциплина, как таковая, «ученичество» (перевожу слово по-русски) без «Учителя», настоящее «отвлеченное понятие». Но, мало того, магическая пустота этого слова сама околдовала тех, кто его исповедует, и потому защита его стала для них новым видом их словесного служения своей церкви, в защиту ее говорят проповеди, о ней только и пишут, ей лишь и служат «служители слова». А ее нет и не может быть, ибо, как поясняет о. Аквилонов, «где на место связующей верующих внутренними узами христианской любви поставляется внешнее послушание, там, строго говоря, нет истинного послушания, произрастающего только под живым воздействием христианской любви (там же)». В самом деле, Владыка, в этом царстве сергианской лжи — все лживо, ложь даже то, что там есть дисциплина. Там только одни пустые, поистине пустые слова, которые, очевидно, так и действуют на впечатлительные души, подобные Вашей, что они насыщены какою-то страшною мистикою пустоты. Это какие-то тени, адские призраки, пугающие воображение, против которых — одно средство: крест и Имя Иисусовы.Вот, Владыка, последние мои слова в ответ на Ваши суждения о нашем отходе от м. Сергия, на Ваше осуждение сего отхода и на все Ваши предложения вернуться в покинутую нами, по внушению Божию, сергианскую «церковь лукавнующих».Сергианство — ересь, а не парасинагога, догматическая, а не каноническая лишь патология.Теперь, если у Вас достало терпения дочитать письмо до этих строк, благоволите выслушать и наше суждение о самом сергиевском деле. Думаю, впрочем, что из всего сказанного мною в защиту нашего отхода и в ответ на приглашение вернуться к м. Сергию, во имя единства и блага церковного, Вы уже и сами усмотрели, в чем мы его зазираем. — Вы говорите мельком, что м. Сергий — не еретик, след., отходить от него на основании 15-го Правила Двукратного Собора — нельзя. А мы утверждаем, напротив, что грех его горше всякой, анафематствованной, ереси. В самом деле, св. Василий Великий, в своем знаменитом 1-м правиле говорит, что «еретиками назвали они (древние отцы) совершенно отторгшихся, и в самой вере отчуждившихся». Но таково и есть сергианство: в нем видимо целы все догматы, и снаружи — это церковь, но внутренне это — легализованная организация мистически пустая. А так как под верою следует разуметь не только словесное исповедание, но и соответствие догматам веры всего, что объемлется Именем Церкви и истинной церковности, то, когда вместо того встречаешь одни пустые обозначения, без действительного содержания, тогда казавшееся дотоле живым телом вдруг рассыпается могильным прахом. Вы ужасаетесь, Владыка, что мы якобы готовимся признать сергианские церкви безблагодатными, видя в этом вершину нашей гордыни. Но речь идет пока о безблагодатности сергиева дела в нравственном смысле, ибо это есть первое, что бросается в глаза, при ознакомлении с «Посланием». И лишь поскольку безблагодатность является свидетельством неверия в живую истину, то последнее говорит уже и за то, что перед нами не тело церковное, а лишь его пустая видимость. Ведь легализовать Церковь так, как это сделал м. Сергий — это значит, употребляя его выражение, сообщить ей вид «всякого публичного собрания»; но это и значит лишить ее подлинной мистической сущности, и благодати, и веры, и совершенно отторгнуться и отчуждиться от нее, т. е. подпасть 1-му Правилу Св. Василия Великого, и быть осуждену 2-й половиной правила 15-го Собора Двукратного. Воистину, Владыка, сергианство для многих потому и ускользает от обвинения его в еретичности, что ищут какой-нибудь ереси, а тут — самая душа всех ересей: отторжение от истинной Церкви и отчуждение от подлинной веры в ее таинственную природу, здесь грех против мистического тела Церкви, здесь замена его тенью и голой схемой, костным остовом дисциплины. Здесь ересь как таковая, Ересь с большой буквы, ибо всякая ересь искажает учение Церкви, здесь же перед нами искажение самой Церкви со всем ее учением.Вы скажете: все это — туманная мистика, и раз формально м. Сергий признает всю догматику, никто не в праве рыться в характере его признания, т. е. мистично ли оно или просто рассудочно: на это у нас нет и надежного мерила. — Нет, Владыка, есть предел для внешнего православия, когда оно само обнаруживает свою скрытую лживость и когда его следует отрицаться.Когда это бывает в отдельной совести, когда вера в ней переходит в чистое обрядоверие — за этим не легко уследить, даже на себе самом. Но когда по целой церкви раздаются признания и вводят порядки, от которых несет мерзостью духовного запустения и смрадом духа лестча, тогда именно отдельным совестям Господь открывает, что это — воня смертная и внушает им сперва просто отвратиться от сего тлетворного духа, а затем порождает в сознании и точное слово о сем новом церковном испытании, и это слово становится догматом веры. Так было в начале всех больших ересей: для большинства церковного ново возникавшее. Еретичество сперва не казалось таковым, а лишь по местам начинали слышаться голоса, предупреждающие об опасности. Когда же проходило время, положенное Богом, Церковь и в своем видимом целом осознавала новое учение, как чуждое себе и от мира и князя его привнесенное, и извергала его из своего вселенского организма. Так, Владыка, будет, аще Господь изволит, и в настоящем случае. Уже многие, многие совести чуют неправду сергиева дела, но еще не могут до конца ее осознать. Даже и в распоряжении нашем, т. е. у отошедших, еще нет точного и единообразного догматического определения сергианского нечестия, но уже есть, по милости Божией, совершенно твердое убеждение в том, что м. Сергий возглавляет теперь уже не русскую Церковь, как часть истинной, вселенской, а представительствует вместе со своими иерархами, всем клиром и паствою (последнею, впрочем, в большинстве бессознательно) некую подделку под Церковь, пародию, которая на самом деле представляет собою совершенно мирскую и лукавую организацию, только разукрашенную православными с виду, но внутренне иным — гнилым — содержанием, наполненными словами. Ключом же ко всему, который вдруг отверзает дверь на все это «нечестие и неправду» (Рим.1,18) сергианства, служат слова «Послания», приглашающие к сочувствию в радостях и печалях тому, что само о себе открыто свидетельствует, как о силе Боговраждебной и на погибель Церкви направленной. Вслед за этими пустыми (для христианского слуха) словами — и все сергианское море словесное выходит из церковных берегов и разливается и отстаивается тонкою трясиною лжи, где легко увязнуть, откуда необходимо скорее бежать. И вся организация сергианства представляется каким-то водяным чудовищем, выброшенным на апокалипсический «песок морской», на котором оно остро ощущает свою беспозвоночность, свою духовную нетвердость и, подпираемое рогами зверя, принимает их за костный стан своего собственного бесформенно расплывчатого, «лжемистического» тела.Итак, м. Сергий подменил не какой-нибудь отдельный догмат еретической ложью: он подменил саму Церковь: вот почему за деревьями его обманчивых слов не видят леса его церковной неправды. Вот почему и мы отреклись и «лица и дел его», т. е. отреклись от сергианства в целом, а не от административной, ритуальной («непоминовение»), дисциплинарной и других подобных связей с м. Сергием и его синодом, каковые все противуканоничны, т. к., допуская его, как главу, отказывают ему в канонических правах всякого законного церковного возглавления.Вы скажете: но ведь этого мистически столь страшного человека (т. е. м. Сергия) Вы два года признавали законным главою русской церкви, и если бы он даже накануне Вашего отхода наложил бы на Вас какое-нибудь церковное прещение, Вы бы приняли его. С каких же пор он успел вырасти для Вас в такое апокалипсическое чудовище? Он стал, Владыка, страшен с той поры, как покусился выдать ложь вместо истины, притом вслух всей церкви. Отход же от него совершился тогда, когда его неправда дошла до сознания отходящих, а он, после тщетных увещаний, только утвердился в своей лжи. Ведь через церковную ложь, словесно высказанную, как и через всякое слово гнило, человек вступает в союз с «отцем лжи» и становится духовно страшен. Как и обратно: «исповедь», т. е. словесное же «поведание» содеянной неправды, возвращает кающегося снова в царство «Отца светов». «Всяка лжа от истины несть», говорит св. Иоанн Богослов (1 Ин. 2, 21), и в особенности, когда она направляется против учения св. Церкви, ибо «Христос Господь», — говорил св. Максим Исповедник своим искусителям (Четьи Минеи, 21 января), — «кафолическою Церковью назвал правое и спасительное исповедание веры, почему Петра (Апостола), право исповедавшего, назвал блаженным и на его исповедании обещал создать такую церковь для всех», не взирая, добавим от себя, на его человеческие немощи. Посему, и обратно, когда первоиерарх отступает от правого исповедания, он сходит с Камня Церковного, если же покается, как Петр (как некогда сам м. Сергий в своем обновленчестве) — снова вернется в Церковь. А легализованная и сочувствующая антирелигиозной силе Церковь, конечно, только призрак Церкви. Она стоит не на камне «правды и спасительного исповедания веры», а держится в пустоте, «на нечестном слове», изнесенном бывшим своим предстоятелем. А что и в слове пустом и гнилом есть какая-то темная сила, м. б. именно потому, что это все же слово — отблеск Слова Ипостасного, об этом Вы, конечно, знаете и, кроме того, сами, как и другие, держащиеся м. Сергия, подтверждаете это собственным примером, ибо ничем иным, как навязчивой идеей или гипнотической внушаемостью, не объяснить магического воздействия на Вас слов: «церковное единство», «дисциплина» и под., о чем я выше говорил. Мне, кажется, Владыка, что лишь одно это слово или слова, знаменующие одно и то же, т. е. единство, одни только и вызывают в Вас представление о какой-то духовной сущности, вне Вас сущей, все же остальное — церковное — расплывается в тумане личных переживаний, внутренних настроений, приточных образов, с их нравственным приложением и пои., что все объемлется названием морализирующего (толстовского) понимания христианства.В самом деле, Вы, на основании некоторых данных, решили, что мы — отошедшие от м. Сергия — настроены в духе раскольников-старообрядцев, т. е., как выражается о нас м. Сергий, во втором своем послании (от 17/30 января 28 г.) полны какими-то «беспредметными предчувствиями» близости конца мира, и на основании их начинаем ломку церковного строя. И вот, желая выправить нас в этом отношении, Вы особую и значительную часть своего письма занимаете рассуждениями о том, что «область ее (т. е. мысли о близости второго пришествия Господня) применения в христианской жизни есть только область нравственная (стр.29)», «эта готовность, т. е. встретить Господа, паки грядущего, это бодрствование, говорите Вы в другом месте, должны быть нравственными. Бодрствуй. То есть делай верное свое дело (Владыка, ведь это же внешне совершенно толстовские слова, в духе его «так что же нам делать»), разобрав далее евангельские притчи, говорящие о втором пришествии, и, усмотрев в них якобы исключительно нравоучительный смысл, Вы пишете: «То же находим в учении св. Апостолов. Они также дают мыслям о близости пришествия Господня только нравственное применение (стр.31)», И в заключение снова утверждаете: «Итак, идея близости дня Господня имеет лишь нравственное применение» (стр.32). — Все это, Владыка, свидетельство неправильности Вашего духовного устроения. Ваша психология — не православная, а сектантская, ибо в отдельных частях Вашего учения нет внутренней духовной связи, а есть лишь внешнее сцепление разрозненных представлений. Но такова ведь судьба всякого выпадения из Тела Церкви: то, что в Нем находится в органическом единстве, то в секте выступает разрозненно, как в учении, так и в жизни. Так, для Запада такими «продуктами распада» являются дисциплина католичества и субъективный морализм протестантства, т. е. как бы расслоение церкви и верующей личности, что в Православии органически связано. Подобно тому, крайность католического воззрения на Иерархическое единство и церковную дисциплину и у Вас сочетается с явным уклоном в протестантскую мысль о личном спасении. Таково и все сергианство; недаром сторонники его много говорят об аскетизме христианства, разумея под ним одно внутреннее самоусовершенствование, без церковного «бодрствования» над тем, право ли правят предстоятели Церкви слово Христовой истины. Они забыли о тех отцах и учителях истинного аскетизма, которые покидали пустыни, чтобы отстоять омоусиос, против омиусиоса, две воли против одной, икону (которой иные из них, м. б., и не имели в своих убогих кельях) против ее гонителей и под. Вспомните хотя бы св. Антония Великого, или преп. Далмата, который, дав на всю жизнь обет не выходить за ограду обители, нарушил его, чтобы бороться с Несторием. Современные же моралисты — довольствуются простым бессловесным послушанием епископату. Но это, Владыка, не православие, а именно сектантство. Я и в Вас чувствую это опасное отклонение от золотой точки христианского равновесия в сектантскую односторонность лжи — «евангельской» духовности, всегда подпираемую с другого конца каким-нибудь грубейшим идолом «дорого братца», идолопоклонством перед св. Писанием, вне его церковного понимания и употребления, какою-нибудь одною заповедью, в ущерб прочим (толстовское «непротивление злу») и под., чем враг рода человеческого издевается над любителями чистой морали. Так и Вы, Владыка, незаметно для своей христианской совести, свернув с Царского Пути Спасения в Православии в сторону одного лишь внутреннего нравственного «бодрствования» над самим собою, неизбежно преткнулись о бездушный камень внешнего и глубоко аморального единства и голой дисциплины и склонились пред ним, как пред неким идолом, — «дорогим братцем Сергием». Отсюда и то странное противоречие, которое у Вас получилось. Именно, Вы то, что нуждается особенно в нравственном освящении, т. е. учение о Единстве Церкви, как союзе любви, во имя единства таинственного в Господнем Теле, Вы это учение и проповедь единодушия и единомыслия, о чем постоянно вспоминают св. апостолы, когда говорят о церковном единстве, подменяете призывом к бездушной и в сущности своей — внеморальной, т. е. собственно глубоко безнравственной дисциплине, — то же, что относится к последним судьбам мира и Церкви, т. е. и знамения второго пришествия — небесные и земные, и великие соблазны того времени, и падение (обольщение) многих, и умаление веры на земле, и малое число спасающихся, и прилив новых сил из обратившегося к вере «остатка израилева», что, по словам св. апостола, будет для церкви, как бы «воскресением из мертвых», и, наконец, все же видимое торжество зла перед самым концом (Апокалипсис) т. е. все, что, согласно св. ап. Петру (2 Петр. 3,10) может быть названо стихийным — все это Вы разводите теплохладной водицей «своего дела», т. е. толстовским морализмом — вниманием к себе и невниманием к судьбе Церкви, и евангельское «бодрствуйте» обращаете лишь к своей личной совести, а не и к церковной, соборной, хотя оно стоит во множ. числе, да еще с пояснением: «а что вам говорю, говорю всем: бодрствуйте» (Марк.13,37), т. е. относится не к одной лишь душе, а ко всей Церкви. Православный же христианин должен исповедывать не одну лишь христианскую нравственность, но и христианскую истину, не только «нагорную проповедь», но и евангельскую историю (ср. в Символе слова: «распятаго… при Понтийском Пилате… и погребенна, и воскресшего в третий день по Писаниям»), не только один догмат и канон о Иерархическом Единстве, но и все догматы и каноны, и все церковное предание, иначе — то будет не православный христианин, а сектант. И если бы, Владыка, ранние христиане, непосредственные ученики св. апостолов, были научены от них только Вашему моральному бодрствованию, то и перед осадою Иерусалима они, слыша слова Господа о грядущих судьбах мира: «тогда сущии во Иудеи да бежат в горы» — не побежали бы в заиорданскую Пеллу, а постарались бы их истолковать в смысле чисто духовно-назидательном и все погибли бы жертвою Божьего гнева, обращенного на врагов христианства. Конечно, Вы правы, Владыка, что нельзя, как указано выше, (см. стр.1 наст. письма и выдержки из вашего, там же, стр.33 и 35), приспособлять апокалипсис к оправданию своих греховных деяний, напр., отходу из св. Церкви в раскол (как обычно — у старообрядцев), но в чем Вы видите неправильность нашего отношения к учению о конечных судьбах мира? То, что мы употребляем образ жены, садящейся на зверя, в применении к лжецеркви м. Сергия? — Но на это нас уполномочивает и св. Киприан Карфагенский, который видит здесь изображение всякого еретического и раскольнического искажения учения о Церкви, след., этот образ, сколько апокалипсичен, столько же и обычен для всех времен. Да и все наше церковное дело пока еще может быть сопоставлено с прежде бывшими, вплоть до отпадения католичества (каковое, по неведомым судьбам Божиим, совершилось в 1054 году в тот же день, в который м. Сергий с синодом в 1927 г. подписал свое отступническое послание). Однако, мы не смеем закрывать глаза и на то, что каждое новое церковное отступление приближает нас к тем временам, когда его придется обозначать с большой буквы, как одно из имен последнего и величайшего Апостата (2 Сол., гл.2).Является ли м. Сергий его последним пророком — мы не знаем. Господь не уявил, — но что он из школы сих сынов пророческих, это мы ясно видим.Поэтому, Владыка, и в отношении Апокалипсиса мы — не сектанты, как не сектанты и перед св. канонами и догматами Церкви. Кто же сектант? Сектант тот, кто 1) выдает за св. Церковь свою общину, спаянную «братскою» дисциплиной и легализованную, как вполне лояльную, даже при антирелигиозном и, хуже того, — «воинственно-атеистическом» — уклоне государства и, того более, сочувствующую ему, кто 2) отрицается всех инакомыслящих и, подобно сектантскому присоединению через исповедь перед общиною, или какой-то духовный баптизм, требует новой присяги перед «московской патриархией», и обязательств, каких не только не содержится в чине церковного таинства крещения, но которые даже противоречат словам «оглашения»; сектант, кто 3) приспособляет св. литургию к условиям места и времени, даже тогда, когда они явно противоречат ее духовным целям, и обращает ее в официальное публичное собрание, подобно таковым же у сектантов; сектант тот, кто 4) разрывает (Ваши слова: «секта — сечение») ту самую «золотую нить» апостольского преемства (любимое выражение «посланий» м. Сергия), которою гордятся сергианцы, но которая уже порвана ими, т.к. м. Петр а) и не благословил их на их деяния, и б) по всей видимости, не благословит, и в) от которого они отрекаются сами, как от одного из «кабинетных мечтателей», яко бы смешавшего Церковь с «монархией», и за то, поделом, сосланного и, согласно «Посланию», подлежащего извержению из клира Московской патриархии, как контрреволюционера; наконец, сектанты — те, кто 5) отрицаются всего вещественного и видимого и хотят жить жизнью чистого духа, «бодрствующего» в ожидании Небесного Жениха, Которого, впрочем, за запозданием Истинного, может заменить и какой-нибудь другой «Христос» с хлыстовского корабля, с которым они и вступают в прелюбодейный союз. Таково сектантство, таково и сергианство. Вы с м. Сергием… «Владыка, дорогой и любимый, здесь жуткий и страшный тупик, тупик обособленного от Церкви существования… Вне Церкви нет правды и истины. У нас есть Церковь (и она все ширится и в своем числе, т.к. уже более тысячи приходов со всей России поняли опасность сергианства и бегут от него), есть, слава Богу, в ней и Иерархия верная и православная (пока еще немногочисленная, но ведь большинство ее, особ. из исповедников, еще мало знают о происшедшем, а из узнавших — часть уже с нами). Вернитесь, дорогой Владыка, к сей Иерархии. Иначе Вы — не церковь, Вы — секта. Ужас подумать, Владыка, после достойного и святого и благоговейнейшего… пастырствования (и сугубого исповедничества), Вы теперь епископ, но не епископ кафолической церкви, а епископ секты».Простите, владыка, что с таким запозданием отвечаю Вам, но зато, как видите, в рост пустил Ваши слова и возвращаю их Вам с лихвою. Сокращенно все, мною сказанное в ответ на Ваши разсуждения, может быть выражено так. Обвиняя нас в раскольнических деяниях, Вы, как я выше старался показать, обнаруживаете неправильное представление о Церкви, как Единстве прежде всего, Единстве, как таковом и — во что бы то ни стало, и тем затеняете другое, не менее существенное свойство Церкви — Ее Святость, — когда же Вы обращаетесь к отдельной христианской совести, то здесь Вы, напротив, берете ее вне ее живого единства с Церковью и Ее земными судьбами, предписывая одно лишь нравственное бодрствование над собой.Таким образом, Церковь у Вас лишается святости, а личная нравственность и ее святость отчуждаются от церкви, у Вас Церковь не свята и святость не церковна. А это знаменует начало внутреннего распада, как следствия выпадения сознания из связи с живым целым Тела Православной Церкви, т. е. уклонение в секту. Поэтому, в Вашем представлении, церковь начинает походить на сектантскую общину с братцем во главе, а христианское бодрствование, т. е. трезвенность, подменяется своего рода «трезвенничеством», т. е. ложной духовностью. Конечно, Вас не может прельстить какой-нибудь грубый Чуриков, но льстец тонкий, т. е. м. Сергий, Вас в свои предательские для Церкви сети уловил. В самом деле, ведь и у него, как я уже выше указывал, то же требование беспрекословного послушания себе, как некоему папе или братцу-«апостолу», или даже «Христу», и та же ложная прелестная духовность, которая может быть в единодушии и мире даже с князем мира сего. Не слышится ли первое, т. е. католически-сектантская самоуверенность и непогрешимость в таких, например, словах:»Мы не забываем», — пишет м. Сергий во втором своем печатном послании (от 18/31 декабря 27 г.), — «мы не забываем, что при всем нашем недостоинстве, мы служим тем канонически бесспорным звеном, которым наша русская Православная Иерархия в данный момент соединяется со Вселенскою, через нее с апостолами, а через них — и с Самим Основоположителем Церкви Иисусом Христом. Слушаяй вас, сказал Он апостолам, Мене слушает, а отметаяйся вас, сказал Он, Мене отметается, отметайся же Мене отметается Пославшего Мя Отца».Так, утвердив за собою раз навсегда эти права на представительство Самого Господа, м. Сергий рассылает свои послания и указы без совета с Церковью, не допуская даже мысли, что сам, может быть, за свою церковную политику, уже выпал из Церкви, увлекая в свое отступничество и тех, кто с ним, а бегущим от него шлет вслед запрещения и угрозы отлучением, и убеждает, что «боязнь потерять Христа (так!) побуждает христианина не бежать куда-то в сторону от законного священноначалия, а, наоборот, крепче за него держаться и от него неустанно искать разъяснений по всем недоумениям, смущающим совесть», т. е. совершенно подобно папе или «братцу» запугивает опасностью вместе с собою потерять Христа и всех зазывает на поклон и совет к себе, а не ко св. Церкви, отцам, соборам и совести.Таков этот новый ересиарх, а вот и его сектантская проповедь абсолютного трезвенничества, т. е. лжедуховности. «В административном отделении от нас возвещает он в том же 2-м Послании, хотят быть лишь те, кто не может отрешиться от представления о христианстве как силе внешней, и торжество христианства в мире склонны видеть лишь в господстве христианских народов над нехристианскими». Объявив, таким образом, христианство строго «интернациональным», м. Сергий идет еще дальше в учении о чистой духовности христианства и уверяет, что оно настолько отрешено от земных условий существования, что при всяких детализациях «вера и православно-христианская жизнь остаются незыблемы» (слова 1-го Послания) и «быть православными» (из 2-го Послания) могут и те, кто разделяет радости и печали воинствующего антихристианства. Вероятно, для показания той же глубокой «сокровенности» христианства, м. Сергий, в изданном им Календаре, праздники церковные печатает обычным мелким шрифтом а гражданские — крупным, в знак «чисто духовного» им «сорадования».Таков новый учитель веры, такова и его новая вера. Неверия к себе и к своему учению он не допускает. Он говорит (во 2-м послании): «Христианин помнит, что любовь «всему верит» (I Кор, 13,7).Да, «христианин помнит» эти слова св. апостола, но он не забывает и предыдущих: любовь — «не радуется о неправде — радуется же о истине», и еще помнит христианин другие апостольские слова о вере: «Возлюбленнии, не всякому духу веруйте, но искушайте духи, аще от Бога суть: яко мнози лжепророцы изыдоша в мир. О сем познавайте Духа Божия и духа лестча: всяк дух иже исповедует Иисуса Христа во плоти пришедша от Бога есть, и всяк дух, иже не исповедует Христа во плоти пришедша, от Бога несть. И сей есть антихристов, его же слышасте, яко грядет, и ныне в мире есть уже (I Иоан.4,1-3)».Слышим и мы, грешные, слова св. Апостола и, вот, «искушаем» духа Сергиева и «не веруем» ему.Что в том, что он устами исповедует Христа во плоти пришедшего? Где же в сергианстве место для Христа Воплощенного?Окинешь ли мысленным взором его «Московскую патриархию» в ее целом — видишь одну лишь «легализованную организацию», «сочувствующую» легализовавшим ее безбожникам; заглянешь ли в ее внутренний строй — там «партийная дисциплина» на словах, церковная разруха на деле; поищешь ли правды в самом высшем возглавлении сергианском — там полное «рабство у внешних» и духовная оторванность от истинного возглавления в лице м. Петра; обратишься ли к отдельным епархиям — они страдают попеременно то безглавием, то многоглавием, и в них не положено быть личным духовным связям со своими епископами, следовательно, то — не составные части Тела Церковного; поищешь ли Христа посреди двух или трех, собранных во Имя Его и стоящих вне прямой зависимости от м. Сергия, — не найдем и того, ибо сергианство не терпит ни больших, ни малых автокефалий и на всех кладет печать своего властительства; обратишься ли к «непоминающим Сергия и властей», но там — сугубая ложь — ложь и потому, что они все же с ложью сергианства и еще потому, что они эту связь хотят скрыть; попытаешься ли прибегнуть ко св. таинству, чтобы через него приобщиться истинной плоти и крови Христовой и — остановишься в раздумье, ибо не верится, что вверены св. Тайны литургии, приравненной ко «всякому публичному собранию», внутренне обезличенной и гласно возвещающей об отступничестве и прелюбодейных связях своих совершителей; приклонишь ли, наконец, слух свой к совести отдельного сергианина, и там услышишь лишь горькое признание в беспросветном рабстве, исповедь, подобную вашей: ничего не понимаю, судить не могу, защищать не в силах, пользы не вижу, а отойти от Сергия боюсь.Итак, нигде, ни в какой области [отрасли?] сергианства, не ощущается присутствие Духа истинного и животворящего, нет подлинной связи с лозою Тела Христова, нет места для исповедания тайныБоговоплощения не одними лишь устами, но и самим делом. Лестчий дух сергианства не исповедует Христа во плоти пришедша, поэтому нельзя верить и сергианским устам. Поэтому и само сергианство есть одна лишь воплощенная ложь и духовная пустота и бессилие. Это Ложь с большой буквы, это Лесть перед одними, обольщение других, это воистину «церковь лукавнующих». Это еще не антихрист, но это уже его Антицерковь.Вот, Владыка, все, что нашел, в своей совести, нужным сказать Вам. Впрочем, разрешите закончить церковный спор словами самих отцов и учителей Церкви.Вам отвечает за меня св. Феодор Студит: «Мы не отщепенцы, святая глава, от Церкви Божией, да не случится этого с нами никогда. Хотя мы и повинны во многих других грехах, однако мы православны и питомцы кафолической Церкви, отвергающие всякую ересь и принимающие все признанные вселенские и поместные соборы, равно как и изреченные ими канонические постановления. Ибо не вполне, а на половину православный тот, кто полагает, что содержит правую веру, но не руководствуется божественными правилами. Так как я, не имея епископского достоинства, не могу обличать, то для меня достаточно оберегать себя самого и не входить в общение с ним (в нашем случае с м. Сергием) и с теми, которые заведомо служат вместе с ним (т. е. имеют молитвенно-каноническое общение с сергианцами), пока не прекратится соблазн (т. е. до покаяния м. Сергия)»… Мы «составляем одно тело с нею (св. Церковью) и вскормлены божественными догматами и правилами ее и постановления стараемся соблюдать… Мы писали и к самому Архиерею (т. е. что если прекратится соблазн)… то мы тотчас войдет в общение с ним… Поэтому знай, что у нас не отделение от Церкви, а защищение истины и оправдание божественных законов (письма, часть I, письмо 25 и 28)».К м. Сергию, как новому Евномию-аномею, т. е. Беззаконнику, как таковому, да обратится за нас Великий епископ и Вселенский Учитель Церкви св. Василий Великий, словами обличения: «Велико было бы твое могущество, если бы, чего не достиг диавол различными хитростями, тебе удалось достигнуть того своим приказом («Послание»), и мы, поверив тебе, признали бы, что предание, которое во все предшествовавшие времена имело силу у стольких святых, маловажнее Вашего (сергианского) вымысла (в начале 1-й книги Опроверж. на Евномия)».Наконец, нас, отошедших, утешает тот же св. отец: «Человеку здравомыслящему более всего должно избегать того, чтобы жить для славы, сообразоваться с мнением большинства, а не правый разум ставить вождем жизни; но хотя бы пришлось противоречить всем людям, или за прекрасное навлечь на себя безславие и опасности, и в таком случае не должно решаться на извращение правильно дознанного (из беседы к юношам, как получать пользу от языческих сочинений, беседа 22)».Аминь.1/14-VII-1928 г.Св. Бессребренников и Чудотворцев
Космы и Дамиана.(Подзаголовки даны редакцией ради удобства обозрения длинного текста. Опубликовано в ежемесячнике «Сербский крест», № 30,2002)